Tags: наташа сенокосова

НАТАША СЕНОКОСОВА. ЧАСТЬ 5. ОКОНЧАНИЕ

Я погрузил рожу в гамбургер, и она улыбнулась опять.
- Ты прикольный, когда хомячишь.
Сама она неторопливо пригубляла пиво и рассматривала мои фотки ВКонтакте.
- О-па! А здесь тебе сколько лет? Почему без бороды?
- Ну… я ее только в мае начал отпускать. Подумал: сорок лет без бороды проходил, даст Бог – еще сорок прохожу с бородой. Мне здесь… Ну это после третьего курса.
- Ага. А здесь ты с гитарой. Ты классный был в молодости.
Я к тому моменту уже начал вторую бутылку.
- Я играю на гитаре. Чтобы девушкам нравиться. Стоп! Стой, не шелохнись, у тебя клещ на шее.

Она замерла. Я откинул волосы с ее плечика и стал водить пальцем по ее мягкой коже. Она покорно не двигалась. Потом я начал целовать ее в щечку, а потом переключился на губы и почувствовал, как она мне отвечает. И всё, чего я ждал, произошло, а перед этим она достала из рюкзачка презервативы, за что я ее мысленно похвалил.

Она снова побежала в кустики, прихватив с собой одежду. Я стал думать, куда девать использованный презерватив. Здесь в лесу его решительно некуда было выкинуть – – уж у меня хватит мозгов на то, чтобы не засирать природу. Но куда?

В конце концов я кинул его в пакет, где лежали коробочки от съеденных гамбургеров. И хлопнул себе по лбу. Я же съел только один! Значит, второй все еще в пакете, но кто теперь станет его есть?!! Ладно оставлю его под березкой – приковыляют ежики или налетят птички – – пусть полакомятся.

Я сидел и неспешно попивал пивко. Вернулась Наташа. Она прижалась ко мне, достала телефон и сказала:
- Какую песню ты хотел бы сейчас послушать?
- Squeeze, «Up The Junction». Посмотри у меня в аудиозаписях, – не раздумывая ответил я.
Это было классно – сидеть рядом с ней, пить пиво и слушать Squeeze.
- Красивая песня. – И тут она спросила с вызовом: – И что теперь?
- Поедем ко мне. Я хочу посмотреть, какая из тебя хозяюшка.
- То есть?
- У меня баранина в холодильнике, я люблю баранину, если ее вкусно с картошкой потушить. А завтра мы в Русский музей пойдем, там сейчас мой старый друг со школы работает. Он крутой ученый, он нам выставку покажет.
- А ты ему, значит, меня покажешь. Дескать, смотри, кого я снял, – сердито бросила она.
- Давай сперва озаботимся бараниной.
Она опять расхохоталась, хотя и была явно не в настроении.
- Ну как так можно жрать без перерыва?!! Ни один мой мужик столько не жрал.
Видимо она хотела, чтобы я приревновал ее к каким-то бывшим мужикам, но мне такое несвойственно. Я сделал вид, что не заметил ее слов. Я сказал:
- Давай поторопимся, солнышко, мне еще корм для кошек купить надо.
Не знаю, хотела она ехать ко мне или нет, но мы благополучно добрались до моей квартиры.

- Вот. – Я вынул из морозилки пакет с бараниной.
- Замороженная. Часа четыре таять будет.
- Ты пока картошку почисти. И про морковку не забудь. Еще – чеснок. А лук лучше сперва на сковороде обжарить.
- Я пока, с твоего позволения, душ приму.
Я сел в любимое кресло и взял книгу. Вот что такое семейный уют – возлюбленная жарит картошку, а ты читаешь себе, куришь и знаешь, что ждут тебя вкусный ужин, а потом ласки в постели. Красота!
Я и музыку поставил – из любимого – «Beggars Banquet» Роллингов. Так и курил, а читать не получалось – – – слишком я был перевозбужден, не сексуально, а просто это ведь хорошо, когда устраиваешь личную жизнь.
Наташа объявилась после песни «Jig-Saw Puzzle».
- Так мне на кухню, значит?
Я затушил окурок.
- Ну, раз мясо размораживается, пойдем помассируешь мне спинку.

Я снял футболку и бухнулся на незастеленную кровать.
- Пузо у тебя, конечно, королевское, – насмешливо отпустила шпильку Наташа.
- Ну тебе ж нравится. Поиграй с ним.
Мы принялись возиться, и возня окончилась близостью.
- Теперь ляг под одеяло, – попросил я, – а я приготовлю тебе кофе.
- Ну тебя нафиг! Пойду с картошкой разберусь.
- Ты подожди! Я вкусный кофе готовлю!
- Не сомневаюсь, но это потом.
Я спрятал лицо в подушки и подумал, что хорошо бы перекурить. И пока я думал об этом, я уснул и спал очень беспокойно.

Я то и дело оказывался в каком-то полусне, потом я почуял запах вкусного мяса из кухни, понял, что баранина подходит, и снова провалился. Потом Наташа, стараясь не шуметь, легла ко мне, а я положил ладонь ей на попку. Потом обе кошки улеглись мне на ноги. И вот так я спал и изредка пытался пошевелиться, чтобы знать, что попка под рукой, а кошки в ногах. Я проснулся, когда уже рассвело. Кто-то ходил по квартире.

Абсолютно голый я вышел в комнату. Милый Бельчонок! Она была совсем рядом и говорила с укоризной:
- Ты совсем, что ли? Почему у тебя входная дверь не заперта? Когда я пришла, кошки уже убежать хотели.
Я мало что соображал, но Бельчонок вернула меня на землю.
- Очень вкусно мясом пахнет. Люблю, когда ты готовишь. Ты сперва кофе выпьешь?
Мне неловко было стоять перед ней: не от того, что я был без трусов; просто нужно было смыть остатки сна.
- Солнышко, подожди, дай я умоюсь.
Я даже пожертвовал первой сигаретой, но прежде включил телефон и заглянул ВКонтакт. Я увидел, что Наташа Сенокосова заблокировала мою страницу, не оставив даже сообщения. Я выключил телефон и пошел в ванную.

Март, 2020

НАТАША СЕНОКОСОВА. ЧАСТЬ 4

В электричке я предложил ей расположиться у окна, а сам сел рядышком не без задней мысли: я хотел ногой прижаться к ее горячему бедру. Она, кстати, была в модной юбочке до колен и в белой футболке; позднее, она извлекла из рюкзачка легкую куртку.

И тут я вспомнил, что у меня нет с собой презервативов. Экий я простофиля! Так мои планы могут сорваться, однако ж покамест я пустил сей вопрос на самотек.

Чтобы развлечь ее, я рассказал вот какую историю. В студенческие годы мы собрались теплой компанией – и парни и девчонки – и, изрядно выпив, надумали играть в покер на раздевание. В компании была очень красивая, но в то же время очень скромная и застенчивая девушка Катя, которая ни при каких раскладах не стала бы раздеваться, но тут она проигралась вчистую. Она раздеваться отказалась наотрез, и один пьяный чувак по имени Миша рассвирепел и принялся до нее докапываться – дескать, карточные долги нужно платить. За Катю вступился учившийся на курс младше Коля. Миша рассвирепел еще сильнее и вмазал ему по голове пивной бутылкой. Для Коли дело окончилось черепно-мозговой травмой, а для Миши двумя годами тюрьмы, без поблажек. История целиком была мною выдумана, я давно берег этот сюжет для рассказа, но теперь хотел заинтересовать Наташу. Впрочем, она не шибко заинтересовалась, только спросила, что с этими ребятами сейчас. Я отвечал, что не знаю и знать не хочу, их даже нет в моих френдах ВКонтакте. И тут же предложил Наташе, чтобы она добавила меня в друзья.

Я вынул айфон, и тут на нем всплыло сообщение – прямо на темном экране, была у меня такая функция. Всплыло имя Бельчонок и текст: «Жди меня завтра, готовь красное сухое».
- Слушай, – смущенно соврал я. – Это ничего не значит. Я напишу ей.
- Да ладно! – ответила она. – Но почему ее зовут Бельчонок?
- Она похожа на Бельчонка.
- А сколько ей лет?
- Она как я.

Помолчали.

- Ну так что? – она еле заметно усмехнулась. – Будешь меня в друзья добавлять?
Мы добавили друг друга, а потом она рассказала свою историю, про то как они с подружкой Сонькой однажды напились мартини, потом врубили прямую трансляцию ВКонтакте и прямо на камеру разделись до трусиков. По ее словам, это было очень весело.

- Чем бы дитя не тешилось, – пробормотал я, тоже не удивившись.
- Долго еще ехать? – спросила Наташа. – Я почитать хочу.
Полчаса мы молчали, она шелестела страницами. Наконец я решил пойти с козырей.
- А ты знаешь, что я наврал про жертвенное дерево?
- Глупый ты, – засмеялась она, – ты меня совсем за дурочку держишь. Я сразу это поняла. Никаких хазар тут не было, тут жили чудь, вепсы, ижора, ингерманландцы, еще кто-то… Недаром поселок Большой Ижорой называется. Вы петербуржцы всех иногородних, небось, идиотами представляете.
- Да нет, что ты, – смущенно пролепетал я.
- Ничего, просто погуляем по лесу. Хороший ведь денек.

Прогулка по лесу началась с того, что она умотала в кустики по своим девочкиным делам, а я всё высматривал нечто вроде бревна, чтобы можно уже было присесть. Вообще она как-то погрустнела. Я посоветовал ей накинуть курточку, потому что хоть и жарко, но много клещей. А потом мы набрели на поваленную березку, уселись, и я достал свой брелок-открывашку, про который сейчас расскажу.

Мне лет двадцать назад привезла его бабушка из Южной Кореи. Она сказала:
- Виталик, мы с дедом купили тебе сувенир. Брелок-Битла.
Она действительно имела в виду битла – кого-то из группы Битлз, и я представил, что это пластмассовая или гипсовая фигурка чувака с гитарой. А оказалось – это жук (или мадагаскарский таракан, как идентифицировал его мой дядя), он был из дерева, с открывашкой для бутылок вместо усиков. Если же ты перевертывал его задом-наперед, он напоминал миниатюрный половой член. Всегда, когда я пил пиво с девчонками, я демонстрировал это преображение, реакция была разной… В этот раз Наташа легко улыбнулась.

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ!

НАТАША СЕНОКОСОВА. ЧАСТЬ 3

Пирожных картошка в заведении не оказалось, Наташа почему-то вместо эклера взяла корзиночку, а я подумал – нафига мне эти сладости, если я люблю мясо? И заказал порцию из двух чебуреков.

- Так ты и в школе успел поработать? – осведомилась Наташа, помешивая кофе.
- Да. Не люблю об этом рассказывать вообще-то…
- Чего ж так?
- Я работал один год, но ученики быстро раскусили, что я лох, поэтому дисциплина у меня в классе была на нуле. Шестиклассники – – что с них взять? Под конец учебного года они у меня уже по потолку ходили.
- Надо было прикрикнуть.
- Пробовал. Не действовало.
Наташа осторожно, чтобы не обжечься, отпила чуть кофе.
Я продолжал:
- Такая уж у нас система образования. Она на принуждении построена. Если тебя не боятся, значит не уважают…
- Ну нет! – перебивает меня Наташа.
- Ну верь мне: я прошел через это.
- Вот у нас в Туле была офигительная учительница по русскому и литературе. У нас всё на любви строилось.
- Я тоже был офигительным учителем по русскому и литературе. У меня детишки Вашингтона Ирвинга читали. Но все равно не слушались.
Наташа хмыкает:
- Ну вообще да, ты не похож на тирана.
- Может, это к лучшему? – пытаюсь пошутить я.
Опять молчание. Но с молчанием мы справимся, у меня всегда наготове куча интересных тем.

- Слушай, Наташ, вот ты в свои двадцать какую музыку слушаешь?
- Мне двадцать один.
- Ну неважно. Что ты слушала сегодня утром?
- Перед выходом – Сплин.
- Какую песню?
- «Выхода нет».
- Зачем же такой депресняк слушать?
- Знаешь, тебя забыла спросить. Очень красивая и умная песня. А ты что слушал?
- Яна Дьюри.
- Я такого не знаю.
- Ну был такой крутой чувак… А подружки твои что любят?
- Сонька, с которой я квартиру снимаю, Shortparis любит, я тоже их люблю, мы несколько раз ходили на них в Ионотеку.
- Ага Я у них пару клипов в ютубе видел. А на Сплине живьем был в каком-то лохматом году, тогда как раз и вышли «Выхода нет» с «Орбитом».
Наташа почему-то радуется.
- Вот видишь! Вкусы у нас совпадают! – и переводит тему: – хорошие здесь чебуреки?
- Слушай, отличные. В чебуреке главное бульон. Я таких давно не ел, хотя чебуреки вообще ем редко. Я шаверму люблю.
- А я никогда не могла доесть ее до конца.
- Шаверма это отдельный разговор. Это питерская тема.
- А вот ни фига! У нас в Туле ее тоже много.
- У вас шаурма, у нас – – – шаверма.
- И где разница?
- Ну слушай, ты не врубаешься. Я ее с 96-го полюбил. Нет в Питере места, где б я ее не жрал.
- Ха!
- Почему «Ха!»?
- Не знаю, смешной ты.
- Купить тебе рюмочку ликера?
- Не хочу.
- Кстати. Там ведь у Павича про хазар сплошное вранье, раз уж пошла у нас такая пьянка.
- А… Павич… Ну понятно, это же книжка.
- Нет. Сейчас поясню. Суть в том, что хазары не были ни христианами, ни иудеями, ни мусульманами. У них была другая религия и другой бог, забыл, как его… У них тут недалеко стойбище было. Под Питером есть даже тысячелетний жертвенный дуб, а на нем руны.
- Ого! Это где же? Я бы посмотрела.
- А как раз от Балтийского надо ехать. Станция Большая Ижора. Рванем?
- Ммм… Знаешь, день-то у меня сегодня вроде свободный, но, мне кажется, мы уже как-то друг другу надоели. А теперь еще и за город переться. Я прям не знаю.
- А чего? Только пива возьмем в Пятерочке и еще в Бургер-кинг зарулим. Гамбургеров на природе слопаем.
- Виталик, я с тебя просто угораю: сколько можно жрать?
- Короче: ты будешь гамбургеры?
- Нет, хватит с меня пирожного.
- А пиво?
- Только одну бутылку.
- Ну пошли тогда?
- Ох, ну ладно, поехали.

Поехали, называется! Некрасиво это, если подумать. Такой дешевый развод! – аж самому неприятно. Какие на хрен хазары на Неве? И чего она повелась? Играть надо с открытыми картами, лучше б я просто сказал: Наташа, я тебя хочу. Вечно с этими бабами юлить приходится! А ведь взрослый мужик… Но ничего, мы взяли пива Францисканер (три бутылки) и персонально для меня два двухэтажных гамбургера.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

НАТАША СЕНОКОСОВА. ЧАСТЬ 2

До Чернышевской доехал без приключений. Обсасывал в голове парадокс: писателя Чернышевского не люблю, а вот эта станция метро одна из любимейших. Рядом кинотеатр Спартак, куда отец водил меня в детстве на «Фантомаса», «Скарамуша» и «Золото Маккены». Тут же магазин Rock Island, где в нежном возрасте была куплена видеокассета с крутейшим фильмом про рок-н-ролльное надувательство… Недалеко и Спасо-Преображенский собор – там меня окрестили, мне было тогда что-то около девяти-десяти лет.

В общем, я всё это думал, и в вагон вошла девушка, и села рядом со мной, и достала из рюкзачка бумажную книгу. Вот! Не телефон, а КНИГУ. И был то «Хазарский словарь» Павича, и я понял, что сейчас я заведу с ней разговор, потому что к сорока годам ловко болтать я уже научился, а Павич у меня читан-перечитан еще в те времена, когда я к девушкам и близко подойти не смел.

На вид я дал бы ей лет 20. Вообще я люблю женщин постарше; все-таки в 20 у девчонок мозгов еще нет, с такими себе дороже связываться. Вы спросите: как я определяю наличие мозгов у молодежи, и я с радостью отвечу. Мозги у студента появляются, когда он перестает переходить улицу на красный свет. Это происходит где-то года в 23; конечно, так не со всеми, но вот в 18 они еще перебегают дорогу в неположенном месте, кого-то и возраст не исправляет, но в 23 большинство все же становится поумнее.

Да! Она была симпатичная. Симпатичная рожица, сама небольшого роста, ноги не шибко длинные, но это не беда. Классная она была, что уж тут говорить. И я решил с ходу повести разговор о Павиче, и вот что я сказал (достаточно громко, ибо электричка уже тронулась):

- Вы уже дочитали до того места, где тот тип проснулся с ключом во рту?
- Что-что? – она округлила глазки и вероятно думала о том, что сразу меня посылать не нужно – – я ведь не с липкими комплиментами лезу, а что-то дельное говорю.
- Ну… – продолжил я. – У Павича такие навороты это главная фишка: всегда кто-то просыпается с ключом во рту или носит птиц под нательной рубахой для сугрева. – Тут я подумал, что у моей собеседницы тоже имеются две птички под футболкой и положил уж ни за что не отступать.
- Не кто-то, – строго сказала она, – а доктор Исайло Сук. Это он проснулся с ключом во рту.
- Ну да, ну да, а еще он жевал ус, чтобы вспомнить, что вечером у него было на ужин.
- Точно, – с улыбкой поддакнула она и тут же опомнилась: – слушайте, что вы от меня хотите?
- Я не хочу, просто отрадно видеть, как молодая девушка читает в метро хорошую книгу. В 90-е это было обычным делом, а теперь телефоны, айфоны…
Она посмотрела на меня более внимательно, как бы оценивая мою физиономию, а потом вновь принялась читать.
- Знаете, – я гнул свою линию, – в 90-е мы повально увлекались Павичем, это как наваждение было. Постмодернизм и так далее. Еще – – – Борхесом. Они наравне шли. А самые продвинутые Мирчу Элиаде читали. Слышали про такого?
- А кто это?
- Антрополог, очень интересно писал про всякие древние народы и культы.
- Простите, а где вы учились? – Ага! Она уже интересуется моей биографией.
- РГПУ имени Герцена, филфак, магистратура, в аспирантуру поступать не стал.
- Это педагогический?
- Ага.
- Всё с вами ясно.
- Вы тоже учитесь?
- Да, в большом универе на юридическом.
- Вам бы лучше по литературной части поступать надо было.
- Да, я хотела, но перспектив мало. Нужна хорошая профессия.
- Это верно. Вот я окончил филфак и до сих пор с хлеба на квас перебиваюсь.
- Простите, а как вас зовут?
- Виталий. А вас?
- Наташа. – Победа! Раз представились друг другу – – значит начало положено.

- Вам, Наташа, на какой выходить?
- А вам?
- Я свою уже проехал. На Восстания сойти хотел, по Невскому прогуляться.
- Что же вы?
- Давайте сейчас на Балтийской выйдем и кофейку попьем.
Она спрятала книжку в рюкзачок и произнесла тоном, не допускающим возражений:
- Мне и так на Балтийской. Но кофе с вами, Виталий, пить не буду.
- Отчего же? – мы уже стояли у дверей электрички.
- Я вас совсем не знаю. Такие как вы, извините… Не доверяю я веселым мужикам.
- И правильно. Им нельзя доверять, если они предлагают вино или водку. Но я-то предлагаю только кофе. И по пирожному съесть не мешало бы. Я картошку люблю. А вы?
- А я эклеры. Ну ладно, уговорили, – мы уже на эскалаторе. – Только имейте в виду: я сама за себя заплачу.
- Всенепременно, Наташа.

Мы вышли на улицу, я хотел предложить ей сигарету, смотрю – она уже достала то, что я называю писей, нажала на ней какую-то кнопочку и пыхтит себе.
- Наташ, ну зачем ты такую хреновину куришь?
Она меня осадила:
- Это не хреновина, это вейп.
- Ну да, вейп, – сказал я и прикурил Честерфилд. – И чего в твоем вейпе такого особенного?
- Это прикольно, – беспечно отозвалась она. – У меня с арбузным вкусом.
- Арбузный вкус, – говорю я назидательно, – должен быть только у арбуза. Ну и еще.. при определенном раскладе кое-где.
- Где же?
- Неважно, считай, что я этого не говорил.
Она засмеялась:
- Ну ты даешь, Виталик, я-то думала, у тебя только Павич на уме! Тоже мне знаток Павича! С такими аллегориями к девушкам не подкатывают!
Вот так с шутками и прибаутками мы добрались до неплохого кафе, где и продолжили нашу увлекательную беседу.

НАТАША СЕНОКОСОВА. ЧАСТЬ 1

В то утро я проснулся в прекрасном настроении. День был хороший, июльский. Мне снился классный сон, я лежал под одеялом и наслаждался послевкусием. Отличный эротический сон – – приснилась давняя знакомая, не буду называть ее имени и вымышленное давать ей тоже не буду, не подойдет ей вымышленное. Сон очень простой: она сидит на кровати, я лежу у ее ног и перебираю полы ее халата. Тут она ласково улыбается и задирает халат; я вижу то, что старинные менестрели именовали алтарем наслаждений. Шехеризада, так та вообще изрекала целые пассажи, чтобы передать всю магию источника страсти и подытоживала так: При упоминании е ё проливаются слезы. Так вот. Я спешил дотронуться до распахнувшейся предо мной благодати и тут же проснулся. С эротическими снами так и бывает – желанное недостижимо. Но прилив нежности, который я почувствовал по отношению к давней знакомой после такого сна, дорогого стоил. А потом я вспомнил, что день хороший, июльский, никакой работой мне заниматься не нужно, вот только накормлю кошек, пописаю и тут же закурю натощак сигарету Честерфилд и запью первую затяжку лучшим напитком в мире. А лучший напиток это вовсе не чай и не кофе и даже не пиво, а банальная американская пепси-кола, которую я с вечера поставил в холодильник.

Да, я не озаботился завтраком, мне плевать, когда говорят, что курить натощак вредно. Вот же я: сижу в своем кресле, затягиваюсь и попиваю пепси. Лениво тянусь к планшету, врубаю концерт Яна Дьюри и привожу мысли в порядок, хотя делать этого не нужно – послевкусие от великолепного сна должно оставаться со мной как можно дольше.

Нет, я по утрам не испытываю чувство голода, мне бы покурить под пепси-колку. А вообще сегодня я собрался пройтись по родному городу, и я уже знаю, что в каком-нибудь кафе я куплю либо блин с мясной начинкой, либо… Те, кто следит за фигурой, так не поступают – – – их удел это горсточка гречневой каши с жидким чаем; нет, у меня не так. Повальный невроз по поводу плоских животов и рельефных мышц мне по барабану, мне и так бесплатно дают. Я буду есть булки с колбасой, и это произойдет уже очень скоро, вот только надо умыться и подстричь усы и бороду.

Уф-ф! вот и написаны первые абзацы. Я долго болел своим замыслом, а замысел-то – тьфу! – рассказать про один хороший июльский день. Но нужно было разродиться хотя бы зачином. Теперь стало легче, сейчас я поймаю кураж и с удовольствием продолжу. На чем я остановился?

Ну да, подстричь усы и бороду. Знаете, я не пользуюсь триммером, мне хватает маникюрных ножниц. Всякий раз я начинаю это мероприятие с сожалением: смысл усов и бороды в том, чтобы вообще их не подстригать, потому что ведь интересно: до каких пределов они могут отрасти, а еще хочется походить на средневекового польского пана или запорожского козака. Но тут такая штука: женщины не поймут. Им нужно, чтоб у мужика была аккуратная рожа, посему кое-кто и посещает модные барбер-шопы, но мне сойдет и так: я сам умею придать растительности красивую форму.

Ладно. После всех приготовлений говорю кошкам, чтоб не скучали, обещаю купить им какого-нибудь паштетного вискаса и выхожу из дома. Пешочком, под солнышком иду по проспекту Науки, курить не курю, ибо курение на ходу не позволяет всецело насладиться сигаретой; так вот: я иду, а тут уже и метро, и торговый центр, и я решаю съесть сэндвич и запить его кофе.

Эти сэндвичи – отдельный разговор. Такую хрненотень я могу и сам дома сделать, всего-то и нужно, что разрезать французский батон, напихать колбасы и помидоров да залить майонезом.

Но вкусно. Вкусно у них делают сэндвичи.

Сижу, значит, озираюсь по сторонам – – – разумеется, красоток высматриваю. Это раньше я был робким студентишкой, а теперь чего? – пялюсь на баб открыто, не стесняясь. Пусть делают вид, что им это не нравится: им вылупленные мужские глаза слаще мороженого – на них смотрят, значит есть на что там смотреть.

Впрочем, сэндвич тоже требует внимания. Вы уж, верно, поняли, что я чревоугодник. Но это ладно, ярлыки навешивать всяк горазд. Есть сэндвичи нужно медленно, ловить каждый момент и не бояться просить добавки. Добавка будет, мысленно говорю я себе. Я еще даже до Невского не добрался, а уж там много всяких рестораций. Я доедаю сэндвич, допиваю кофе и закуриваю, выйдя прочь. По поводу того, что нынче в кафе курить запрещено, я изливать желчь не буду. Нет, я не боюсь гнева тех, кто не переносит табачного дыма, просто лень лишний раз скулить из-за того, что не дают интересному мужчине выкурить сигарету, комфортно вытянув ноги под столом. Эти инвективы мы пропустим.

Вот чего еще я не понимаю, так это молодежь, которая курит какие-то электронные палки и прочую писю. Я сам придумал называть этот процесс курением писи – а как еще такую дрянь назвать? У этих электронных штук есть какое-то наименование, но я его в свое время не запомнил, да и не к чему. Они думают, что курить писю не так вредно, как сигареты. Они хотят перехитрить Бога. Ну пусть.

Ко мне подходит неопрятная бабушка в платке, изображает глухонемую и знаками просит сигарету. Я протягиваю раскрытую пачку. Тут уж своя культура – если ты угощаешь человека куревом – – не бойся, что он грязными пальцами в пачку залезет. В противном случае вообще не угощай. А вот это – когда сам вынимаешь из пачки сигарету и даешь, это моветон. Угощать надо красиво.

Бабушка показывает пальцами, что хочет две штуки. Я киваю, она их выуживает, а проходящая мимо тетенька (из тех, кому до всего есть дело) насмешливо замечает:
- Она тут сутками дежурит, у всех стреляет.
«Ну и хрен-то с тобой», – это я про тетеньку думаю, а не про бабушку. Я тоже не вчера родился, ну и что? Если я считаю нужным дать кому-то закурить, так и будет. Вообще надо быть доброжелательным к людям. Это нам всем зачтется когда-нибудь.

Тут мне хочется поделиться размышлениями о старушках, которые выпрашивали пустые пивные бутылки в 90-е у таких как я. Вот не знаю – пожалуй я эти размышления для другого рассказа приберегу. Тебе ж, читатель, действия хочется. Не волнуйся, сейчас будет.