Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

ДИОГЕН И ПИГРОПОЛИНИК

сценка

Посреди необъятного поля возвышается жертвенное дерево. Его толщина — несколько человеческих обхватов. Оно уходит верхушкой в небеса; на порядочной высоте из него торчит толстый сук; ниже этого сука нет ни единой ветки. Диоген сидит на суку, свесив ноги в сандалиях, и глядит окрест. Невесть откуда появляется воин Пигрополиник; видимо, спешит в город. Он замечает Диогена и озадаченно смотрит на него: как мог он взобраться по гладкому стволу на такую верхотуру?

ПИГРОПОЛИНИК. Эй, чудак, как ты там очутился?
ДИОГЕН. По мне, это не я чудак, а ты.
ПИГРОПОЛИНИК. И все же: как ты вскарабкался?
ДИОГЕН. Это не твоего ума дело.
ПИГРОПОЛИНИК. Не дерзи мне, иначе я надеру тебе уши. Кто ты таков?
ДИОГЕН. Я твоя прилипчивая мысль.
ПИГРОПОЛИНИК. Что ты имеешь в виду?
ДИОГЕН. А вот сейчас узнаешь.
ПИГРОПОЛИНИК. Я повторю тебе еще раз: не дерзи! Ей-ей отхлещу тебя ножнами!
ДИОГЕН. Засунь свой язык в свое нечистое место, жалкий вояка! Сын обезьяны! Как же ты отхлещешь меня ножнами, ежели не сможешь сюда взобраться? Ты воистину глупец; впрочем, я нисколько не удивляюсь этому: твоя грязная мать, которую хором поимели семеро циклопов, и не могла произвести на свет достойного сына.
ПИГРОПОЛИНИК. Как ты смеешь, паскудник?!!
ДИОГЕН. А вот смею, ибо правда в том, что я наверху, а ты внизу, и тебе нипочем до меня не добраться. Если же ты захочешь срубить дерево, то тебя обязательно казнят — ведь это жертвенник. Так что благоразумней всего тебе будет просто меня выслушать, а скажу я вот что: твоя мать была шлюхой, она отдавалась рабам за тарелку рыбьей чешуи, а рабы сморкались в ее жидкие груди…
ПИГРОПОЛИНИК. Замолчи немедленно!
ДИОГЕН. Как ты, ничтожный червяк, можешь заставить меня замолчать? Я сейчас еще и насру на тебя.
ПИГРОПОЛИНИК. Я дождусь часа, когда ты спустишься, и уж тогда предам тебя смерти настолько ужасной, что ты даже вообразить не можешь!
ДИОГЕН. Если у тебя в запасе есть неделя-другая, можешь и подождать. Но сдается мне, что ты спешишь к своим нечистым начальникам, чтобы подставить им свой зад. Так что не горячись, сын шлюхи и кусок совиного дерма!
ПИГРОПОЛИНИК. Я швырну в тебя камнем! Ты слетишь с ветки как перезрелая груша!
ДИОГЕН. Увы тебе, местность здесь не каменистая; тебе придется искать подходящий камень слишком долго. А я покамест на тебя насру.
ПИГРОПОЛИНИК. Вот проклятье! Мне действительно нужно поспешить! Слышишь ты, паскудник? — я сейчас уйду, но я непременно разыщу тебя в Афинах или еще где. И тогда я буду убивать тебя медленно, отрезая по кусочку от твоего тела. Слышишь?!!
ДИОГЕН. Ты никогда меня не найдешь, презренный трус с коротким удом! Проваливай покуда я и впрямь на тебя не насрал.
ПИГРОПОЛИНИК. Отныне вся моя жизнь будет посвящена ожиданию встречи с тобой!
ДИОГЕН. Потому-то я и говорил, что я твоя прилипчивая мысль.

Пигрополиник ушел в гневе. Диоген выждал немного, вынул из листвы веревочную лестницу и спустился. Более они никогда не встречались — так распорядились боги. Но Пигрополиник хорошо запомнил свое унижение. По ночам он скрежетал зубами, однако так и не отмстил злоязыкому Диогену.

К О Н Е Ц

12.05.2017

ПАТЕСОН ТРАФАЛЬГАРОВ

ПАТЕСОН ТРАФАЛЬГАРОВ

Если вас зовут Патесон Трафальгаров, то, во-первых, невозможно идентифицировать вашу этническую принадлежность, а, во-вторых, вы крутой мэн. Вот того человека, о ком я пишу, так и звали.

И дьявольская прелесть заключалась в том, что он был злодей. То есть тут важно семантическое поле. Не подонок, не мерзавец, не душегуб, но именно злодей. Шустрил по вальяжным пакостям.

Таковая пакость заключается, например, в умении навалить солидную кучу под окнами спальни врага – нехай нюхает. Это злодейство идет в зачет. А особый шик в том, что враг ведь тоже человек не простой – у него усадьба или вилла или гасиенда. Стоит гасиенда вдали от мегаполиса – попробуй, доедь. Патесон предпочитал ездовых собак. А доехал – проберись мимо челяди к господскому дому. Смекалочка требуется.

И не уронить престиж! Никто не должен застукать за срамным делом. А кругом люди, слуги, конюхи.

Ну раз уж философического свойства мы повели речь, то не худо бы сказать и о материях отстраненных, дабы не ругался читатель(ница) на упомянутую кучу нечистот.

Философия у Трафальгарова имелась. Космос он мнил виноградиной, а Хаос косточкой внутри. Мякоть виноградины была мир чувственный, а кожурка сублимацией бытия апострофических доктрин.

С такой философией любо-дорого жить. Одно мешало – тапки. Он катастрофически терял тапки. Просыпается – – – не может найти. Он уж подозревал, что это вражьи происки, но тут как раз крылся элемент Хаоса. Приходилось мириться и расхаживать без тапок. А пол-то деревянный! Вот он насажает вдоволь заноз, промочит иглу спиртуозом и извлекает. Другой раз опять насажает. Так ему и надо! – нечего под окнами срать.

14.10.2020

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

ДИОГЕН И ОЛИВКОВОЕ МАСЛО

Случилась сия история в славные древнегреческие времена, когда лаврового листа было вдоволь, ну и прочие принадлежности валялись под ногами — знай да подбирай. Диоген пошел на рынок, чтобы достать оливкового масла. Денег у него не было, но он положился на свою хитрость. Дома (то есть в бочке) у него были припасены салатные листья, кусочки соленой рыбы, козий сыр, грецкие орехи, фригийские хлебцы — он хотел полить все это маслом и соорудить нечто наподобие салата. Там же его дожидался кувшин хорошего вина; в общем, захотелось Диогену похомячить в одиночестве, покуда ученики в отлучке (он отправил их на Крит собирать желуди). Но вот масла не было, и Диоген отправился на рынок.

По своему обыкновению был он наг, как Геракл на пути в логовище Немейского льва. Ведь Геракл шел в логовище голышом, зная, что уже потом он снимет с льва шкуру и сделает из нее плащ.

Так вот. Заявляется Диоген эдаким гоголем на рынок и встречает разных философов. Он их игнорирует; идет мимо, потому что он тут самый крутой и негоже ему с жалкими философами здоровкаться. И вот прилавок с маслом. У прилавка стоит неописуемой красоты женщина, но в одежде, потому что это только Диоген позволял себе ходить по Греции в чем мать родила; остальные греки были строгих правил, как ни странно это звучит. Женщина смотрит на Диогена, потом опускает глаза пониже и смотрит на него уже с презрением. Оно и понятно — хозяйства у Диогена кот наплакал. Но наш Диоген не плошает. Он деланно улыбается и говорит женщине: «Это запасной, походный». А женщина-то уши и развесила. Он ведь была хоть и красавица, но дура дурой. «А где основной?»

«Основной дома держу в цветочном горшке. Поливаю его оливковым маслом». — «А покажешь?» — «Изволь, покажу. Купи масла и пошли со мной». Женщина купила масла, и они пошли по побережью к тому месту, где стояла Диогенова бочка. Пришли. Диоген слазал в бочку и извлек плошку со снедью. «Лей сюда. Только щедро». — «А где же цветочный горшок?» — «Я перепутал. В горшок я сходил по-большому и кинул его в море, ибо я настолько богат, что на каждый новый срак у меня новый горшок». Женщина выслушала его и налила масла в плошку со снедью. Она ожидала, что оттуда сейчас вырастет хорошая штуковина. А Диоген отломал от своей бочки доску, огрел женщину по спине и прогнал ее прочь. После чего отдал должное трапезе.

02.09.2016

СОВЕТ ЖЕНЫ

СОВЕТ ЖЕНЫ

Верно ведь говорят: мужик головой думает, а баба его – – всем нутром своим. Поэтому бабу никто ни в жисть не перехитрит, будь ты хоть Аристотель. Да что там Аристотель! Сократ – мудрец из мудрецов, и тот потакал какой-то Ксантиппе.

Ну вот. Работал Паша Нечаев в автосервисе. Они там после работы в картишки перекинулись под кальвадос – Паша захмелел, проиграл деньги, потом пиджак, и пообещал состричь свой бараний чуб, коли опять проиграет. И проиграл.

А чуб состригать ну никак нельзя было – на лбу у Паши со времен восстания рабов под началом Спартака клеймо – – – дескать, он беглый раб. И ежели кто клеймо увидит, Пашу увезут в Испанию и там на галеру к веслышку прикуют. Я ведь не вру, про такое рассказывая, оглянитесь – – это мир, в котором мы живем.

Пришел он домой и говорит жене… Ох как мне хочется подробно описать все стати его жены, как выставленные напоказ, так и спрятанные под долгим платьем из бирюзового рюша… НЕЛЬЗЯ!!! Зарекся я эротикой промышлять, и так уж обо мне шепчутся, что вот Виталик Грушко сам не свой до известных прелестей. А вот вам фига! Не стану рассказывать, как телеса жены устроены!

Пришел он домой и говорит жене: «Состригай чуб! Проигрался я в железку! Да сухарей мне насуши». Жена ему: «Ты, Пашенька, ложись спать, утро вечера мудренее». И он лег спать.

А жена сбегала тем временем на табачную фабрику имени Урицкого, выпросила у вахтерши Клары Сферапонтовны пустой бланк, сунула в ксерокс, запаслась молотком, гвоздями, потом вернулась домой, состригла спящему мужу чуб, и прямо-тко к клейму прибила бланк, на коем была нарисована испорченная человеческая печень и приписано: «КУРЕНИЕ УБИВАЕТ».

Говорит ему утром: «Отныне кури каждые две минуты по сигарете. Теперь ты иллюстрируешь антитабачную кампанию». И очень сие к нашему жестокому времени пришлось. На работе отнеслись с пониманием, а уж Паша боле за карты не садился, а жене леопардовую шубу купил, разбив для того свинью-копилку.

03.05.2020

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

ДИОГЕН И ПИГРОПОЛИНИК

сценка

Посреди необъятного поля возвышается жертвенное дерево. Его толщина — несколько человеческих обхватов. Оно уходит верхушкой в небеса; на порядочной высоте из него торчит толстый сук; ниже этого сука нет ни единой ветки. Диоген сидит на суку, свесив ноги в сандалиях, и глядит окрест. Невесть откуда появляется воин Пигрополиник; видимо, спешит в город. Он замечает Диогена и озадаченно смотрит на него: как мог он взобраться по гладкому стволу на такую верхотуру?

ПИГРОПОЛИНИК. Эй, чудак, как ты там очутился?
ДИОГЕН. По мне, это не я чудак, а ты.
ПИГРОПОЛИНИК. И все же: как ты вскарабкался?
ДИОГЕН. Это не твоего ума дело.
ПИГРОПОЛИНИК. Не дерзи мне, иначе я надеру тебе уши. Кто ты таков?
ДИОГЕН. Я твоя прилипчивая мысль.
ПИГРОПОЛИНИК. Что ты имеешь в виду?
ДИОГЕН. А вот сейчас узнаешь.
ПИГРОПОЛИНИК. Я повторю тебе еще раз: не дерзи! Ей-ей отхлещу тебя ножнами!
ДИОГЕН. Засунь свой язык в свое нечистое место, жалкий вояка! Сын обезьяны! Как же ты отхлещешь меня ножнами, ежели не сможешь сюда взобраться? Ты воистину глупец; впрочем, я нисколько не удивляюсь этому: твоя грязная мать, которую хором поимели семеро циклопов, и не могла произвести на свет достойного сына.
ПИГРОПОЛИНИК. Как ты смеешь, паскудник?!!
ДИОГЕН. А вот смею, ибо правда в том, что я наверху, а ты внизу, и тебе нипочем до меня не добраться. Если же ты захочешь срубить дерево, то тебя обязательно казнят — ведь это жертвенник. Так что благоразумней всего тебе будет просто меня выслушать, а скажу я вот что: твоя мать была шлюхой, она отдавалась рабам за тарелку рыбьей чешуи, а рабы сморкались в ее жидкие груди…
ПИГРОПОЛИНИК. Замолчи немедленно!
ДИОГЕН. Как ты, ничтожный червяк, можешь заставить меня замолчать? Я сейчас еще и насру на тебя.
ПИГРОПОЛИНИК. Я дождусь часа, когда ты спустишься, и уж тогда предам тебя смерти настолько ужасной, что ты даже вообразить не можешь!
ДИОГЕН. Если у тебя в запасе есть неделя-другая, можешь и подождать. Но сдается мне, что ты спешишь к своим нечистым начальникам, чтобы подставить им свой зад. Так что не горячись, сын шлюхи и кусок совиного дерма!
ПИГРОПОЛИНИК. Я швырну в тебя камнем! Ты слетишь с ветки как перезрелая груша!
ДИОГЕН. Увы тебе, местность здесь не каменистая; тебе придется искать подходящий камень слишком долго. А я покамест на тебя насру.
ПИГРОПОЛИНИК. Вот проклятье! Мне действительно нужно поспешить! Слышишь ты, паскудник? — я сейчас уйду, но я непременно разыщу тебя в Афинах или еще где. И тогда я буду убивать тебя медленно, отрезая по кусочку от твоего тела. Слышишь?!!
ДИОГЕН. Ты никогда меня не найдешь, презренный трус с коротким удом! Проваливай покуда я и впрямь на тебя не насрал.
ПИГРОПОЛИНИК. Отныне вся моя жизнь будет посвящена ожиданию встречи с тобой!
ДИОГЕН. Потому-то я и говорил, что я твоя прилипчивая мысль.

Пигрополиник ушел в гневе. Диоген выждал немного, вынул из листвы веревочную лестницу и спустился. Более они никогда не встречались — так распорядились боги. Но Пигрополиник хорошо запомнил свое унижение. По ночам он скрежетал зубами, однако так и не отмстил злоязыкому Диогену.

К О Н Е Ц

12.05.2017

ДИОГЕН И ПИГРОПОЛИНИК

ДИОГЕН И ПИГРОПОЛИНИК

сценка

Посреди необъятного поля возвышается жертвенное дерево. Его толщина — несколько человеческих обхватов. Оно уходит верхушкой в небеса; на порядочной высоте из него торчит толстый сук; ниже этого сука нет ни единой ветки. Диоген сидит на суку, свесив ноги в сандалиях, и глядит окрест. Невесть откуда появляется воин Пигрополиник; видимо, спешит в город. Он замечает Диогена и озадаченно смотрит на него: как мог он взобраться по гладкому стволу на такую верхотуру?

ПИГРОПОЛИНИК. Эй, чудак, как ты там очутился?
ДИОГЕН. По мне, это не я чудак, а ты.
ПИГРОПОЛИНИК. И все же: как ты вскарабкался?
ДИОГЕН. Это не твоего ума дело.
ПИГРОПОЛИНИК. Не дерзи мне, иначе я надеру тебе уши. Кто ты таков?
ДИОГЕН. Я твоя прилипчивая мысль.
ПИГРОПОЛИНИК. Что ты имеешь в виду?
ДИОГЕН. А вот сейчас узнаешь.
ПИГРОПОЛИНИК. Я повторю тебе еще раз: не дерзи! Ей-ей отхлещу тебя ножнами!
ДИОГЕН. Засунь свой язык в свое нечистое место, жалкий вояка! Сын обезьяны! Как же ты отхлещешь меня ножнами, ежели не сможешь сюда взобраться? Ты воистину глупец; впрочем, я нисколько не удивляюсь этому: твоя грязная мать, которую хором поимели семеро циклопов, и не могла произвести на свет достойного сына.
ПИГРОПОЛИНИК. Как ты смеешь, паскудник?!!
ДИОГЕН. А вот смею, ибо правда в том, что я наверху, а ты внизу, и тебе нипочем до меня не добраться. Если же ты захочешь срубить дерево, то тебя обязательно казнят — ведь это жертвенник. Так что благоразумней всего тебе будет просто меня выслушать, а скажу я вот что: твоя мать была шлюхой, она отдавалась рабам за тарелку рыбьей чешуи, а рабы сморкались в ее жидкие груди…
ПИГРОПОЛИНИК. Замолчи немедленно!
ДИОГЕН. Как ты, ничтожный червяк, можешь заставить меня замолчать? Я сейчас еще и насру на тебя.
ПИГРОПОЛИНИК. Я дождусь часа, когда ты спустишься, и уж тогда предам тебя смерти настолько ужасной, что ты даже вообразить не можешь!
ДИОГЕН. Если у тебя в запасе есть неделя-другая, можешь и подождать. Но сдается мне, что ты спешишь к своим нечистым начальникам, чтобы подставить им свой зад. Так что не горячись, сын шлюхи и кусок совиного дерма!
ПИГРОПОЛИНИК. Я швырну в тебя камнем! Ты слетишь с ветки как перезрелая груша!
ДИОГЕН. Увы тебе, местность здесь не каменистая; тебе придется искать подходящий камень слишком долго. А я покамест на тебя насру.
ПИГРОПОЛИНИК. Вот проклятье! Мне действительно нужно поспешить! Слышишь ты, паскудник? — я сейчас уйду, но я непременно разыщу тебя в Афинах или еще где. И тогда я буду убивать тебя медленно, отрезая по кусочку от твоего тела. Слышишь?!!
ДИОГЕН. Ты никогда меня не найдешь, презренный трус с коротким удом! Проваливай покуда я и впрямь на тебя не насрал.
ПИГРОПОЛИНИК. Отныне вся моя жизнь будет посвящена ожиданию встречи с тобой!
ДИОГЕН. Потому-то я и говорил, что я твоя прилипчивая мысль.

Пигрополиник ушел в гневе. Диоген выждал немного, вынул из листвы веревочную лестницу и спустился. Более они никогда не встречались — так распорядились боги. Но Пигрополиник хорошо запомнил свое унижение. По ночам он скрежетал зубами, однако так и не отмстил злоязыкому Диогену.

К О Н Е Ц

12.05.2017

ФИЛОСОФ МОЧЕГОНГА

ФИЛОСОФ МОЧЕГОНГА

Чем философия не профессия? Такая же, как и остальные. Сиди себе и думай. В процессе думанья можно пить ледяную водочку, наливая из графина в стопку, кушать плов, смотреть порнофильм про Казимира Кускусклебера, курить сигару, можно, наконец, просто валяться в кровати и засыпать под музыку Шопена. В этом-то профессия и заключается, и она отнюдь не хуже других. Рабочий на Кировском заводе не даст столько пользы для научной мысли, сколько даст хороший философ, в нашем случае — философ Мочегонга. Не будем вдаваться в подробности касательно его этнической принадлежности, но в описываемый момент он сидел в Гороховой улице в Санкт-Петербурге, в уютной семикомнатной квартирке с деревянными полами и стучал по клавиатуре. А пять минут назад он как следует намял горничную Клаву Максимовну, девицу двадцати годов от роду.

Так вот. Мочегонга положил написать монументальный труд. Его мозг работал как надо. Суть была в том, что жизнь есмь позитив, а негатив это лишь химера, выдуманная мизантропами да меланхоликами. И Мочегонга весьма доходчиво сие объяснял в шестой главе (о да! он уже добрался до шестой главы!) будущего фолианта, который издатель Гржымайлюк обещался издать как только он будет окончен. Всего же было задумано 760 глав — по числу камушков в кожаном мешочке, который висел у Мочегонги над кроватью.

«Каждое утро я перебираю камушки, — строчил Мочегонга, — и вижу в занятии позитив. Подобно царю Соломону, от которого меня отличает…» И строчил, строчил.

Он шаркнул босой ногой по деревянному полу, и тут в его пяту вцепилась заноза. Мысли об Ахиллесовой пяте почему-то не посетили Мочегонгу, но ведь прелесть философской науки и заключается в том, что субъекту (или объекту, или предмету, или адресату, или адресанту, или реципиенту — выбирайте!); короче говоря, философ может и не знать про Ахиллеса, от этого он не становится глупее.

Мочегонга взвизгнул. Его мысль дала трещину. Он познал негатив на собственной шкуре. Он кликнул Клаву Максимовну, та вооружилась иголкой, смоченной в перекиси водорода и принялась извлекать занозу. Клава Максимовна была того мнения, что не одним женщинам нужно терпеть всякие неудобства, но и мужикам тоже иногда следует помучиться. Посему она то и дело тыкала Мочегонгу иглой в пятку и вызвала у него кровотечение. Мочегонга терпел, но пуще он страдал от того, что концепция, придуманная им, оказалась неверной. Однако ж он был хитрец. Когда с занозой было покончено, он велел подать себе горячие сластёны с чаем и как следует обдумал дальнейшие свои штудии. «Буду выдавать желаемое за действительное», — решил он. А вот тут мы его не поддерживаем. В том-то и различие между философом и рабочим с Кировского завода, что философы никогда не врут; им позволительно лишь заблуждаться. Вспоминаем Ондатра из «Муми-тролля».

14.02.2017

ДИОГЕН И ОЛИВКОВОЕ МАСЛО

ДИОГЕН И ОЛИВКОВОЕ МАСЛО

Случилась сия история в славные древнегреческие времена, когда лаврового листа было вдоволь, ну и прочие принадлежности валялись под ногами — знай да подбирай. Диоген пошел на рынок, чтобы достать оливкового масла. Денег у него не было, но он положился на свою хитрость. Дома (то есть в бочке) у него были припасены салатные листья, кусочки соленой рыбы, козий сыр, грецкие орехи, фригийские хлебцы — он хотел полить все это маслом и соорудить нечто наподобие салата. Там же его дожидался кувшин хорошего вина; в общем, захотелось Диогену похомячить в одиночестве, покуда ученики в отлучке (он отправил их на Крит собирать желуди). Но вот масла не было, и Диоген отправился на рынок.

По своему обыкновению был он наг, как Геракл на пути в логовище Немейского льва. Ведь Геракл шел в логовище голышом, зная, что уже потом он снимет с льва шкуру и сделает из нее плащ.

Так вот. Заявляется Диоген эдаким гоголем на рынок и встречает разных философов. Он их игнорирует; идет мимо, потому что он тут самый крутой и негоже ему с жалкими философами здоровкаться. И вот прилавок с маслом. У прилавка стоит неописуемой красоты женщина, но в одежде, потому что это только Диоген позволял себе ходить по Греции в чем мать родила; остальные греки были строгих правил, как ни странно это звучит. Женщина смотрит на Диогена, потом опускает глаза пониже и смотрит на него уже с презрением. Оно и понятно — хозяйства у Диогена кот наплакал. Но наш Диоген не плошает. Он деланно улыбается и говорит женщине: «Это запасной, походный». А женщина-то уши и развесила. Он ведь была хоть и красавица, но дура дурой. «А где основной?»

«Основной дома держу в цветочном горшке. Поливаю его оливковым маслом». — «А покажешь?» — «Изволь, покажу. Купи масла и пошли со мной». Женщина купила масла, и они пошли по побережью к тому месту, где стояла Диогенова бочка. Пришли. Диоген слазал в бочку и извлек плошку со снедью. «Лей сюда. Только щедро». — «А где же цветочный горшок?» — «Я перепутал. В горшок я сходил по-большому и кинул его в море, ибо я настолько богат, что на каждый новый срак у меня новый горшок». Женщина выслушала его и налила масла в плошку со снедью. Она ожидала, что оттуда сейчас вырастет хорошая штуковина. А Диоген отломал от своей бочки доску, огрел женщину по спине и прогнал ее прочь. После чего отдал должное трапезе.

02.09.2016