Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

Я — ЛИЗАНДЕР!

— Я — Лизандер!
— Очень хорош-шо, — сказал Никитка Стрюцкий, попрыскал усищи юнкерским одеколоном, сломал несколько папирос Герцеговина Флор, набил черешневую трубку, чиркнул спичкой и затянулся с наслаждением.
— Вообще-то я не курю, — сказал Никитка Стрюцкий. — Марчелло Мастроянни тот да, тот курил. Вот уж кто курил порядочно, так это Марчелло Мастроянни. На съемках под Борисоглебском он пристрастился к Беломору. Причем сразу просек, шельмец, что лучший Беломор это Беломор фабрики Урицкого, а не Клары Цеткин…

— Целкин! — взвизгнул Лизандер, но Никитка Стрюцкий давно не реагировал на такие шутки. А ведь было время, когда и сам был не прочь отпустить что-то а ля соль-с-перцем.
— Так вот, — продолжал Никитка Стрюцкий. — Времена были тяжелые. Перестройка, ускорение, гласность… Я ведь сам в некотором роде жертва плюрализма. Бр-р. Не люблю быть жертвой, люблю доминировать, но не важно. При Марчелло состоял специальный денщик, который мотался в Ленинград (да, тогда это еще был Ленинград!) за Беломором фабрики Урицкого. А вот! — оживился Никитка Стрюцкий. — Я задам вам вопрос, и ежели вы ответите — беру вас на роль чеховского Ваньки, хоть вы и английский лорд… Как бишь вас?

— Лизандер! — гордо сказал Лизандер.
— Да-с, недурственно. А вот и вопрос: Какое было отчество у Татьяны Лариной? Ну-с?
— Я… Видите… Я хочу сказать, — замялся Лизандер.
— Ну-ну, — Никитка Стрюцкий уподобился преподу на экзамене.
— Она ведь в девичестве была Лариной. На самом деле она — Лизандер. Она вышла замуж за английского генерала. Она моя прапрапрапрапрапрабабка.
— Вот как? Поздравляю! — Было видно, что Никитке Стрюцкому эта информация не понравилась. — Тогда тем паче.

Он вышел из кабинета и, выходя, как бы случайно уронил пепел из трубки на портьеру. Лизандер этого не заметил.
— Заприте дверь, — сказал усач дворецкому. — И все выметайтесь на улицу, а Лизандер пусть остается. Не выпускать сквернюгу! — завизжал он аки пороцок.
Дом полыхал. Внутри тлел несчастный Лизандер. Никитка Стрюцкий мчал на передачу к Весельчаку У в Астон Мартине с мигалкой.

08.04.2016

ГРУЗОВОЙ ЛИФТ

589. МАРСЕЛЬ БЛЮВАЛЬ, «ГРУЗОВОЙ ЛИФТ», 1962
11.01.2017, среда, 19:26

Загадаю-ка я вам шараду. Фильм «Грузовой лифт» малоизвестен; авось, вы его не смотрели. Между тем это один из тех фильмов, где сюжет до поры запутан, зато в финале все становится на свои места и остается только сказать «Ах!» Да, хитрый сюжет, интересная история, смотреть нужно непременно до конца, чтобы понять, как именно складывается пазл. Замечу, кстати, что по атмосфере это отменный французский нуар, а в главных ролях обворожительная Леа Массари и красивый Робер Оссейн. Итак, вот вам условия задачи.

Канун Рождества. Кругом праздник. Некий человек только что откинулся из тюрьмы и бродит неприкаянный по городу. Ему тоскливо и одиноко. От нечего делать он заходит в мелкую лавчонку и, чтобы никто не подумал, что он праздный зевака, покупает там за два франка пустячок: елочную игрушку — птичку. Больше ему идти в сущности некуда. Но он заходит в ресторан и там, наевшись мяса, замечает шикарную женщину с маленькой дочкой. Он следит за ними, а те отправляются в кино. Наш герой туда же.

В кино он садится позади женщины и, решив «Была не была!», кладет руку ей на плечо. Женщина его руку пожимает. Ей тоже плохо. Из кинотеатра они выходят уже втроем.

Потом идут к женщине на квартиру. Та живет на фабрике, которая сейчас по случаю праздника пустует. Ну, фабрика оборудована так, что у женщины там квартира. Фабрика принадлежит ее мужу, который, по словам женщины, сейчас проводит время с любовницей. На грузовом лифте они поднимаются на нужный этаж, маленькая девочка уже спит, ее кладут в кресло в прихожей… Мужчина и женщина заходят в комнату. Там нарядно. Там елка. Мужчина прицепляет к елке купленную птичку, потом они выпивают, и мужчина решается.

А женщина ведет себя странно. Она почему-то хочет еще погулять. И вот они шатаются по городу, потом возвращаются обратно, поднимаются на лифте, заходят в комнату, а там труп мужа. Мужчина мечется. Он понимает, что труп повесят на него. Кстати, он не замечает своей игрушки на елке. И он уходит. А вскоре из дома выходят женщина с дочкой.

Мужчина опять за ними следит. Он идет за ними и оказывается в церкви. Он смотрит на женщину, а та хлопается в обморок. Возникает бравый шофер, который готов довезти даму куда угодно. Они вновь — уже вчетвером — едут на фабрику. Входят в квартиру, и мужчина видит, что трупа нет, а его игрушка, как ей и положено, торчит на елке. Он ничегошеньки не понимает. А вы? Вы-то догадались, в чем дело? Подсказки я по тексту рассыпал и хочу просить вас, дорогие читатели, не счесть написанное за спойлер, коли вы семи пядей во лбу и задачу решили. А коли не решили — смотрите «Грузовой лифт». Час двадцать пролетят как одна секунда!

(no subject)

Я — ЛИЗАНДЕР!

— Я — Лизандер!
— Очень хорош-шо, — сказал Никитка Стрюцкий, попрыскал усищи юнкерским одеколоном, сломал несколько папирос Герцеговина Флор, набил черешневую трубку, чиркнул спичкой и затянулся с наслаждением.
— Вообще-то я не курю, — сказал Никитка Стрюцкий. — Марчелло Мастроянни тот да, тот курил. Вот уж кто курил порядочно, так это Марчелло Мастроянни. На съемках под Борисоглебском он пристрастился к Беломору. Причем сразу просек, шельмец, что лучший Беломор это Беломор фабрики Урицкого, а не Клары Цеткин…
— Целкин! — взвизгнул Лизандер, но Никитка Стрюцкий давно не реагировал на такие шутки. А ведь было время, когда и сам был не прочь отпустить что-то а ля соль-с-перцем.
— Так вот, — продолжал Никитка Стрюцкий. — Времена были тяжелые. Перестройка, ускорение, гласность… Я ведь сам в некотором роде жертва плюрализма. Бр-р. Не люблю быть жертвой, люблю доминировать, но не важно. При Марчелло состоял специальный денщик, который мотался в Ленинград (да, тогда это еще был Ленинград!) за Беломором фабрики Урицкого. А вот! — оживился Никитка Стрюцкий. — Я задам вам вопрос, и ежели вы ответите — беру вас на роль чеховского Ваньки, хоть вы и английский лорд… Как бишь вас?
— Лизандер! — гордо сказал Лизандер.
— Да-с, недурственно. А вот и вопрос: Какое было отчество у Татьяны Лариной? Ну-с?
— Я… Видите… Я хочу сказать, — замялся Лизандер.
— Ну-ну, — Никитка Стрюцкий уподобился преподу на экзамене.
— Она ведь в девичестве была Лариной. На самом деле она — Лизандер. Она вышла замуж за английского генерала. Она моя прапрапрапрапрапрабабка.
— Вот как? Поздравляю! — Было видно, что Никитке Стрюцкому эта информация не понравилась. — Тогда тем паче.
Он вышел из кабинета и, выходя, как бы случайно уронил пепел из трубки на портьеру. Лизандер этого не заметил.
— Заприте дверь, — сказал усач дворецкому. — И все выметайтесь на улицу, а Лизандер пусть остается. Не выпускать сквернюгу! — завизжал он аки пороцок.
Дом полыхал. Внутри тлел несчастный Лизандер. Никитка Стрюцкий мчал на передачу к Весельчаку У в Астон Мартине с мигалкой.

08.04.2016

(no subject)

90.АРНО ДЕ ПАЛЬЕР, «МИХАЭЛЬ КОЛЬХААС», 2013
05.02.2014, среда, 04:46

О XVI веке хочется писать с чрезмерностью Рабле. Еще бы! Ведь именно в тот век сей великий жизнелюб создал свою великую книгу. Но вот загвоздка: жизнелюбие Рабле не мешало его современникам измываться друг над другом так, что иные историки до сих пор прячут от любопытных студентов самые яркие свидетельства изощреннейшего скотства, на которое был горазд человек Эпохи Возрождения. Во Франции жил добряк Рабле, в Московии злюка Иоанн Васильевич, в Испании мерзавец Карл V со своим гнусным сынком Филиппом II, а в Германии – Михаэль Кольхаас, о коем я и поведу речь. Читатель, надеюсь, смекнул, что выше я хотел сказать только лишь о том, что во все времена прекрасное и ужасное шли рука об руку. (Ровно о том же я говорил в рецензии на фильм «Главный охотник на ведьм».) Короче говоря, Михаэль Кольхаас. Этого человека придумал (или взял из хроники – не знаю) классик немецкой литературы Генрих фон Клейст. Ну а в наше время славные парни из киношного цеха решили, придав сему немецкому разбойнику черты чрезвычайно популярного Мадса Миккельсена, рассказать старую историю на новый лад. Рассказали. Однако, что ни говори, а XVI век глазами славных парней из киношного цеха мало похож на чрезмерный мир Рабле. Картина в меру мрачна, но не настолько, чтобы зритель сильно нервничал. Здесь мало говорят и много убивают. Киноязык скуп, но весьма живописен. Лица героев отнюдь не похожи на те лица, которые можно увидеть, к примеру, в вагоне метро. Это в особенности касается лица Мадса Миккельсена, но оно выделяется отнюдь не выражением скорби и смирения (как у других актеров), а брутальным лоском. Надо сказать, что этот лоск немного мешает Миккельсену. Он, конечно, играет сильную личность, но коль скоро его коллеги тоже не лыком шиты, то лучше бы он свою внутреннюю мощь выражал через энергетику, а не через выражение лица. Однако авторы картины будто нарочно сыграли на контрасте между харизмой главного героя и внешней убогостью его друзей и врагов. Особняком стоит актриса, сыгравшая принцессу. Она мне понравилась более других. Ее лицо по-своему удивительно. Это лицо нельзя назвать ни красивым, ни даже смазливым или хорошеньким. И вопреки всему ее лицо прекрасно. Оно поражает какой-то неземной чистотой. Такие чистые лица могли в то время быть лишь у тех, кто свято верил в свою избранность. Облеченной властью принцессе сие свойственно, хотя авторы недвусмысленно намекают на то, что зла людям она причинила предостаточно. Как, впрочем, и ее антагонист Кольхаас, положительный герой фильма. Ну а если абстрагироваться от придирок к визуальному ряду картины и внешности персонажей, то весьма нетрудно обнаружить в сем полотне старую историю о человеке, которого невозможно сломать. Посмотрите на Миккельсена – он играет именно того, кто легко может пожертвовать жизнью, но не честью. История о чести преподнесена стильно и нетривиально, за что и спасибо авторам фильма. Вернее, так: и на том спасибо.