Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

НОЖ

Есть у крутых мужиков обычай — если они покупают нож (а крутые мужики любят покупать ножи), то делают так: на ночь они кладут нож с собой в кровать. И фишка в том, что надо уснуть рядом с ножом и проспать всю ночь и ни разу не порезаться. И вот уж если нож тебя ночью не оцарапал и не порезал — значит всю жизнь прослужит тебе верой и правдой. Таков суровый мужицкий обычай.

Короче, Стива Умецкий купил себе мощный нож. Почти как у Рэмбо. Ну там мясо порезать, палочку построгать и т.д. И вот кинул он его на простыню, сам бросился рядом и уснул — проверяет нож.

Нож будит его посреди ночи и говорит:
— Спишь?
— Сплю.
— А меня че-то на хавчик пробило. Пойдем на кухню, похомячим.
— Нет ничего на кухне. Только свинина в морозилке, но она размораживаться два часа будет.
— Ничего, я подожду, — говорит нож.
А Стиве очень хотелось спать.
— Ты иди, а я храповицкого… — и моментально заснул.

Нож пошел на кухню, достал из морозилки свинину, потом сунул в зубы сигаретку и заглянул в туалет — по большому делу.
А он был все-таки нож, с унитазом обращаться не очень умел. И случайно навалил на пол.
А убирать за собой он не любил. И ничего не убрал. Он съел свинину и лег в постель к Стиве.

Наутро Стива видит: в туалете на полу нехорошо. А нож как ни в чем не бывало лежит в кровати и всем своим видом показывает, что он хороший нож — он ведь Стиву не порезал.
Пришлось Стиве смириться. Но ничего, нож ему верно служит. Хотя в глаза смотреть, сука, стесняется.

27.03.2016

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

ЧЕМОДАНИЩЕ

— Едет Проша домой —
В МАГАДАНИЩЕ.
И везет он с собой
ЧЕМОДАНИЩЕ.

— Что в чемодане?
— Вопрос!
— Отвечайте, прошу вас, всерьез.

— Ну, во-первых,
Какая-то вещь,
Во-вторых,
Вяленый лещ,
В-третьих,
Безопасная бритва,
В-четвертых, книга —
«Грюнвальдская битва»,
В-пятых,
Баночка пьяных вишен,
В-шестых, почтовая марка
С Вишну,
В-седьмых,
Бутылка кока-колы,
В-восьмых,
Бутылка пепси-колы,
В-девятых,
Ошейник для пса,
В-десятых,
Девять килограмм овса.

Должен ли я продолжить перечень?
— Нет, спасибо, я счастлив теперича.

— Вот и хорошо.

14.07.2017

ЖЕНИХ И НЕВЕСТА

ЖЕНИХ И НЕВЕСТА

Есть во Владимирской области село Барское-Татарово. Живет там с самого рождения русский писатель Борис Парамонов. С тех пор как жену схоронил, живет бирюком; дочка же его, Настена, уехала учиться в Нижний Новгород. Но вот случился у Парамонова юбилей и зазвал он к себе на праздник разных друзей, был среди них и Виктор Адамович Брыкчинский. Гуляли весело, а еще Брыкчинский познакомился с Настей.

Такую он себе и искал. Слегка за двадцать, крепкая русская девчонка с поволокой в глазах. Долго ухаживать не пришлось, и вскорости Брыкчинский вновь навестил бирюка Парамонова и напрямки спросил, будет ли тот его тестем.

Кулак у Парамонова тяжелый, одначе до кулака не дошло. Старику польстило, что такая птица как Брыкчинский его разрешения испрашивает. Но нужно было повременить со свадьбой, потому что Виктор Адамович строил себе большой дом во Всеволожске и деньги на строительство шли. Впрочем, Настю он увез в Санкт-Петербург, подарил ей кольцо с бирюзой, и покамест они жили гражданским браком.

Потом уехали во Всеволожск; дом был готов. Смотались в Турцию. Поперву души друг в друге не чаяли, любили лежать под одеялом и ворковать как голубки.

Вот в одну из таких ночей Брыкчинский и сказал, что не худо бы в новом доме что-то вроде вечеринки для своих устроить. Вакула-Нищий, вон, давно интересуется, что за невеста у Виктора Адамовича. Пригласим его с женой, а еще пригласим оператора Женю и тоже с женой, они люди хорошие. Настя согласно помурлыкала.

- Интересный тип этот Вакула-Нищий, – сказал Брыкчинский. – У него одни бабы в голове, но и семьянин крепкий, и друг хороший.
- Да, – отозвалась Настя. – Чудно все-таки у них устроено.
- У кого «у них»?
- Ну у евреев.

Тут Брыкчинский немного осерчал. Не любил он такого неприкрытого охальничества. Но не выбить из русского человека особого отношения к евреям. Нет русским покоя от того, что живут бок о бок с евреями, и Настена не исключение.

- Ты смотри у меня, – строго сказал Брыкчинский. – На вечеринке ничего такого не ляпни. Я ж позора не оберусь.
- Ну не сердись, Витюша. Я не буду. – Тут Настя прижалась к нему покрепче; вроде и проехали тему, а осадок остался.

В назначенный день Вакула-Нищий спорил с женой Ириной касательно того, ехать ли на такси или садиться за баранку самому.
- Ну Ир, ну ты чё? В кои-то веки к Витеньке едем! Сто грамм беленькой, ну святое же дело!
- У тебя сотней граммов когда-нибудь ограничивалось?
- Ладно, не части. Сейчас Жене позвоню, узнаю, что он по этому поводу планирует.

Женя планировал крепко выпить, и никто ему не запрещал.

- Ну Ирка, ей-богу. Вызываем такси. Дай своему мужику расслабиться.
Ирина очень хорошо представляла, к чему приведет это невинное желание, поэтому сделала вид, что обиделась, а Вакула-Нищий рукой махнул – невозможно постоянно бабе угождать, ну ее.

В общем прибыли во Всеволожск, гуляли по участку, Брыкчинский выволок на веранду мангал, но Настя велел его уволочь обратно – сегодня она налепила пельмени, против которых любые пельмени из магазина просто пшик. Такие только в селе Барское-Татарово лепить умеют, секрет приготовления не разглашается.

Приехал Женя с женой Валентиной, мужчины пошли смотреть кабинет Брыкчинского, которым тот несказанно гордился. Девчонки собирали на стол.

Ну пили они хорошо. Дамы – португальское вино, а мужики текилу. Пельмени лопали так, что за ушами трещало. Ирина со сметанкой, Виктор Викторович макал в уксус, Женя с таком, Валентина с аджикой, Брыкчинский с соевым соусом, Настя с маслицем.

Зашла речь о саксофонисте Жоре Рыжкове, который умел играть сложные партии Колтрейна один в один. Тут Настя возьми и ляпни:
- А он жид или выкрест?
Что ее побудило к этому высказыванию, так и осталось неясным, но Вакула-Нищий удивился настолько, что апельсиновый сок пролился у него из носа. Он принялся утираться рушником, который Настя сама вышила жирными гусями.

- Вить, поставь какой-нибудь ненавязчивый блюз, – попросил Женя, чтобы неловкая пауза прекратилась.
Вакула подошел к ноутбуку и врубил душевного Роберта Джонсона.

А Валентина решила подкузьмить Настю, женщины это дело любят, поэтому она спросила:
- Настюш, а какая у вас любимая книга?
- Я сейчас читаю «Мистер Мерседес» Стивена Кинга, потому что сериал не хочу смотреть, хочу из книги все узнать.
- А из классики что вам нравится? – не отставала Валентина.
Настя, не моргнув глазом, отвечала:
- Анна Радклифф, Стейнбек и Лесков. Как вам, кстати, Стейнбек?
- Я Хемингуэя больше люблю, – выдавила пораженная девичьей прытью Валентина. Она не ожидала столь обстоятельного ответа, и она не знала к тому же, кто такая Анна Радклифф.

- Хемингуэй это заветное, – протянула Настя и тут же процитировала: – «Они сидели в лодке. Ник – на корме, отец – на веслах. Солнце вставало над холмами. Плеснулся окунь, и по воде пошли круги. Ник опустил руку в воду. В резком холоде утра вода казалась теплой. В этот ранний час на озере, в лодке, возле отца, сидевшего на веслах, Ник был совершенно уверен, что никогда не умрет».
- Да… – пробормотал порядком набравшийся Вакула-Нищий. – Крепко сказано.

Роберт Джонсон играл блюз.

Они душевно посидели. Курили прямо на веранде – все, кроме Брыкчинского, который гордо заявил, что бросил и от того счастлив, а все-таки курить он хотел отчаянно.

Вакула-Нищий изъявил желание откушать еще пельменей. Пельмени кончились. Брыкчинский опять приволок мангал и стал колдовать над стейками. Ирина сверлила мужа сердитым взглядом – дескать, ты сюда что ли жрать пришел? Но стейки пришлись очень кстати, ими охотно полакомились все. А потом гости разъехались.

Брыкчинский решил прочесть Насте нотацию. Ее непосредственность в еврейском вопросе вывела писателя из себя. Он уже представлял, как друзья, едучи в такси, обсуждают слова его девушки.

- Послушай, Настасья, – мягко начал он. – Видишь ли, в культурном обществе не принято…
Настасья мигом преобразилась. Такой Виктор Адамович ее еще не видел. Когда женщина переходит в наступление, она закатывает истерику. Он хотел истерики? Он ее получил.

Настя выпалила, что вертела его культурное общество на таком месте, которое у него в последнее время довольно хреново работает. Она кричала, что содержит дом в чистоте, что благодаря ей у Брыкчинского каждое утро есть чистые носки, которые он умудряется ухайдакать в течение дня, и проч., и проч. Она расплакалась, толкнула ногой мангал, и мангалу пришел конец.

В это самое время Виктор Вакула-Нищий сдавленным голосом попросил водителя такси сделать остановку и блевал на шоссе. Ирина прикидывала, какой разнос он завтра от нее получит. Вечеринка удалась. Милые бранятся, только тешатся.

29.09.2021

АРИСТОКРАТЫ. 5

ЧАСТЬ 3

Санкт-Петербург, будуар русской императрицы. Императрица в пеньюаре и легкой накидке сидит за столиком и что-то пишет. Рядом навытяжку стоит Саврас. Императрица не обращает на него внимания, погруженная в работу. Внезапно она вскидывает голову и задумчиво смотрит на Савраса.

ИМПЕРАТРИЦА. А скажи мне, Саврас, какое слово сейчас более в ходу: «ярый» или «пылкий»?
САВРАС. Это, Ваше Величество, смотря о чем речь…
ИМПЕРАТРИЦА. Ну, скажем, речь идет о вольной виноградной лозе.
САВРАС. С вашего позволения, она юркая или стремительная.
ИМПЕРАТРИЦА. Ха-ха-ха! Юркая! Это словечко мне нравится, но оно скорее подходит к форели.
САВРАС. Не смею возражать!
ИМПЕРАТРИЦА. Ладно, я еще подумаю. Я все же оставлю слово «ярый», в нем есть мощь, коя требуется для моей повестушки. Ты прочитал Расина, как я тебе велела?
САВРАС. Так точно! Прочел!
ИМПЕРАТРИЦА. Тогда докладывай, что ты уяснил из его трагедий?
САВРАС. Я, Ваше Величество, так понял, что жизнь есть череда докук.
ИМПЕРАТРИЦА. Каких еще докук?
САВРАС. Ну вот, ежели моя жинка отправляет меня колоть дрова, то это пренеприятнейшая докука. А каково лихому молодцу на плахе? Ему докука ишшо плоше.
ИМПЕРАТРИЦА. Стой, стой!! Ты сказал «лихому». Вот это-то словцо я и искала, его и сделаю эпитетом. А Расина ты, я вижу, не читал…
САВРАС (вздыхает). Грешен, матушка.
ИМПЕРАТРИЦА. Но ты хоть пятен от кофею на страницах не оставил?
САВРАС. Я ведь кофей совсем и не пью, Ваше Величество! Осмелюсь доложить, бесполезный напиток!
ИМПЕРАТРИЦА. Эх, что с тебя взять? Доложи мне, Саврас, об аглицком художнике.
САВРАС. Сидит на хлебе и воде, Ваше Величество!
ИМПЕРАТРИЦА. Вы его не потрепали?
САВРАС. Приказу не было, а сами не решились – важный ить щеголь… Прошка, конечно, отвесил ему две плюхи.
ИМПЕРАТРИЦА. Добро! Веди его сюда, пришла пора мне с ним побеседовать.
САВРАС. Прикажете его побрить? У него за месяц дюже бородищща отросла.
ИМПЕРАТРИЦА. Пустое, веди как есть.
САВРАС. Слушаюсь!
ИМПЕРАТРИЦА. Да, вот еще, прихвати книгу Расина и читай ее, покамест будешь на часах за дверьми стоять. Потом спрошу с тебя.
САВРАС. Слушаюсь!

Императрица одна.

ИМПЕРАТРИЦА. Что ж, нужно распробовать этого художника. Будем надеяться, он не хам. Посмотрим, каковы его гордость и достоинство… (Перебирает в руках колоду карт.) Можно и простить его, коли это правда, что он карты никому не показывал. Какой же первый вопрос задать ему? Ежели он будет держаться с подобострастием, как гнусный червь, то разговор будет короток, он живо поступит в распоряжение Савраса, вот только я уж не буду запрещать лупцовки. Но что-то мне подсказывает, что это крепкий орешек. Как там бишь докладывал покойный Ворвань? От вина не пьянеет, женщинами его не приманить, деньгами почти не интересуется. Вот оно это «почти»! Пусть ты и не пьешь, и на баб не падок, но касаемо денег всегда «почти» остается. Ужель одни деньги продлевают жизнь нашу грешную, дороже коей ничего и на свете нет? Хотя зачем я вру? Это для него, мещанина, жизнь всего дороже, а вот нам, потомкам благородных кровей, совсем иные идеалы видятся. Вот в чем разница! Уж на что был Ворвань низок, но ведь испил яд, когда я рекла, что свой долг пред Отчизной он исполнил вполне и боле нет в нем нужды. Да… Ворвань был аристократом. Он видел колоду, он понял, за что идет на смерть, но не жалко его, у меня еще с десяток таковых удальцов. А Блейк… Каков же будет Блейк?

Входят Саврас и Блейк. Блейк в нательной рубахе и черных панталонах, его борода топорщится.

ИМПЕРАТРИЦА. Саврас, поди, стань на часы, но распорядись еще насчет кофею и горячих сластён. Не откажетесь от чашечки… Как бишь вас?
БЛЕЙК (отвешивает легкий поклон). Питер Блейк к вашим услугам.
ИМПЕРАТРИЦА. О! Питер! Хорошее имя! Я соблюду этикет – буду называть вас мистер Блейк.
БЛЕЙК. Сочту за честь, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Саврас, ты слышал? (Саврас уходит.) Мистер Блейк, сделайте одолжение, присядьте на стульчик.
БЛЕЙК. Благодарю.
ИМПЕРАТРИЦА. Как вам понравился Петербург?
БЛЕЙК. Красивый город, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. И только? Вы же художник, у вас оригинальный взгляд на явления.
БЛЕЙК. Не было достаточно времени, чтобы изучить.
ИМПЕРАТРИЦА. Что же вы делали целый месяц?
БЛЕЙК. Мне нездоровилось.
ИМПЕРАТРИЦА. Ай-яй-яй. Что с вами?
БЛЕЙК. Ничего особенного, английский сплин.
ИМПЕРАТРИЦА. Но теперь, мистер Блейк, я надеюсь, всё в порядке?
БЛЕЙК. О да, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Впрочем, если вы хотите, мы можем перенести беседу еще на месяц.
БЛЕЙК (холодно). Если таково желание Вашего Величества, то я готов подождать.
ИМПЕРАТРИЦА. Браво, мистер Блейк! Вот таким я и представляла настоящего художника! Гордости как у герцога!
БЛЕЙК. Я, право, не знаю, что ответить.
ИМПЕРАТРИЦА. И не нужно. Коли нет охоты отвечать, можно просто поддержать small talk. А я, видите, спозаранку занялась сочинительством. Я тоже не чужда искусству – я пишу повесть о похождениях вавилонского витязя Радомила и прекрасной невольницы Златы.
БЛЕЙК. Я наслышан о том, что вы любите литературу.
ИМПЕРАТРИЦА. Вы, мистер Блейк, ведь и о многом другом наслышаны…

Входит Саврас с подносом, на котором кофе и сладости.

ИМПЕРАТРИЦА. Спасибо, Саврасушка…
САВРАС (громогласным басом). Рад стараться!
ИМПЕРАТРИЦА. Ступай, почитай книжку. (Саврас уходит.)
БЛЕЙК (насмешливо). Оно читает книги, Ваше Величество?
ИМПЕРАТРИЦА (ласково). А вот дерзить, мистер Блейк, не надо. Пусть даже вы и знаете моего Савраса не с лучшей стороны.
БЛЕЙК. Простите меня.
ИМПЕРАТРИЦА. О чем бишь мы? Так вот: вы, судя по этой колоде карт, наслышаны о многом. Занятная колода, я даже хотела разложить на ней пасьянс. Не посоветуете, какой лучше подойдет?
БЛЕЙК. Пасьянс Спрут, Ваше Величество!
ИМПЕРАТРИЦА. Я о таком не слышала… Вы меня научите?
БЛЕЙК. С радостью.
ИМПЕРАТРИЦА. Но сперва отведайте этих сластён. Это хорошее лакомство, а вы голодны.
БЛЕЙК. Нисколько, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Тогда скажите, как разложить карты?
БЛЕЙК. Наверх лягут четыре туза, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Так… (Раскладывает.)
БЛЕЙК. Под тузами дамы.
ИМПЕРАТРИЦА. А как же короли?
БЛЕЙК. Дамы не ложатся под королей, они ложатся под тузов.
ИМПЕРАТРИЦА. Вот как? Интересное наблюдение. (Раскладывает.)
БЛЕЙК. Но…
ИМПЕРАТРИЦА. Вы правильно осеклись – бубновой дамы не хватает. Я ее спрятала.
БЛЕЙК. Разрешите, я сделаю глоток кофе…
ИМПЕРАТРИЦА. Сделайте одолжение, раз уж с пасьянсом не вышло.
БЛЕЙК (пьет кофе). Изумительный вкус.
ИМПЕРАТРИЦА. Заешьте сластёной.
БЛЕЙК. О, благодарю…
ИПЕРАТРИЦА. И все-таки, как получилось, что о колоде карт, которую не видел никто, кроме меня и вас, слышала вся Англия и вся Россия?
БЛЕЙК. Колоду видел еще господин Ворвань…
ИМПЕРАТРИЦА. Кстати, не был ли он чересчур груб?
БЛЕЙК. О нет, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Впрочем, сейчас это значения не имеет; Ворвань приказал долго жить. Но ответьте же на мой вопрос.
БЛЕЙК. Я нарисовал эти карты и надежно их спрятал. Однажды ночью, лежа в постели со своей возлюбленной, я сболтнул ей о колоде. Она потребовала, чтобы я показал ее, но я был тверд. Она ничего от меня не добилась, но слухи пошли именно от нее. Кстати, она изображена тут. Дама треф.
ИМПЕРАТРИЦА. Сейчас посмотрим… (Смотрит на даму треф.) Ничего особенного! Я бы назвала ее дурнушкой!
БЛЕЙК. А потом колодой заинтересовался господин Ворвань, с которым я свел знакомство на выставке… Карты были спрятаны очень хорошо, но Ворвань все-таки их нашел. Не представляю, как у него это получилось…
ИМПЕРАТРИЦА. Ворвань знал свое дело.
БЛЕЙК. Я рассказал всё как есть. Теперь, Ваше Величество, мне остается только дожидаться своей участи.
ИМПЕРАТРИЦА. Вам бояться нечего. Но вы не должны распускать язык даже со своими любовницами!
БЛЕЙК. Я хорошо усвоил этот урок, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Скажите мне еще вот что: почему дамы не ложатся под королей?
БЛЕЙК. Это очень просто: короли их недостойны.
ИМПЕРАТРИЦА. Но разве короли не ставят благородство выше жизни?
БЛЕЙК. Это не то же самое, что ставить выше жизни искусство. Вы меня поймете, вам ведь дорога ваша повесть о Радомиле и Злате.
ИМПЕРАТРИЦА. Пожалуй… Вы ловко отвечаете, мистер Блейк. Расскажите мне, как вы сочиняете образы.
БЛЕЙК. По правде, это похоже на магию…
ИМПЕРАТРИЦА. Я вас понимаю. Ничем, кроме магии, нельзя объяснить, например, тот факт, что своего Радомила я изобразила лишь с одним глазом; второй же он потерял в сражении.
БЛЕЙК. Я хотел бы, Ваше Величество, прочесть вашу повесть.
ИМПЕРАТРИЦА. Пока мы это отложим. Но ведь и у вас в колоде магия… Откуда вам известно о тайных знаках на моем теле? А ну отвечайте, Блейк. От этого ответа очень многое зависит.
БЛЕЙК. Но это только моя фантазия…
ИМПЕРАТРИЦА. Не гневите свою судьбу, щенок! Я требую правды!
БЛЕЙК. Хорошо. Мой далекий пращур рассказывал своим детям – а от них через потомков это дошло и до меня – что однажды ему довелось разделить ложе с царицей цариц Клеопатрой. У Клеопатры было обыкновение наутро казнить своих мужчин, но моего пращура она не казнила, наказав ему передать в грядущее о том…
ИМПЕРАТРИЦА. О Боже!
БЛЕЙК. Да, о тайных знаках на ее теле.
ИМПЕРАТРИЦА. Ну! Дальше!
БЛЕЙК. Солнце на груди, месяц на животе и по звезде на внутренних сторонах бедер.
ИМПЕРАТРИЦА. Господи! Но это значит, что я веду свой род от самой Клеопатры! Милый Блейк! Никто еще меня так не радовал! Я скрывала свои знаки, впуская к себе любовников лишь в кромешной тьме, но теперь… Ваша колода карт… Неслыханно! Я потомок божественной Клеопатры!
БЛЕЙК. Это воистину так.
ИМПЕРАТРИЦА. Вы вправе просить от меня всего, что угодно! Абсолютно!
БЛЕЙК. Есть только одно сокровище, которым истинная Королева может поделиться с пылким художником!
ИМПЕРАТРИЦА (покраснев). Я поняла. Саврас!

Входит Саврас.

ИМПЕРАТРИЦА. Вот что, Саврас, иди отсюда прочь и накажи остальным, чтобы не смели ко мне стучаться. Сегодня меня ни для кого нет. Если хоть кто-то посмеет поскребстись в дверь, он будет тут же казнен. Понял, дурак?!!
САВРАС. Как не понять? Слушаюсь!
ИМПЕРАТРИЦА. А теперь сгинь!

Саврас испаряется. Императрица ложится на кровать.

ИМПЕРАТРИЦА. Милый Блейк, ну поди ж сюда! Целуй меня, я сгораю от желания!
БЛЕЙК. Я уже здесь. Я хочу снять чулок с вашей ножки…
ИМПЕРАТРИЦА. Да! Раздень меня всю! Ты единственный, кто будет лицезреть тайные знаки…

Блейк между тем обхватывает чулком ее шею и душит. Императрица мертва. Блейк подходит к окну, выпрыгивает наружу, долго бежит, потом осматривается, убеждается, что погони нет, и беспечно идет по Невскому прошпекту.

К О Н Е Ц

04.07.2019 – 21.10.2019

КАК ДЯДЯ СЕВА ВЫМЫЛСЯ В БАССЕЙНЕ

КАК ДЯДЯ СЕВА ВЫМЫЛСЯ В БАССЕЙНЕ

Лида приподняла голову с подушки и сладко зевнула. Муж еще спал. Вчера на террасе их трехэтажного домика шла гульба – делали барбекю, пили коньяк и сухое белое. К ним приехал погостить дядя Сева – старый друг Лидиной мамы, которого Лида помнила и обожала с трехлетнего возраста. В детстве она была немножко влюблена в дядю Севу – он учил ее играть в японского дурака и умел рассказывать интересные сказки. Теперь же Лиде было двадцать четыре года, она была замужем, была на четвертом месяце, и ей было очень приятно от того, что дядя Сева вырвался на недельку из Кинешмы.

Накинув халатик, Лида подошла к окну. А вот и дядя Сева. В одних плавках он стоял в саду возле бассейна. Солнце уже выглянуло и начинало жарить. В этом году было отчаянно жаркое лето. Лида с интересом наблюдала за дядей Севой. Она отметила, что для своих сорока семи лет он подтянут, что у него нет живота… Тут дядя Сева снял плавки, и Лида увидела, что его ягодицы крепки и выпуклы – на зависть иным молодым парням.

Дядя Сева нырнул в бассейн и проплыл туда и обратно. Лида с восторгом за ним наблюдала. Потом он встал во весь рост, так что вода пришлась по пояс, и протер мокрыми ладонями подмышки. Подмыл жопу и хозяйство. Умыл лицо. Он явно перепутал бассейн с душевой кабинкой. Он стоял неподвижно, и Лида догадалась, что он мочится в ту воду, в которой она плавала каждый день. Потом он вылез, промокнул рожу плавками, натянул их на жопу, сел в шезлонг и откупорил бутылку холодного пива.

И вот после этого Лида навсегда перестала восхищаться дядей Севой. Противный старик! Она с нетерпением ждала того дня, когда он соберет чемодан и свалит на хуй.

06.09.2021

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

У МОЕЙ ЖЕНЫ УКРАЛИ КУЛОН!

ГУНЬКА. У моей жены украли кулон!
ЛЕЙТЕНАНТ. Подождите, для начала назовите свое имя и год рождения.
ГУНЬКА. Ах да! Простите великодушно. Гомер Густавович Гунька.
ЛЕЙТЕНАНТ. Надо же! Гомер…
ГУНЬКА. Да-с, отец был без ума от древнегреческих книг.
ЛЕЙТЕНАНТ. Хорошо. Теперь, пожалуйста, год рождения.
ГУНЬКА. Одна тысяча девятьсот тридцать первый.
ЛЕЙТЕНАНТ. Стало быть, вам сорок шесть лет.
ГУНЬКА. А вот и нет! Мне сорок пять, а сорок шесть будет только тридцать первого декабря.
ЛЕЙТЕНАНТ. Я понял.
ГУНЬКА. Угораздило же меня родиться под Новый год…
ЛЕЙТЕНАНТ. Да вы не нервничайте. Возьмите сигарету.
ГУНЬКА. Нет, благодарю. Я курил раньше, но теперь жена заставила бросить. Я бросил как порядочный человек.
ЛЕЙТЕНАНТ. Хотите стакан чаю?
ГУНЬКА. О нет, я пью только боржом, у меня язва.
ЛЕЙТЕНАНТ. Ладно. Ваше место работы.
ГУНЬКА. Я пишу смешные фельетоны в журнал «Крокодил».
ЛЕЙТЕНАНТ. Вот! Теперь я вспомнил, где встречал ваше имя! Это ведь вы написали писульку про сержанта Иванчука?
ГУНЬКА. Да-да! Смешной фельетон, правда? Я очень люблю костерить алкоголиков.
ЛЕЙТЕНАНТ (ледяным тоном). А вы знаете, что сержант Иванчук вовсе не алкоголик? Он выпил, да. Но с кем не бывает? Крепко выпил. Один раз в жизни каждый человек имеет на это право. А из-за вашей писульки его понизили до рядового. (Рявкает) лычки с погон сорвали!
ГУНЬКА. Тут все вопросы к редактору. Он пропустил материал. Я только художник, я парю в облаках.
ЛЕЙТЕНАНТ. Оно и видно. Ладно, оставим это. Так с чем вы пришли?
ГУНЬКА. У моей жены украли кулон!
ЛЕЙТЕНАНТ. Имя вашей жены.
ГУНЬКА. Тамара Николаевна Лебедева.
ЛЕЙТЕНАНТ. Отчего ж у нее не ваша фамилия?
ГУНЬКА. Это ведь по закону разрешается – – она говорит, что моя фамилия как имя того коротышки из детской книжицы про Незнайку и его веселых друзей.
ЛЕЙТЕНТ. Действительно. В этой книге я тоже встречал Гуньку.
ГУНЬКА. Ну вот. А я порядочный человек. Я не прекословлю жене.
ЛЕЙТЕНАНТ. Ладно. Год ее рождения.
ГУНЬКА. Одна тысяча девятьсот пятьдесят седьмой.
ЛЕЙТЕНАНТ. Так ей двадцать лет?
ГУНЬКА. О нет, ей девятнадцать, а двадцать исполнится только тридцать первого декабря, мы родились в один день, под Новый год-с.
ЛЕЙТЕНАНТ. Ну ладно, так вы говорите: кулон. А есть фотография этого кулона?
ГУНЬКА. Есть. На непроявленной пленке.
ЛЕЙТЕНАНТ. Пленка при вас?
ГУНЬКА. Да, это ценная пленка, она всегда при мне.
ЛЕЙТЕНАНТ. Давайте сюда, наши эксперты ее проявят.
ГУНЬКА. Но это невозможно!
ЛЕЙТЕНАНТ. Но почему же?
ГУНЬКА. Кулон висит на моей жене, но, кроме этого кулона, на ней ничего не надето!
ЛЕЙТЕНАНТ. Придется вам смириться с тем, что я по долгу службы увижу эту фотографию.
ГУНЬКА. Да знаете ли вы, что я сам только в тот раз и увидел свою жену без ничего?!!
ЛЕЙТЕНАНТ. То есть как?
ГУНЬКА. А вот так. Она мне не позволяла смотреть. Она всегда была в ночной рубашке, когда мы ложились спать.
ЛЕЙТЕНАНТ. Как же вы ее сфотографировали?
ГУНЬКА. Видите ли, после фельетона о вашем сержанте мне дали большую премию. Я решил сделать подарок Тамаре Николаевне. Мы пошли в ювелирный магазин, купили кулон, и она в качестве поощрения разделась предо мной как жена перед мужем. А я взял и сфотографировал ее с кулоном на шее.
ЛЕЙТЕНАНТ. Вот что. Хватит мне зубы заговаривать. Давайте пленку.
ГУНЬКА. Ни за что!
ЛЕЙТЕНАНТ. Я буду вынужден применить силу.
ГУНЬКА. Тогда я сделаю вот так!
ЛЕЙТЕНАНТ. Что вы делаете?
ГУНЬКА (гордо). Я засветил пленку. Никто не увидит моей голой жены!
ЛЕЙТЕНАНТ. Что-ж, гражданин Гунька, вы уничтожили улику. Из этого можно сделать только один вывод – вы и похитили кулон.
ГУНЬКА. Нет! Нет! Неправда!
ЛЕЙТЕНАНТ. Сержант!

Входит сержант.

ЛЕЙТЕНАНТ. Наденьте на гражданина Гуньку наручники и посадите его в камеру.
ГУНЬКА. Нет!
СЕРЖАНТ. Рад стараться!

К О Н Е Ц

11.05.2020

ПАРОМЩИК И ЖЕНЬКА

ПАРОМЩИК И ЖЕНЬКА

ПАРОМЩИК. Возишь вас, возишь, уж пора бы вам всем и кончиться. А всё равно – откуда вы только беретесь на мой паром? Чего дома не сидится? Вот ты, пацан, куда тебе?
ЖЕНЬКА. На ту сторону, дяденька.
ПАРОМЩИК. Я понимаю, что на ту сторону. Тут стороны-то две всего. И что? Тебе там медом намазано?
ЖЕНЬКА. Меня там шоколадная принцесса ждет.
ПАРОМЩИК. Это типа шоколадного Деда Мороза? Я потому спрашиваю, что до настоящих принцесс ты еще не дорос. Мал ты для бабы.
ЖЕНЬКА. Да нет, дяденька Пирамидонщик…
ПАРОМЩИК. Цыц! А ну у меня цыц! Какой я тебе Пирамидонщик? Я Паромщик.
ЖЕНЬКА. А это, дяденька, шухма.
ПАРОМЩИК. Что еще за шухма?
ЖЕНЬКА. Ну шутка, то есть. Шуутинг.
ПАРОМЩИК. Ты, прежде чем на паром влезть, заруби на носу: со взрослыми так не шутят.
ЖЕНЬКА. А чего вы? Я ж говорю: шоколадная принцесса.
ПАРОМЩИК. Мулатка она что ль? Или в том плане шоколадная, что задницу тебе подтирает? Это когда ты с горшка встаешь, когда там шоколадных дел уже много.
ЖЕНЬКА. Ни то и не другое.
ПАРОМЩИК. А что тогда?
ЖЕНЬКА. Она креолка.
ПАРОМЩИК. Вишь ты! И как далеко у вас зашло уже? Сиськи она тебе показывала?
ЖЕНЬКА. А вот это не ваше-с дело.
ПАРОМЩИК. Ну раз не мое, то я тебя и не повезу. Сиди тут и попукивай.
ЖЕНЬКА. А я вплавь. А ты соси торпеду! (Ныряет и плывет.)
ПАРОМЩИК. Ишь ты! Нырком пошел! А ведь и впрямь: такой малой, а уже с креолкой балуется. А я его сейчас догоню и веслом по башке – враз потонет! А и правильно – нечего с бабами мутить, когда сам от горшка два вершка.

Он отталкивает паром от берега и идет вдогонку.

ПАРОМЩИК. Эй, пацан!
ЖЕНЬКА (из воды). Чегось?
ПАРОМЩИК. На!

Бьет его по голове веслом. Женька тонет.

ЭПИГРАММА

ЭПИГРАММА

В дельте реки Невы
Люди играли ска,
Круто срубили бабла,
Вот тебе и весь сказ.

Такое говёное ска,
Кто-то втыкал на Гоа,
А кто-то пил в Питере водку,
Похожий на мудака.

ШАМПАНСКОЕ

ШАМПАНСКОЕ

Да что ж ты за кавалерист, коли дюжину шампанского опростать не в силах?!! Вот я кавалерист! Я, слава богу, на параде в честь водворения Александра Павловича, который потом в Таганроге почил в Бозе… То есть не сойти мне с места, ежель совру. Пригнали нам воз шампансква! Дул я его и дул. Потом сцал в урыльнике, его мужики из досок сколотили натурально. И снова дул. Саблей по пробке чпок! – как ни бывало шести сотен бутылок. Вот не сойти мне с места!

И впрямь – поручик Секс Тургенев не сошел с места, ибо безбожно лгал. Лгал подобно королю Джакомоне из сказки про Джельсомино. Но пытливый читатель уж хочет спросить: А почему его зовут Секс? Дюже странное имя. Отвечаю с великой охотой: Секс это имя древнегреческого бога, который покровительствовал… нет-с, отнюдь не плотской любви, а гончарным делам, а если конкретнее: ночным горшкам. Довольны? Поняли теперь, кто такой Секс? А если не верите – в Википедии есть статья с цитатами из Угля Уддымпб. Уддымпб это тоже интересная фамилия. Ее носил первый советник Карла Великого. Однажды он плюхнулся с лошади в бочку с капустой, и только высунул оттель голову, как голову сию Карл Великий и снес бердышом, потому что его вассалы не смели показывать неряшливость в координации.

И тогда отрубленная голова сказала: Уддымпб! А боле уж ничего не сказала, умолкла. Но посмертно присудили ему фамилиё Уддымпб. А Угль Уддымпб его прямой потомок.

Красива река Потомак в Северных штатах Америки. Там проезжал кавалерийский отряд сержанта Джексона, и лошади пили из Потомака воду. А людям своим Дженкин пить воду не разрешал – кавалеристы пьют только шампанское. Что? Я оговорился? Один раз назвал сержанта Джексоном, а потом Дженкиным? Пустое! Шампанского мне красоулю! А вы знаете, что такое красоуля? Это чаша такая здоровенная. Вот помню лежал я в кровати с баронессой фон Хрюш, и она в процессе интимных забав заполнила мне красоулю своей сисей. Вымочила сисю в шампанском. Мы, кавалеристы, горазды на экзерцисы. Кто мы?

Я вот Арлекин Рамбавиуг.

24.07.2021

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

ПАПИК СНИМАЕТ ДЕВУШКУ

Нинель шла по Невскому проспекту и думала о том, что ужасно хочет новую помаду, но тогда не хватит на абонемент в фитнесс-центр. Ее догнал какой-то мужчина, это был Лев Карпович, главный держатель акций ООО Медуза и Змеи.
- Ниночка, а не пропустить ли нам, так сказать, внезапно по рюмочке кальвадоса?
Ого! Старого козла потянуло на клубничку.
- Но ведь уже так поздно, – лукаво прощебетала Нинель, ожидая, что Лев Карпович ответит каким-нибудь изящным каламбуром и вот тогда она всецело будет в его распоряжении, и вопрос с помадой решится сам собой, а там, глядишь…
Но Лев Карпович не стал извлекать из себя каламбур. Он просто сказал:
- Ну сладких вам снов.
И ушел, сука.

Через три дня в отделе девчонки обсуждали мировецкую новость: Лев Карпович закрутил роман с Мариной Ц., которую, к слову, Нинель терпеть не могла, и даже, только т-с-с! сделал ей предложение руки и сердца. А случилось все спонтанно: они встретились на Невском и зашли в рюмочную.

…Нинель вышла босиком, в рубашонке на Обводный и крикнула во все горло:
- ЗАТО Я НЕ БЛЯДЬ!!!!!!!!!

И ушла по Млечному пути играть в карты с матушкой Гусыней.

14.01.2020