Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

БЕЛЬФЕГОР - ПРИЗРАК ЛУВРА

1126. ЖАН-ПОЛЬ САЛОМЕ, «БЕЛЬФЕГОР – ПРИЗРАК ЛУВРА», 2001
26.10.2021, вторник, 23:25

Типичное кино для семейного просмотра, а французы умеют стряпать подобные фильмы. Но не в этот раз. Буду объяснять. Ну оно типа «Пиратов Карибского моря». Лувр, гробница, мумия, злой дух. Тут же влюбленные парень и девушка. Тут же самодур-директор Лувра. Женщина-специалист по Древнему Египту. Матерый полицейский, который и до этого встречался с нечистью. Еще ряд каких-то второстепенных персонажей. Приключения.

Но как-то рыхло. Я уж не говорю, что логика в сюжете трещит по швам. Просто рыхло. Смотреть надо любителям французского кино ради любимых актеров. Софи Марсо (вот ради того, чтоб на нее любоваться – стоит смотреть). Мишель Серро (он полицейский; тут без комментариев). Джули Кристи – видел ее раньше, но не идентифицировал. Потом Жан-Франсуа Бальмер, который играл мерзавца в классическом боевике с Бельмондо «Кто есть кто» (очень импозантный). И так далее.

Знаете, бэкграунд плохой. В жанровом кино ведь всего интереснее второстепенные линии. С основным сюжетом понятно. Это как в диснеевском «Короле Льве» Тимон и Пумба или в «Аладдине» Яго – ради них-то и смотрим. А здесь этого нет. есть спецэффекты, но кого ими сейчас удивишь? Есть жутковатые моменты, типа как все эти мертвяки в «Пиратах Карибского моря». Есть юмор. Не хватает бэкграунда.

Но по большому счету с пивком потянет. Особенно для поднятия настроения. Как-то довольно уютно внутри этого фильма, хотя Лувр это громадный музеище, это вам не гостиная Холмса и Ватсона с камином и бренди. Ну ничего. Можно мозг разгрузить.

ДИАЛОГ С МОИМ САДОВНИКОМ

1107. ЖАН БЕККЕР, «ДИАЛОГ С МОИМ САДОВНИКОМ», 2007
12.09.2021, воскресенье, 00:13

Не очень люблю такие душещипательные фильмы. Это о трогательной дружбе между состоятельным художником, который, видимо, живет на ренту, и его садовником – простецким деревенским мужичком. Впрочем, хитроватым, как и полагается истинно деревенскому жителю. Даниель Отой и Жан-Пьер Дарруссен – вот актеры подобраны отлично, они как влитые царят на экране, играют божественно, в их дружбу действительно веришь. А так… Нет, я никого не разубеждаю смотреть это кино, многие любят что-то типа такого. Художник и садовник – с грузом прошлого за плечами, каждый со своей судьбой, с отношением к личной жизни, к детям, к работе. Но сентиментальщина, и больше добавить, право, нечего.

Хороши французские пейзажи, с юмором показаны метания художника и его же двуличность в отношениях с женщинами. Сам живет с молоденькой любовницей, а на собственную дочь ругается из-за того, что связалась с взрослым мужиком.

Но он как-то парит в облаках, хотя на поверку выходит, что садовник еще больший романтик. Это совсем другой типаж. Заниматься творчеством ему некогда, а вот свою работу он обожает и разбирается в ней на пять – чего стоит, например, эпизод в магазине садовых инструментов, когда он выбирает косу..

В общем что-то вроде «Они сошлись, вода и камень, стихи и проза, лед и пламень». Видите, эта формула работает независимо от культурного контекста)) А диалоги отлично прописаны. Они, кстати, за весь фильм даже и не поругались. В общем, я сию картину вам рекомендую хотя бы из-за актеров. Она способна дать пищу размышлениям и научить доброте и всякое такое прочее.

АРИСТОКРАТЫ. 5

ЧАСТЬ 3

Санкт-Петербург, будуар русской императрицы. Императрица в пеньюаре и легкой накидке сидит за столиком и что-то пишет. Рядом навытяжку стоит Саврас. Императрица не обращает на него внимания, погруженная в работу. Внезапно она вскидывает голову и задумчиво смотрит на Савраса.

ИМПЕРАТРИЦА. А скажи мне, Саврас, какое слово сейчас более в ходу: «ярый» или «пылкий»?
САВРАС. Это, Ваше Величество, смотря о чем речь…
ИМПЕРАТРИЦА. Ну, скажем, речь идет о вольной виноградной лозе.
САВРАС. С вашего позволения, она юркая или стремительная.
ИМПЕРАТРИЦА. Ха-ха-ха! Юркая! Это словечко мне нравится, но оно скорее подходит к форели.
САВРАС. Не смею возражать!
ИМПЕРАТРИЦА. Ладно, я еще подумаю. Я все же оставлю слово «ярый», в нем есть мощь, коя требуется для моей повестушки. Ты прочитал Расина, как я тебе велела?
САВРАС. Так точно! Прочел!
ИМПЕРАТРИЦА. Тогда докладывай, что ты уяснил из его трагедий?
САВРАС. Я, Ваше Величество, так понял, что жизнь есть череда докук.
ИМПЕРАТРИЦА. Каких еще докук?
САВРАС. Ну вот, ежели моя жинка отправляет меня колоть дрова, то это пренеприятнейшая докука. А каково лихому молодцу на плахе? Ему докука ишшо плоше.
ИМПЕРАТРИЦА. Стой, стой!! Ты сказал «лихому». Вот это-то словцо я и искала, его и сделаю эпитетом. А Расина ты, я вижу, не читал…
САВРАС (вздыхает). Грешен, матушка.
ИМПЕРАТРИЦА. Но ты хоть пятен от кофею на страницах не оставил?
САВРАС. Я ведь кофей совсем и не пью, Ваше Величество! Осмелюсь доложить, бесполезный напиток!
ИМПЕРАТРИЦА. Эх, что с тебя взять? Доложи мне, Саврас, об аглицком художнике.
САВРАС. Сидит на хлебе и воде, Ваше Величество!
ИМПЕРАТРИЦА. Вы его не потрепали?
САВРАС. Приказу не было, а сами не решились – важный ить щеголь… Прошка, конечно, отвесил ему две плюхи.
ИМПЕРАТРИЦА. Добро! Веди его сюда, пришла пора мне с ним побеседовать.
САВРАС. Прикажете его побрить? У него за месяц дюже бородищща отросла.
ИМПЕРАТРИЦА. Пустое, веди как есть.
САВРАС. Слушаюсь!
ИМПЕРАТРИЦА. Да, вот еще, прихвати книгу Расина и читай ее, покамест будешь на часах за дверьми стоять. Потом спрошу с тебя.
САВРАС. Слушаюсь!

Императрица одна.

ИМПЕРАТРИЦА. Что ж, нужно распробовать этого художника. Будем надеяться, он не хам. Посмотрим, каковы его гордость и достоинство… (Перебирает в руках колоду карт.) Можно и простить его, коли это правда, что он карты никому не показывал. Какой же первый вопрос задать ему? Ежели он будет держаться с подобострастием, как гнусный червь, то разговор будет короток, он живо поступит в распоряжение Савраса, вот только я уж не буду запрещать лупцовки. Но что-то мне подсказывает, что это крепкий орешек. Как там бишь докладывал покойный Ворвань? От вина не пьянеет, женщинами его не приманить, деньгами почти не интересуется. Вот оно это «почти»! Пусть ты и не пьешь, и на баб не падок, но касаемо денег всегда «почти» остается. Ужель одни деньги продлевают жизнь нашу грешную, дороже коей ничего и на свете нет? Хотя зачем я вру? Это для него, мещанина, жизнь всего дороже, а вот нам, потомкам благородных кровей, совсем иные идеалы видятся. Вот в чем разница! Уж на что был Ворвань низок, но ведь испил яд, когда я рекла, что свой долг пред Отчизной он исполнил вполне и боле нет в нем нужды. Да… Ворвань был аристократом. Он видел колоду, он понял, за что идет на смерть, но не жалко его, у меня еще с десяток таковых удальцов. А Блейк… Каков же будет Блейк?

Входят Саврас и Блейк. Блейк в нательной рубахе и черных панталонах, его борода топорщится.

ИМПЕРАТРИЦА. Саврас, поди, стань на часы, но распорядись еще насчет кофею и горячих сластён. Не откажетесь от чашечки… Как бишь вас?
БЛЕЙК (отвешивает легкий поклон). Питер Блейк к вашим услугам.
ИМПЕРАТРИЦА. О! Питер! Хорошее имя! Я соблюду этикет – буду называть вас мистер Блейк.
БЛЕЙК. Сочту за честь, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Саврас, ты слышал? (Саврас уходит.) Мистер Блейк, сделайте одолжение, присядьте на стульчик.
БЛЕЙК. Благодарю.
ИМПЕРАТРИЦА. Как вам понравился Петербург?
БЛЕЙК. Красивый город, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. И только? Вы же художник, у вас оригинальный взгляд на явления.
БЛЕЙК. Не было достаточно времени, чтобы изучить.
ИМПЕРАТРИЦА. Что же вы делали целый месяц?
БЛЕЙК. Мне нездоровилось.
ИМПЕРАТРИЦА. Ай-яй-яй. Что с вами?
БЛЕЙК. Ничего особенного, английский сплин.
ИМПЕРАТРИЦА. Но теперь, мистер Блейк, я надеюсь, всё в порядке?
БЛЕЙК. О да, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Впрочем, если вы хотите, мы можем перенести беседу еще на месяц.
БЛЕЙК (холодно). Если таково желание Вашего Величества, то я готов подождать.
ИМПЕРАТРИЦА. Браво, мистер Блейк! Вот таким я и представляла настоящего художника! Гордости как у герцога!
БЛЕЙК. Я, право, не знаю, что ответить.
ИМПЕРАТРИЦА. И не нужно. Коли нет охоты отвечать, можно просто поддержать small talk. А я, видите, спозаранку занялась сочинительством. Я тоже не чужда искусству – я пишу повесть о похождениях вавилонского витязя Радомила и прекрасной невольницы Златы.
БЛЕЙК. Я наслышан о том, что вы любите литературу.
ИМПЕРАТРИЦА. Вы, мистер Блейк, ведь и о многом другом наслышаны…

Входит Саврас с подносом, на котором кофе и сладости.

ИМПЕРАТРИЦА. Спасибо, Саврасушка…
САВРАС (громогласным басом). Рад стараться!
ИМПЕРАТРИЦА. Ступай, почитай книжку. (Саврас уходит.)
БЛЕЙК (насмешливо). Оно читает книги, Ваше Величество?
ИМПЕРАТРИЦА (ласково). А вот дерзить, мистер Блейк, не надо. Пусть даже вы и знаете моего Савраса не с лучшей стороны.
БЛЕЙК. Простите меня.
ИМПЕРАТРИЦА. О чем бишь мы? Так вот: вы, судя по этой колоде карт, наслышаны о многом. Занятная колода, я даже хотела разложить на ней пасьянс. Не посоветуете, какой лучше подойдет?
БЛЕЙК. Пасьянс Спрут, Ваше Величество!
ИМПЕРАТРИЦА. Я о таком не слышала… Вы меня научите?
БЛЕЙК. С радостью.
ИМПЕРАТРИЦА. Но сперва отведайте этих сластён. Это хорошее лакомство, а вы голодны.
БЛЕЙК. Нисколько, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Тогда скажите, как разложить карты?
БЛЕЙК. Наверх лягут четыре туза, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Так… (Раскладывает.)
БЛЕЙК. Под тузами дамы.
ИМПЕРАТРИЦА. А как же короли?
БЛЕЙК. Дамы не ложатся под королей, они ложатся под тузов.
ИМПЕРАТРИЦА. Вот как? Интересное наблюдение. (Раскладывает.)
БЛЕЙК. Но…
ИМПЕРАТРИЦА. Вы правильно осеклись – бубновой дамы не хватает. Я ее спрятала.
БЛЕЙК. Разрешите, я сделаю глоток кофе…
ИМПЕРАТРИЦА. Сделайте одолжение, раз уж с пасьянсом не вышло.
БЛЕЙК (пьет кофе). Изумительный вкус.
ИМПЕРАТРИЦА. Заешьте сластёной.
БЛЕЙК. О, благодарю…
ИПЕРАТРИЦА. И все-таки, как получилось, что о колоде карт, которую не видел никто, кроме меня и вас, слышала вся Англия и вся Россия?
БЛЕЙК. Колоду видел еще господин Ворвань…
ИМПЕРАТРИЦА. Кстати, не был ли он чересчур груб?
БЛЕЙК. О нет, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Впрочем, сейчас это значения не имеет; Ворвань приказал долго жить. Но ответьте же на мой вопрос.
БЛЕЙК. Я нарисовал эти карты и надежно их спрятал. Однажды ночью, лежа в постели со своей возлюбленной, я сболтнул ей о колоде. Она потребовала, чтобы я показал ее, но я был тверд. Она ничего от меня не добилась, но слухи пошли именно от нее. Кстати, она изображена тут. Дама треф.
ИМПЕРАТРИЦА. Сейчас посмотрим… (Смотрит на даму треф.) Ничего особенного! Я бы назвала ее дурнушкой!
БЛЕЙК. А потом колодой заинтересовался господин Ворвань, с которым я свел знакомство на выставке… Карты были спрятаны очень хорошо, но Ворвань все-таки их нашел. Не представляю, как у него это получилось…
ИМПЕРАТРИЦА. Ворвань знал свое дело.
БЛЕЙК. Я рассказал всё как есть. Теперь, Ваше Величество, мне остается только дожидаться своей участи.
ИМПЕРАТРИЦА. Вам бояться нечего. Но вы не должны распускать язык даже со своими любовницами!
БЛЕЙК. Я хорошо усвоил этот урок, Ваше Величество.
ИМПЕРАТРИЦА. Скажите мне еще вот что: почему дамы не ложатся под королей?
БЛЕЙК. Это очень просто: короли их недостойны.
ИМПЕРАТРИЦА. Но разве короли не ставят благородство выше жизни?
БЛЕЙК. Это не то же самое, что ставить выше жизни искусство. Вы меня поймете, вам ведь дорога ваша повесть о Радомиле и Злате.
ИМПЕРАТРИЦА. Пожалуй… Вы ловко отвечаете, мистер Блейк. Расскажите мне, как вы сочиняете образы.
БЛЕЙК. По правде, это похоже на магию…
ИМПЕРАТРИЦА. Я вас понимаю. Ничем, кроме магии, нельзя объяснить, например, тот факт, что своего Радомила я изобразила лишь с одним глазом; второй же он потерял в сражении.
БЛЕЙК. Я хотел бы, Ваше Величество, прочесть вашу повесть.
ИМПЕРАТРИЦА. Пока мы это отложим. Но ведь и у вас в колоде магия… Откуда вам известно о тайных знаках на моем теле? А ну отвечайте, Блейк. От этого ответа очень многое зависит.
БЛЕЙК. Но это только моя фантазия…
ИМПЕРАТРИЦА. Не гневите свою судьбу, щенок! Я требую правды!
БЛЕЙК. Хорошо. Мой далекий пращур рассказывал своим детям – а от них через потомков это дошло и до меня – что однажды ему довелось разделить ложе с царицей цариц Клеопатрой. У Клеопатры было обыкновение наутро казнить своих мужчин, но моего пращура она не казнила, наказав ему передать в грядущее о том…
ИМПЕРАТРИЦА. О Боже!
БЛЕЙК. Да, о тайных знаках на ее теле.
ИМПЕРАТРИЦА. Ну! Дальше!
БЛЕЙК. Солнце на груди, месяц на животе и по звезде на внутренних сторонах бедер.
ИМПЕРАТРИЦА. Господи! Но это значит, что я веду свой род от самой Клеопатры! Милый Блейк! Никто еще меня так не радовал! Я скрывала свои знаки, впуская к себе любовников лишь в кромешной тьме, но теперь… Ваша колода карт… Неслыханно! Я потомок божественной Клеопатры!
БЛЕЙК. Это воистину так.
ИМПЕРАТРИЦА. Вы вправе просить от меня всего, что угодно! Абсолютно!
БЛЕЙК. Есть только одно сокровище, которым истинная Королева может поделиться с пылким художником!
ИМПЕРАТРИЦА (покраснев). Я поняла. Саврас!

Входит Саврас.

ИМПЕРАТРИЦА. Вот что, Саврас, иди отсюда прочь и накажи остальным, чтобы не смели ко мне стучаться. Сегодня меня ни для кого нет. Если хоть кто-то посмеет поскребстись в дверь, он будет тут же казнен. Понял, дурак?!!
САВРАС. Как не понять? Слушаюсь!
ИМПЕРАТРИЦА. А теперь сгинь!

Саврас испаряется. Императрица ложится на кровать.

ИМПЕРАТРИЦА. Милый Блейк, ну поди ж сюда! Целуй меня, я сгораю от желания!
БЛЕЙК. Я уже здесь. Я хочу снять чулок с вашей ножки…
ИМПЕРАТРИЦА. Да! Раздень меня всю! Ты единственный, кто будет лицезреть тайные знаки…

Блейк между тем обхватывает чулком ее шею и душит. Императрица мертва. Блейк подходит к окну, выпрыгивает наружу, долго бежит, потом осматривается, убеждается, что погони нет, и беспечно идет по Невскому прошпекту.

К О Н Е Ц

04.07.2019 – 21.10.2019

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

ЗОЛОТО СТЕНЬКИ РАЗИНА

Где-то там, в недрах, в пещерах, за валунами стоит грозный Степан Тимофеевич Разин и охраняет свой клад – семь пудовых сундуков с золотом. Всяк авантюрист слыхал о том, но страшится – то золото отдаст Разин лишь человеку безгрешному, радеющему за торжество добродетели и воли. А шельмеца с черной душой ждет на подступах к сокровищу лютая смерть, посему авантюристы и не смеют совать свой нос в святыню – чревато.

…хорошим летним днем сидели в Макдональдсе художник Шурик Цапко и его спутница Ирина. Шурик был человек несдержанный, он уплетал бигмаки, а Ирина боле заботилась о репутации и, не желая показывать волчьего аппетита, аккуратно тянула из трубочки паршивый молочный коктейль.

Впрочем, в мыслях она давно дала Шурику отставку, так как Макдональдс определенно не был заведением ее пошиба, и вот, отставив коктейль в сторону, она сказала:
- Ты, Шурик, неудачник. На неудачников у меня аллергия. Мы не пойдем к тебе, как планировали.
Шурик был не дурак, он всё смекнул, но дерзко парировал:
- А ты, Иринушка, чего в жизни добилась?
- Для начала не называй меня Иринушкой!
- Какое уж тут начало! Едва встретились, ан и конец знакомству. И все-таки.
- Чего я добилась? Я купила себе автомобиль. Бентли называется.
- А что? – Тут Шурик Цапко зловеще ухмыльнулся. – Ты и в гроб его с собой положишь?
Если б у Ирины было развито воображение, она б поежилась от тех слов, но прагматика в ней победила.

- Хотела бы я знать, Шурик, что положишь в гроб ты…
- Я? – Шурик перешел на визг, что как художнику было ему простительно, но все присутствующие в зале на него покосились как на придурка. – Я оставлю в веках свое имя! ИМЯ! У меня великолепные граффити! Я такого Стеньку Разина на стенке 19-й стоматологической забабахал, что еще десять поколений любоваться будут; они и меня добрым словом помянут, и Степана Тимофеича!

Но, разумеется, Шурик и Ирина друг друга не поняли. Они разошлись по своим делам: Шурик пошел в бар искать девчонку посговорчивее, а Ирина – в тот же бар в надежде, что ее там найдет мужик побогаче.

Меж тем Степан Разин караулил свой клад в своих непролазных недрах, но вещим ухом тот разговор услыхал и подумал: «Вот хороший парень Шурик, бескорыстный, отдам ему всё золото, не до потопа же мне его охранять!» Могучими шагами перешагнул он через пол-России и очутился в баре (а сундуки на спине держал, согнувшись в три погибели).

«Наперед водочки выпью, – подумал он, осмотревшись – давненько я ее, родимую, не пил».
- И мне рюмочку, мужчина, – с придыханием протянула Ирина. Она не могла угадать его мысли, но мужчин, набитых золотом, чуяла нутром.
И что бы вы думали? Вы, верно, думали, что Разин, увидав Ирину, переменил намерения и подарил золото ей? Нет, всё вышло чуть посложнее.

Он ее, конечно, угостил разными там водками и коньяками. Потом они на какое-то время уединились в туалете. Потом Разин, быстро освоившись в современной реальности, поймал такси, пихнул осоловевшую Ирину на заднее сиденье и отправил восвояси. Кабы та знала русский фольклор и конкретно ту его часть, где упоминается о персидской княжне, то поняла бы, что еще дешево отделалась, но она не знала. А золото он отдал Шурику, как и замышлял, и Шурик, осознав глубинный смысл поговорки «Дорогу осилит идущий» продолжил свои экзерцисы, но уже на ниве актуального искусства, граничащего с оголтелым натурализмом и прочей пакостью. Крепко не понравилось это моралисту Степану Тимофеевичу, так ведь сделанного уже не воротишь. Что с возу упало, как говорил палач, когда рубил смутьянам головы… но Разин не любил о том вспоминать.

ЛАКРИЦА. НАЧАЛО

В Токсово есть полуразвалившийся дом из белого кирпича, когда-то его не пощадил пожар. Дом стоит в живописном месте, неподалеку от дубовой рощицы. На белой стене восседает художник Бенгт Лакрица, красивый сорокапятилетний мужик с бородой цвета вороньего крыла. В его руке пучок зеленого лука, он с ленцой жует и предается размышлениям. На нем желтые штаны, сандалии и рубашка с замысловатым рисунком.

БЕНГТ (вслух). Женщины нас не жалеют, для чего же нам жалеть женщин?

Мимо рощицы идет студентка Нинель, ее взгляд полон любопытства, она издали видит Бенгта, и еще ей немножко страшно. Она робко приближается, и Бенгт ее замечает.

НИНЕЛЬ. Здравствуйте, вы ведь художник Бенгт Лакрица?
БЕНГТ (коротко). Да.
НИНЕЛЬ. Меня Нина зовут. Я на вашей выставке была в Пскове. Вы на этюд пришли? Можно посмотреть, как вы работаете?
БЕНГТ. Я не против. Пойдемте. (Ловко спрыгивает со стены).

Они подходят к мольберту, торчащему из травы.

БЕНГТ. Это будет акварель. Отсюда хороший вид.
НИНЕЛЬ. Да, красиво.
БЕНГТ (начинает рисовать). Вы в Пскове живете?
НИНЕЛЬ. Нет, в Петербурге. Но я люблю путешествовать. Я специально на вашу выставку ездила.
БЕНГТ. А здесь вы что делаете?
НИНЕЛЬ. Мы с сестрой к бабушке на недельку приехали.
БЕНГТ. Хорошо.
НИНЕЛЬ. А можно вас спросить?
БЕНГТ (насмешливо). Ну попробуйте.
НИНЕЛЬ. Почему у вас такое необычное имя?
БЕНГТ. Моя мама шведка, она и придумала мне имя. Насколько я могу догадываться, так звали ее первого парня.
НИНЕЛЬ. А ваш отец?
БЕНГТ (просто). Грузин.
НИНЕЛЬ. У вас нет акцента.
БЕНГТ. Я коренной петербуржец. А родители вот с концами в Стокгольм перебрались.
НИНЕЛЬ. Как интересно. А меня в честь Ленина назвали.
БЕНГТ. То есть полное имя Нинель?
НИНЕЛЬ. Да, папа увлекался всем этим. Но теперь он бросил нас, его жена теперешняя всего на полтора года старше меня.
БЕНГТ. А вам сколько?
НИНЕЛЬ (мнется). Ммм…
БЕНГТ (смеется). Можете не отвечать.

Между тем рисунок у художника наклевывается.

НИНЕЛЬ. Красиво у вас получается.
БЕНГТ. Паршиво. Сегодня совсем не ладится.

Берет рисунок и рвет его на клочки.

НИНЕЛЬ (вскрикивает). Ой! Ну зачем?
БЕНГТ (безжалостно). Я уйму своих работ уничтожил. И не сосчитать.
НИНЕЛЬ. Но зачем?
БЕНГТ. По праву художника.

Пауза.

НИНЕЛЬ. А можно посмотреть вашу мастерскую?
БЕНГТ. Да, но не сегодня. Когда у меня не идет работа, я сразу ложусь спать. Сейчас выпью полбутылки сухого и завалюсь.
НИНЕЛЬ. А вино для чего?
БЕНГТ. Без него уснуть не могу, бессонница. Завтра часикам к двенадцати приходите, покажу вам холсты.

На горке возникает силуэт сестры Нинель.

СЕСТРА. Нинка! Ну где ты? Мы тебя заждались!
НИНЕЛЬ. Мне надо идти.
БЕНГТ. Удачи.
НИНЕЛЬ. До завтра.

Назавтра с утра сестрички с бабушкой расселись за круглым дачным столом и неторопливо попивали чай.

СЕСТРА. Нин, помнишь Кирюшу?
БАБУШКА. А кто это?
НИНЕЛЬ. Еще б не помнить!
СЕСТРА. Он в школе с нами учился на класс старше меня и младше Нинки.
НИНЕЛЬ. По-моему, глупый парень.
СЕСТРА. Он кофе умел вкусный варить. Меня угощал.
НИНЕЛЬ. Ну ты нашла, что вспомнить!
СЕСТРА. Я б сейчас кофе лучше выпила.
БАБУШКА. Так сделай себе.
СЕСТРА. Нет, я хочу из зерен.
БАБУШКА. Сегодня куплю тебе.
СЕСТРА. А я потом уже не захочу.
БАБУШКА. Господи, сколько с вами мороки! Ну я все равно куплю, сама попью. Я тоже варить умею.
НИНЕЛЬ. А я люблю чай с пирожными.
БАБУШКА. Хочешь еще одно?
НИНЕЛЬ. Нет, бабуля, не хочу.
СЕСТРА. А с кем ты вчера на лужайке была?
НИНЕЛЬ. Тебе только скажи!
БАБУШКА. Девчата, давайте спокойнее.
НИНЕЛЬ. Я пойду пройдусь.
БАБУШКА. Дождись Ленку.
СЕСТРА. Пусть не ждет. Я еще чашку выпью. И с пирожным.
БАБУШКА. Чайник остыл, разогреть надо.
НИНЕЛЬ. Ну всё, я пошла.

Уходит. Бабушка включает чайник.

СЕСТРА. Она вчера с художником была, про которого ты рассказывала.
БАБУШКА. Я с ним близко не знакома. Про него говорят, что пьет беспробудно.
СЕСТРА. А жена у него есть?
БАБУШКА. Вроде был женат, но тут он совсем один.
СЕСТРА. Нинку всегда на приключения тянет.
БАБУШКА. Нина умная девочка.
СЕСТРА. Чайник!
БАБУШКА. Сейчас налью.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

ПРИБЫТИЕ ЙОАХИМА СТИЛЛЕРА

1079. ГАРРИ КЮМЕЛЬ, «ПРИБЫТИЕ ЙОАХИМА СТИЛЛЕРА», 1976
07.07.2021, среда, 04:34

Ну я вам доложу… Мощный фильмец. Третья картина Гарри Кюмеля, которую я увидел. Да, он тот еще сюрреалист. А сюрреализм это что? Это интересно смотреть и читать, упиваясь идиотизмом бытия, но невозможно интерпретировать. Хорошо, что тут сюрреализм идет рука об руку с психоанализом – хоть как-то смысл проясняется. 70-е годы, благополучный Антверпен, но в коллективном бессознательном свежи воспоминания о страшной войне. Некий скромный журналист замечает несколько не поддающихся логике событий. И жизнь его меняется. Он получает письма от Йоахима Стиллера, который жил то ли двадцать лет назад, то ли вообще в XVI веке. Как водится, журналиста окружают любопытные персонажи – старый букинист, деловой чиновник, негодяй-галерейщик, ну и шикарные фламандские девушки.

В фильме фигурирует старинная книга, где предсказан конец света, но журналиста сие не шибко пугает. Вот только Йоахим Стиллер никак не лезет из головы. Кругом развитый капитализм, сытая Бельгия. Можно и пивка хватануть, и в ресторан заглянуть. Но прошлое… Журналист еще помнит немецкие бомбежки. В детстве он был спасен от бомбы загадочным солдатом. А теперь не знает, куда деваться от наваждения или обсессии, если угодно. Вот вам и сытая Бельгия – благодатное поле для сюрреалистических экзерсисов.

Картина снята очень круто. Кюмель большой мастер. Довольно сложный монтаж, который прекрасно ложится под классную музыку. А часть музыки сыграна на карильоне, я впервые услышал этот инструмент – колокола, приводимые в действие клавишами. Безумно красиво. Да и вообще атмосфера здесь радует. Вот, например, возлюбленная журналиста – ну красавица же, да и только. Жаль, что красавица не всегда может спасти от обсессии. Но вы финала дождитесь – будет вам и швейцарский сыр, и дырявый мир.

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

БУДЖАРДИНИ И АГНЕССА
(Шутка из времен эпохи Возрождения)

БУДЖАРДИНИ. Ого! Вот это красавица! Плывет по мостовой, как утица; ага, и корзинка у нее в руке, там, должно быть, какая-то снедь. Судя по всему, это служанка: одежда на ней простая, хотя личико смазливое. Она, видимо, идет с рынка, несет съестное своей госпоже. Что ж, эти служанки по большей части дурочки; дай-ка я попытаю счастья. Сейчас я ее окликну и заведу беседу, а там уж поглядим. В любом случае я ничего не теряю; впрочем, держу пари, она передо мной не устоит — я ведь известный щеголь. Я сумею поймать ее впросак. Итак… Синьорина! Синьорина!
АГНЕССА. Ах!
БУДЖАРДИНИ. Позвольте мне, синьорина, взять у вас корзинку, она, чай, тяжелая. Я донесу ее, куда вы скажете.
АГНЕССА. Ах, это не стоит ваших забот, синьор.
БУДЖАРДИНИ. А все-таки дайте я проверю, насколько она тяжела. Что в ней?
АГНЕССА. Всего лишь ветчина и яблоки.
БУДЖАРДИНИ. Ну так давайте их сюда. Наверняка дорога ваша неблизкая.
АГНЕССА. Я премного вам, синьор, благодарна, но я донесу ее сама.
БУДЖАРДИНИ. Вот уж вздор! Неужто я не достоин того, чтобы помочь уставшей синьорине?
АГНЕССА. Я вовсе не устала.
БУДЖАРДИНИ. Вздор, вздор.
АГНЕССА. Нет-нет, я донесу корзинку сама.
БУДЖАРДИНИ. Однако ж куда вы направляетесь?
АГНЕССА. В дом мессира Пьомбо. Я его служанка.
БУДЖАРДИНИ. Пьомбо? Это часом не Пьомбо-живописец?
АГНЕССА. О нет. Мой господин ничем не занимается. Он живет на широкую ногу, поскольку у него есть на то средства.
БУДЖАРДИНИ. Вы, я вижу, не прочь посплетничать. Кстати, как вас зовут?
АГНЕССА. Агнесса.
БУДЖАРДИНИ. Недурно, очень недурно. Ну а я мессир Буджардини. Дайте мне, Агнесса, все же вашу корзинку. Путь неблизкий, и я во всяком случае развлеку вас беседой.
АГНЕССА. Вот, держите корзинку.
БУДЖАРДИНИ. Так-то лучше.
АГНЕССА. Вы, мессир Буджардини, вероятно, тоже живете на широкую ногу?
БУДЖАРДИНИ. О да! Я знаю толк в жизни. Но я вовсе не коптитель неба, как ваш господин.
АГНЕССА. Кто же вы?
БУДЖАРДИНИ. А я как раз таки живописец!
АГНЕССА. О, Мадонна! Вы прославленный художник?!!
БУДЖАРДИНИ. Да!
АГНЕСА. Уж не вы ли расписывали собор Санта-Мария-дель-Фьоре?
БУДЖАРДИНИ. А как же?
АГНЕССА. О, Мадонна!
БУДЖАРДИНИ. Я изрядно там поработал. Клянусь Богом, одних только подмастерьев у меня было семьдесят пять штук. Работа была тяжкой, но мне не привыкать к трудностям, да и заплатили мне порядочно. А уж когда я кончил работать, сам Папа пригласил меня к себе и накормил потрохами и мочеными сливами. Мы беседовали с ним на равных, он ничуть не зазнавался. Еще бы: я ведь отменный художник; так что обед у нас прошел на славу!
АГНЕССА. Мадонна! Вы знакомы с Папой!
БУДЖАРДИНИ. С кем я только не знаком!
АГНЕССА. Это большая честь для меня, что вы несете мою корзинку.
БУДЖАРДИНИ. Пустое!
АГНЕССА. Должно быть, ваша жизнь наполнена радостью, раз вы живописец…
БУДЖАРДИНИ. Моя жизнь протекает в трудах. Кроме холстов и кистей в моей жизни и нет ничего. Сегодня я вышел из мастерской, чтобы хоть сколько-то отвлечься от работы. Ох уж эта работа!
АГНЕССА. Вы и сейчас что-то пишете?
БУДЖАРДИНИ. Я пишу всегда. Я вам расскажу, пожалуй, о моем теперешнем замысле. Я пишу царицу амазонок Ипполиту. Она стоит возле дерев, утопая ногами в фиалках. Вы любите фиалки?
АГНЕССА. Ах, я от них без ума!
БУДЖАРДИНИ. Ну так вот. Я пишу Ипполиту для одного герцога, и сроки уже поджимают. Я написал и деревья, и фиалки, теперь осталось вписать туда саму Ипполиту. Но вот беда: я никак не могу найти для нее натурщицу!
АГНЕССА. Вот незадача!
БУДЖАРДИНИ. Да-с, но на счастье, милая Агнесса, сегодня я встретил вас. Лишь только мой взгляд упал на вашу фигуру и на ваше личико, меня озарило: вот Ипполита! Одним словом: хотите ли вы стать моей натурщицей?
АГНЕССА. О, Мадонна, какая честь!
БУДЖАРДИНИ. Что же здесь такого? Сейчас мы отнесем корзинку мессиру Пьомбо, а потом отправимся на натуру. Я должен буду более внимательно вас осмотреть.
АГНЕССА. Святые угодники, неужто это происходит со мной?
БУДЖАРДИНИ. Сегодня мы всего лишь устроим осмотр. А после вы будете мне позировать.
АГНЕССА. Да, но у меня нет костюма…
БУДЖАРДИНИ. К чему костюм? Царица амазонок Ипполита всегда ходила голышом.
АГНЕССА. Как голышом?
БУДЖАРДИНИ. В те достославные времена древним эллинам не нужна была одежда. Сам Зевс разгуливал в чем мать родила!
АГНЕССА. Вы хотите, чтобы я перед вами разделась?
БУДЖАРДИНИ. Полностью, милая Агнесса, полностью.
АГНЕССА. Нет. Решительно нет. Я никогда не разденусь перед посторонним мужчиной!
БУДЖАРДИНИ. Воспринимайте меня как лекаря. Вам ведь приходилось раздеваться перед лекарем?
АГНЕССА. Я отроду ничем не болела.
БУДЖАРДИНИ. И все же женщина не должна стесняться живописца.
АГНЕССА. Я поклялась Мадонне, что ни один мужчина, кроме моего мужа, не увидит меня без одежды. А мужем я пока не обзавелась.
БУДЖАРДИНИ. Это очень глупая клятва. Вы ведь просто прелесть. Подумайте только: когда картина будет готова, вас увидят тысячи флорентийцев!
АГНЕССА. Нет, я на это не пойду.
БУДЖАРДИНИ. Послушайте, но это же не я придумал, что Ипполита должна быть голой!
АГНЕССА. Как бы там ни было, а я не разденусь перед вами.
БУДЖАРДИНИ. Хорошо. Вы просто разденетесь среди дерев, а я закрою глаза.
АГНЕССА. А в чем же здесь смысл?
БУДЖАРДИНИ. Э… Погодите, я сейчас соображу, в чем смысл.
АГНЕССА. Между тем мы пришли.
БУДЖАРДИНИ? Так быстро? А у вашего мессира Пьомбо довольно большой дом… Ну так что? Я жду вас здесь?
АГНЕССА. Это ни к чему. Я ведь отказалась раздеваться.
БУДЖАРДИНИ. Ну и дура же вы, чтобы не сказать большего!
АГНЕССА. Прощайте.
БУДЖАРДИНИ. Не везет мне сегодня. Эх! Такую паву упустил!

… — 21.05.2016

НЕПРИЯТНАЯ ИСТОРИЯ

НЕПРИЯТНАЯ ИСТОРИЯ

Это случилось на выставке художника Лукьяна Хрущева. Собрался бомонд. Среди прочих был пятидесятилетний воротила Федор Карпович Ленивцев со своей женой-конфеткой в синем платье; она только что выпустилась из Академии художеств, была очень молода и свежа, платье очень ей шло. Некий длинноволосый нахал пялился на нее дольше, чем позволяют приличия, а когда Федор Карпович выразительно и гневно зыркнул в его сторону, тот не отвел взгляд, а продолжил смотреть чужой женщине прямо в глаза. Впрочем, Федор Карпович умел таких обламывать.

Он подошел к нахалу и зловеще спросил:
- Чего ты вылупился?
- Вас забыл спросить. Куда хочу, туда и смотрю.
- Ты смотри, как бы не огрести за такое.
- Сейчас обосрусь, дяденька.

Федор Карпович оценил обстановку. Драться в выставочном зале было нелепо. Как на грех, рядом ни одного мордоворота из свиты.
- Выйдем на улицу? – прошипел он, грустно прикидывая шансы на то, удастся ли начистить наглецу вывеску (Ленивцев не шибко умел боксировать).
- Не выйдем, – отвечал парень, пялясь в декольте жены.
- Кто ты такой-то? – ухватился за последнюю соломинку Федор Карпович.
- Прям я так тебе и рассказал.

Пришлось ретироваться, однако ж Ленивцев напоследок сфоткал нахальную рожу на телефон.

Дома он принялся с помощью специальной программы искать фотки парня в интернете. И не нашел ни одной. Облом-с.

Ну ладно. Через пару недель Ленивцев пошел к урологу, поскольку сообразно возрасту подозревал у себя простатит. И вы только представьте – урологом оказался этот самый нахал с выставки. Удача!

- Николай Родионович Петров! – не без торжества озвучил Ленивцев надпись на бейджике. – А вот теперь, Николай Родионович, погоди у меня!
Нахал между тем флегматично листал медицинскую карточку Ленивцева.
- Я очень удивляюсь, как с такими анализами вы служите на поприще супружеского долга. Из тех же анализов я делаю вывод, что ваша, пардон, импотенция не пройдет уж никогда.

Но Ленивцев его не слушал. Он вышел из кабинета, пробил через базу данных адрес наглого парня, и на завтрашний день из Фонтанки выловили труп сквернавца, а мотив убийства не установили, то был типичный глухарь.

…Простатит Ленивцеву вылечил седобородый профессор Шварцлозе. Ленивцев ликует!

07.01.2021

ПОРТРЕТ БУРЖУАЗИИ В ЧЕРНОМ

1001. ТОНИНО ЧЕРВИ, «ПОРТРЕТ БУРЖУАЗИИ В ЧЕРНОМ», 1978
07.12.2020, понедельничек, 02:54

Тысяча первая рецензия это как Тысяча и Одна ночь – глядите: я скоро Шехеризаду обгоню… Давненько я не смотрел красивых любовных костюмных мелодрам и классического фирменного итальянского кино. На картину мне дала наводку давняя приятельница Лена Карпова, которая знает толк в хорошем кино и в искусстве вообще. И я тут же посмотрел и вновь вспомнил эту ауру масштабных итальянских полотен, и отругал себя за то, что в последнее время как-то зациклился на французских амурных историях – впрочем, и то и другое хорошо.

Итак любовная мелодрама. Вообще-то можно и трагедией назвать, а то и памфлетом. Сама-то история несложная – женщина бальзаковского возраста (Зента Бергер) и юная красотка из обеспеченной семьи (Орнелла Мути) отбивают друг у друга красивого парня, пианиста, которому вроде светит большое будущее.

А теперь обратите внимание на название. «Портрет буржуазии в черном». Вспоминаются фильмы «Семейный портрет в интерьере» и «Скромное обаяние буржуазии». Да, определенное сходство есть, но чтобы проводить параллели, нужно сильно поломать голову, чего я делать не буду, а скажу о другом. Действие, друзья мои, разворачивается накануне Второй мировой войны. Режим Муссолини и всё такое. Прогрессивные итальянские режиссеры ради красного словца о таких вещах никогда не говорили. Раз накануне войны в Италии – значит и герои соответствующие. И оно так и есть – довольно подло себя ведут упомянутые персонажи. Поэтому и буржуазия в черном. Это только Марчелло Мастроянни и Софи Лорен, изображая итальянскую бедноту, были белые и пушистые.

А Орнелла Мути играет примерно то же, что и в фильме Дино Ризи «Комната епископа» – избалованная цаца, которая думает, что все кругом ей должны. Капризуля, что и говорить.

ЛЮБОВЬ

996. ГАСПАР НОЭ, «ЛЮБОВЬ», 2015
24.11.2020, вторник, 23:01

Любовь… Знаете, в этом фильме сказано много громких слов о любви. Хотите четкого определения – – – смотрите и обрящете. Много чего показано. Там мелькает фраза одного из героев, что круто было бы снять фильм и продемонстрировать истинные чувства. Этого здесь с избытком. Откровенные кадры делают картинку выпуклой, напряженной, красочной. И пафосной. Если любовь, то на полную катушку, зачем мелочиться? Это интересный подход, он вызывает эмоции, трогает нервные окончания. Вероятно, в наше время сие один из немногих путей к катарсису.

По большому счету побочные сюжетные линии отброшены. Есть любовь, и есть ревность, и ненависть, и чувство вины, и эйфория, и похмелье, и искупление, и стерта грань между добром и злом. В любви каждый за себя. Коль скоро ты оказался не у дел – пей горькую чашу до дна. Один шаг в сторону, и хрустальный шарик разбивается вдребезги. Любовь это жизнь, а жизнь жестока. Примерно так.

История мужчины и женщины показана задом наперед. Если верить википедии, это излюбленный прием Гаспара Ноэ. Чтобы не казаться предвзятым, скажу что прием работает. Герои проходят путь от трагедии к идиллии. Тут и там они обжигаются, ударяются, набивают шишки, но и ловят нешуточный кайф. Герои слегка схематичны, для пущего эффекта режиссер сделал их богемными художниками, которые мнят себя важными птицами на полях искусства, но на деле только и могут трахаться до одурения и принимать внутрь всякую дрянь. Ну понятно, за художниками наблюдать интереснее, особенно когда они молоды и их тела и души обнажены.

И да, действие разворачивается в Париже, отсюда определенный ассоциативный ряд, несмотря на скудность пейзажей.