Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

ЗОЛОТО СТЕНЬКИ РАЗИНА

Где-то там, в недрах, в пещерах, за валунами стоит грозный Степан Тимофеевич Разин и охраняет свой клад – семь пудовых сундуков с золотом. Всяк авантюрист слыхал о том, но страшится – то золото отдаст Разин лишь человеку безгрешному, радеющему за торжество добродетели и воли. А шельмеца с черной душой ждет на подступах к сокровищу лютая смерть, посему авантюристы и не смеют совать свой нос в святыню – чревато.

…хорошим летним днем сидели в Макдональдсе художник Шурик Цапко и его спутница Ирина. Шурик был человек несдержанный, он уплетал бигмаки, а Ирина боле заботилась о репутации и, не желая показывать волчьего аппетита, аккуратно тянула из трубочки паршивый молочный коктейль.

Впрочем, в мыслях она давно дала Шурику отставку, так как Макдональдс определенно не был заведением ее пошиба, и вот, отставив коктейль в сторону, она сказала:
- Ты, Шурик, неудачник. На неудачников у меня аллергия. Мы не пойдем к тебе, как планировали.
Шурик был не дурак, он всё смекнул, но дерзко парировал:
- А ты, Иринушка, чего в жизни добилась?
- Для начала не называй меня Иринушкой!
- Какое уж тут начало! Едва встретились, ан и конец знакомству. И все-таки.
- Чего я добилась? Я купила себе автомобиль. Бентли называется.
- А что? – Тут Шурик Цапко зловеще ухмыльнулся. – Ты и в гроб его с собой положишь?
Если б у Ирины было развито воображение, она б поежилась от тех слов, но прагматика в ней победила.

- Хотела бы я знать, Шурик, что положишь в гроб ты…
- Я? – Шурик перешел на визг, что как художнику было ему простительно, но все присутствующие в зале на него покосились как на придурка. – Я оставлю в веках свое имя! ИМЯ! У меня великолепные граффити! Я такого Стеньку Разина на стенке 19-й стоматологической забабахал, что еще десять поколений любоваться будут; они и меня добрым словом помянут, и Степана Тимофеича!

Но, разумеется, Шурик и Ирина друг друга не поняли. Они разошлись по своим делам: Шурик пошел в бар искать девчонку посговорчивее, а Ирина – в тот же бар в надежде, что ее там найдет мужик побогаче.

Меж тем Степан Разин караулил свой клад в своих непролазных недрах, но вещим ухом тот разговор услыхал и подумал: «Вот хороший парень Шурик, бескорыстный, отдам ему всё золото, не до потопа же мне его охранять!» Могучими шагами перешагнул он через пол-России и очутился в баре (а сундуки на спине держал, согнувшись в три погибели).

«Наперед водочки выпью, – подумал он, осмотревшись – давненько я ее, родимую, не пил».
- И мне рюмочку, мужчина, – с придыханием протянула Ирина. Она не могла угадать его мысли, но мужчин, набитых золотом, чуяла нутром.
И что бы вы думали? Вы, верно, думали, что Разин, увидав Ирину, переменил намерения и подарил золото ей? Нет, всё вышло чуть посложнее.

Он ее, конечно, угостил разными там водками и коньяками. Потом они на какое-то время уединились в туалете. Потом Разин, быстро освоившись в современной реальности, поймал такси, пихнул осоловевшую Ирину на заднее сиденье и отправил восвояси. Кабы та знала русский фольклор и конкретно ту его часть, где упоминается о персидской княжне, то поняла бы, что еще дешево отделалась, но она не знала. А золото он отдал Шурику, как и замышлял, и Шурик, осознав глубинный смысл поговорки «Дорогу осилит идущий» продолжил свои экзерцисы, но уже на ниве актуального искусства, граничащего с оголтелым натурализмом и прочей пакостью. Крепко не понравилось это моралисту Степану Тимофеевичу, так ведь сделанного уже не воротишь. Что с возу упало, как говорил палач, когда рубил смутьянам головы… но Разин не любил о том вспоминать.

ЛАКРИЦА. НАЧАЛО

В Токсово есть полуразвалившийся дом из белого кирпича, когда-то его не пощадил пожар. Дом стоит в живописном месте, неподалеку от дубовой рощицы. На белой стене восседает художник Бенгт Лакрица, красивый сорокапятилетний мужик с бородой цвета вороньего крыла. В его руке пучок зеленого лука, он с ленцой жует и предается размышлениям. На нем желтые штаны, сандалии и рубашка с замысловатым рисунком.

БЕНГТ (вслух). Женщины нас не жалеют, для чего же нам жалеть женщин?

Мимо рощицы идет студентка Нинель, ее взгляд полон любопытства, она издали видит Бенгта, и еще ей немножко страшно. Она робко приближается, и Бенгт ее замечает.

НИНЕЛЬ. Здравствуйте, вы ведь художник Бенгт Лакрица?
БЕНГТ (коротко). Да.
НИНЕЛЬ. Меня Нина зовут. Я на вашей выставке была в Пскове. Вы на этюд пришли? Можно посмотреть, как вы работаете?
БЕНГТ. Я не против. Пойдемте. (Ловко спрыгивает со стены).

Они подходят к мольберту, торчащему из травы.

БЕНГТ. Это будет акварель. Отсюда хороший вид.
НИНЕЛЬ. Да, красиво.
БЕНГТ (начинает рисовать). Вы в Пскове живете?
НИНЕЛЬ. Нет, в Петербурге. Но я люблю путешествовать. Я специально на вашу выставку ездила.
БЕНГТ. А здесь вы что делаете?
НИНЕЛЬ. Мы с сестрой к бабушке на недельку приехали.
БЕНГТ. Хорошо.
НИНЕЛЬ. А можно вас спросить?
БЕНГТ (насмешливо). Ну попробуйте.
НИНЕЛЬ. Почему у вас такое необычное имя?
БЕНГТ. Моя мама шведка, она и придумала мне имя. Насколько я могу догадываться, так звали ее первого парня.
НИНЕЛЬ. А ваш отец?
БЕНГТ (просто). Грузин.
НИНЕЛЬ. У вас нет акцента.
БЕНГТ. Я коренной петербуржец. А родители вот с концами в Стокгольм перебрались.
НИНЕЛЬ. Как интересно. А меня в честь Ленина назвали.
БЕНГТ. То есть полное имя Нинель?
НИНЕЛЬ. Да, папа увлекался всем этим. Но теперь он бросил нас, его жена теперешняя всего на полтора года старше меня.
БЕНГТ. А вам сколько?
НИНЕЛЬ (мнется). Ммм…
БЕНГТ (смеется). Можете не отвечать.

Между тем рисунок у художника наклевывается.

НИНЕЛЬ. Красиво у вас получается.
БЕНГТ. Паршиво. Сегодня совсем не ладится.

Берет рисунок и рвет его на клочки.

НИНЕЛЬ (вскрикивает). Ой! Ну зачем?
БЕНГТ (безжалостно). Я уйму своих работ уничтожил. И не сосчитать.
НИНЕЛЬ. Но зачем?
БЕНГТ. По праву художника.

Пауза.

НИНЕЛЬ. А можно посмотреть вашу мастерскую?
БЕНГТ. Да, но не сегодня. Когда у меня не идет работа, я сразу ложусь спать. Сейчас выпью полбутылки сухого и завалюсь.
НИНЕЛЬ. А вино для чего?
БЕНГТ. Без него уснуть не могу, бессонница. Завтра часикам к двенадцати приходите, покажу вам холсты.

На горке возникает силуэт сестры Нинель.

СЕСТРА. Нинка! Ну где ты? Мы тебя заждались!
НИНЕЛЬ. Мне надо идти.
БЕНГТ. Удачи.
НИНЕЛЬ. До завтра.

Назавтра с утра сестрички с бабушкой расселись за круглым дачным столом и неторопливо попивали чай.

СЕСТРА. Нин, помнишь Кирюшу?
БАБУШКА. А кто это?
НИНЕЛЬ. Еще б не помнить!
СЕСТРА. Он в школе с нами учился на класс старше меня и младше Нинки.
НИНЕЛЬ. По-моему, глупый парень.
СЕСТРА. Он кофе умел вкусный варить. Меня угощал.
НИНЕЛЬ. Ну ты нашла, что вспомнить!
СЕСТРА. Я б сейчас кофе лучше выпила.
БАБУШКА. Так сделай себе.
СЕСТРА. Нет, я хочу из зерен.
БАБУШКА. Сегодня куплю тебе.
СЕСТРА. А я потом уже не захочу.
БАБУШКА. Господи, сколько с вами мороки! Ну я все равно куплю, сама попью. Я тоже варить умею.
НИНЕЛЬ. А я люблю чай с пирожными.
БАБУШКА. Хочешь еще одно?
НИНЕЛЬ. Нет, бабуля, не хочу.
СЕСТРА. А с кем ты вчера на лужайке была?
НИНЕЛЬ. Тебе только скажи!
БАБУШКА. Девчата, давайте спокойнее.
НИНЕЛЬ. Я пойду пройдусь.
БАБУШКА. Дождись Ленку.
СЕСТРА. Пусть не ждет. Я еще чашку выпью. И с пирожным.
БАБУШКА. Чайник остыл, разогреть надо.
НИНЕЛЬ. Ну всё, я пошла.

Уходит. Бабушка включает чайник.

СЕСТРА. Она вчера с художником была, про которого ты рассказывала.
БАБУШКА. Я с ним близко не знакома. Про него говорят, что пьет беспробудно.
СЕСТРА. А жена у него есть?
БАБУШКА. Вроде был женат, но тут он совсем один.
СЕСТРА. Нинку всегда на приключения тянет.
БАБУШКА. Нина умная девочка.
СЕСТРА. Чайник!
БАБУШКА. Сейчас налью.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

ПРИБЫТИЕ ЙОАХИМА СТИЛЛЕРА

1079. ГАРРИ КЮМЕЛЬ, «ПРИБЫТИЕ ЙОАХИМА СТИЛЛЕРА», 1976
07.07.2021, среда, 04:34

Ну я вам доложу… Мощный фильмец. Третья картина Гарри Кюмеля, которую я увидел. Да, он тот еще сюрреалист. А сюрреализм это что? Это интересно смотреть и читать, упиваясь идиотизмом бытия, но невозможно интерпретировать. Хорошо, что тут сюрреализм идет рука об руку с психоанализом – хоть как-то смысл проясняется. 70-е годы, благополучный Антверпен, но в коллективном бессознательном свежи воспоминания о страшной войне. Некий скромный журналист замечает несколько не поддающихся логике событий. И жизнь его меняется. Он получает письма от Йоахима Стиллера, который жил то ли двадцать лет назад, то ли вообще в XVI веке. Как водится, журналиста окружают любопытные персонажи – старый букинист, деловой чиновник, негодяй-галерейщик, ну и шикарные фламандские девушки.

В фильме фигурирует старинная книга, где предсказан конец света, но журналиста сие не шибко пугает. Вот только Йоахим Стиллер никак не лезет из головы. Кругом развитый капитализм, сытая Бельгия. Можно и пивка хватануть, и в ресторан заглянуть. Но прошлое… Журналист еще помнит немецкие бомбежки. В детстве он был спасен от бомбы загадочным солдатом. А теперь не знает, куда деваться от наваждения или обсессии, если угодно. Вот вам и сытая Бельгия – благодатное поле для сюрреалистических экзерсисов.

Картина снята очень круто. Кюмель большой мастер. Довольно сложный монтаж, который прекрасно ложится под классную музыку. А часть музыки сыграна на карильоне, я впервые услышал этот инструмент – колокола, приводимые в действие клавишами. Безумно красиво. Да и вообще атмосфера здесь радует. Вот, например, возлюбленная журналиста – ну красавица же, да и только. Жаль, что красавица не всегда может спасти от обсессии. Но вы финала дождитесь – будет вам и швейцарский сыр, и дырявый мир.

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

БУДЖАРДИНИ И АГНЕССА
(Шутка из времен эпохи Возрождения)

БУДЖАРДИНИ. Ого! Вот это красавица! Плывет по мостовой, как утица; ага, и корзинка у нее в руке, там, должно быть, какая-то снедь. Судя по всему, это служанка: одежда на ней простая, хотя личико смазливое. Она, видимо, идет с рынка, несет съестное своей госпоже. Что ж, эти служанки по большей части дурочки; дай-ка я попытаю счастья. Сейчас я ее окликну и заведу беседу, а там уж поглядим. В любом случае я ничего не теряю; впрочем, держу пари, она передо мной не устоит — я ведь известный щеголь. Я сумею поймать ее впросак. Итак… Синьорина! Синьорина!
АГНЕССА. Ах!
БУДЖАРДИНИ. Позвольте мне, синьорина, взять у вас корзинку, она, чай, тяжелая. Я донесу ее, куда вы скажете.
АГНЕССА. Ах, это не стоит ваших забот, синьор.
БУДЖАРДИНИ. А все-таки дайте я проверю, насколько она тяжела. Что в ней?
АГНЕССА. Всего лишь ветчина и яблоки.
БУДЖАРДИНИ. Ну так давайте их сюда. Наверняка дорога ваша неблизкая.
АГНЕССА. Я премного вам, синьор, благодарна, но я донесу ее сама.
БУДЖАРДИНИ. Вот уж вздор! Неужто я не достоин того, чтобы помочь уставшей синьорине?
АГНЕССА. Я вовсе не устала.
БУДЖАРДИНИ. Вздор, вздор.
АГНЕССА. Нет-нет, я донесу корзинку сама.
БУДЖАРДИНИ. Однако ж куда вы направляетесь?
АГНЕССА. В дом мессира Пьомбо. Я его служанка.
БУДЖАРДИНИ. Пьомбо? Это часом не Пьомбо-живописец?
АГНЕССА. О нет. Мой господин ничем не занимается. Он живет на широкую ногу, поскольку у него есть на то средства.
БУДЖАРДИНИ. Вы, я вижу, не прочь посплетничать. Кстати, как вас зовут?
АГНЕССА. Агнесса.
БУДЖАРДИНИ. Недурно, очень недурно. Ну а я мессир Буджардини. Дайте мне, Агнесса, все же вашу корзинку. Путь неблизкий, и я во всяком случае развлеку вас беседой.
АГНЕССА. Вот, держите корзинку.
БУДЖАРДИНИ. Так-то лучше.
АГНЕССА. Вы, мессир Буджардини, вероятно, тоже живете на широкую ногу?
БУДЖАРДИНИ. О да! Я знаю толк в жизни. Но я вовсе не коптитель неба, как ваш господин.
АГНЕССА. Кто же вы?
БУДЖАРДИНИ. А я как раз таки живописец!
АГНЕССА. О, Мадонна! Вы прославленный художник?!!
БУДЖАРДИНИ. Да!
АГНЕСА. Уж не вы ли расписывали собор Санта-Мария-дель-Фьоре?
БУДЖАРДИНИ. А как же?
АГНЕССА. О, Мадонна!
БУДЖАРДИНИ. Я изрядно там поработал. Клянусь Богом, одних только подмастерьев у меня было семьдесят пять штук. Работа была тяжкой, но мне не привыкать к трудностям, да и заплатили мне порядочно. А уж когда я кончил работать, сам Папа пригласил меня к себе и накормил потрохами и мочеными сливами. Мы беседовали с ним на равных, он ничуть не зазнавался. Еще бы: я ведь отменный художник; так что обед у нас прошел на славу!
АГНЕССА. Мадонна! Вы знакомы с Папой!
БУДЖАРДИНИ. С кем я только не знаком!
АГНЕССА. Это большая честь для меня, что вы несете мою корзинку.
БУДЖАРДИНИ. Пустое!
АГНЕССА. Должно быть, ваша жизнь наполнена радостью, раз вы живописец…
БУДЖАРДИНИ. Моя жизнь протекает в трудах. Кроме холстов и кистей в моей жизни и нет ничего. Сегодня я вышел из мастерской, чтобы хоть сколько-то отвлечься от работы. Ох уж эта работа!
АГНЕССА. Вы и сейчас что-то пишете?
БУДЖАРДИНИ. Я пишу всегда. Я вам расскажу, пожалуй, о моем теперешнем замысле. Я пишу царицу амазонок Ипполиту. Она стоит возле дерев, утопая ногами в фиалках. Вы любите фиалки?
АГНЕССА. Ах, я от них без ума!
БУДЖАРДИНИ. Ну так вот. Я пишу Ипполиту для одного герцога, и сроки уже поджимают. Я написал и деревья, и фиалки, теперь осталось вписать туда саму Ипполиту. Но вот беда: я никак не могу найти для нее натурщицу!
АГНЕССА. Вот незадача!
БУДЖАРДИНИ. Да-с, но на счастье, милая Агнесса, сегодня я встретил вас. Лишь только мой взгляд упал на вашу фигуру и на ваше личико, меня озарило: вот Ипполита! Одним словом: хотите ли вы стать моей натурщицей?
АГНЕССА. О, Мадонна, какая честь!
БУДЖАРДИНИ. Что же здесь такого? Сейчас мы отнесем корзинку мессиру Пьомбо, а потом отправимся на натуру. Я должен буду более внимательно вас осмотреть.
АГНЕССА. Святые угодники, неужто это происходит со мной?
БУДЖАРДИНИ. Сегодня мы всего лишь устроим осмотр. А после вы будете мне позировать.
АГНЕССА. Да, но у меня нет костюма…
БУДЖАРДИНИ. К чему костюм? Царица амазонок Ипполита всегда ходила голышом.
АГНЕССА. Как голышом?
БУДЖАРДИНИ. В те достославные времена древним эллинам не нужна была одежда. Сам Зевс разгуливал в чем мать родила!
АГНЕССА. Вы хотите, чтобы я перед вами разделась?
БУДЖАРДИНИ. Полностью, милая Агнесса, полностью.
АГНЕССА. Нет. Решительно нет. Я никогда не разденусь перед посторонним мужчиной!
БУДЖАРДИНИ. Воспринимайте меня как лекаря. Вам ведь приходилось раздеваться перед лекарем?
АГНЕССА. Я отроду ничем не болела.
БУДЖАРДИНИ. И все же женщина не должна стесняться живописца.
АГНЕССА. Я поклялась Мадонне, что ни один мужчина, кроме моего мужа, не увидит меня без одежды. А мужем я пока не обзавелась.
БУДЖАРДИНИ. Это очень глупая клятва. Вы ведь просто прелесть. Подумайте только: когда картина будет готова, вас увидят тысячи флорентийцев!
АГНЕССА. Нет, я на это не пойду.
БУДЖАРДИНИ. Послушайте, но это же не я придумал, что Ипполита должна быть голой!
АГНЕССА. Как бы там ни было, а я не разденусь перед вами.
БУДЖАРДИНИ. Хорошо. Вы просто разденетесь среди дерев, а я закрою глаза.
АГНЕССА. А в чем же здесь смысл?
БУДЖАРДИНИ. Э… Погодите, я сейчас соображу, в чем смысл.
АГНЕССА. Между тем мы пришли.
БУДЖАРДИНИ? Так быстро? А у вашего мессира Пьомбо довольно большой дом… Ну так что? Я жду вас здесь?
АГНЕССА. Это ни к чему. Я ведь отказалась раздеваться.
БУДЖАРДИНИ. Ну и дура же вы, чтобы не сказать большего!
АГНЕССА. Прощайте.
БУДЖАРДИНИ. Не везет мне сегодня. Эх! Такую паву упустил!

… — 21.05.2016

НЕПРИЯТНАЯ ИСТОРИЯ

НЕПРИЯТНАЯ ИСТОРИЯ

Это случилось на выставке художника Лукьяна Хрущева. Собрался бомонд. Среди прочих был пятидесятилетний воротила Федор Карпович Ленивцев со своей женой-конфеткой в синем платье; она только что выпустилась из Академии художеств, была очень молода и свежа, платье очень ей шло. Некий длинноволосый нахал пялился на нее дольше, чем позволяют приличия, а когда Федор Карпович выразительно и гневно зыркнул в его сторону, тот не отвел взгляд, а продолжил смотреть чужой женщине прямо в глаза. Впрочем, Федор Карпович умел таких обламывать.

Он подошел к нахалу и зловеще спросил:
- Чего ты вылупился?
- Вас забыл спросить. Куда хочу, туда и смотрю.
- Ты смотри, как бы не огрести за такое.
- Сейчас обосрусь, дяденька.

Федор Карпович оценил обстановку. Драться в выставочном зале было нелепо. Как на грех, рядом ни одного мордоворота из свиты.
- Выйдем на улицу? – прошипел он, грустно прикидывая шансы на то, удастся ли начистить наглецу вывеску (Ленивцев не шибко умел боксировать).
- Не выйдем, – отвечал парень, пялясь в декольте жены.
- Кто ты такой-то? – ухватился за последнюю соломинку Федор Карпович.
- Прям я так тебе и рассказал.

Пришлось ретироваться, однако ж Ленивцев напоследок сфоткал нахальную рожу на телефон.

Дома он принялся с помощью специальной программы искать фотки парня в интернете. И не нашел ни одной. Облом-с.

Ну ладно. Через пару недель Ленивцев пошел к урологу, поскольку сообразно возрасту подозревал у себя простатит. И вы только представьте – урологом оказался этот самый нахал с выставки. Удача!

- Николай Родионович Петров! – не без торжества озвучил Ленивцев надпись на бейджике. – А вот теперь, Николай Родионович, погоди у меня!
Нахал между тем флегматично листал медицинскую карточку Ленивцева.
- Я очень удивляюсь, как с такими анализами вы служите на поприще супружеского долга. Из тех же анализов я делаю вывод, что ваша, пардон, импотенция не пройдет уж никогда.

Но Ленивцев его не слушал. Он вышел из кабинета, пробил через базу данных адрес наглого парня, и на завтрашний день из Фонтанки выловили труп сквернавца, а мотив убийства не установили, то был типичный глухарь.

…Простатит Ленивцеву вылечил седобородый профессор Шварцлозе. Ленивцев ликует!

07.01.2021

ПОРТРЕТ БУРЖУАЗИИ В ЧЕРНОМ

1001. ТОНИНО ЧЕРВИ, «ПОРТРЕТ БУРЖУАЗИИ В ЧЕРНОМ», 1978
07.12.2020, понедельничек, 02:54

Тысяча первая рецензия это как Тысяча и Одна ночь – глядите: я скоро Шехеризаду обгоню… Давненько я не смотрел красивых любовных костюмных мелодрам и классического фирменного итальянского кино. На картину мне дала наводку давняя приятельница Лена Карпова, которая знает толк в хорошем кино и в искусстве вообще. И я тут же посмотрел и вновь вспомнил эту ауру масштабных итальянских полотен, и отругал себя за то, что в последнее время как-то зациклился на французских амурных историях – впрочем, и то и другое хорошо.

Итак любовная мелодрама. Вообще-то можно и трагедией назвать, а то и памфлетом. Сама-то история несложная – женщина бальзаковского возраста (Зента Бергер) и юная красотка из обеспеченной семьи (Орнелла Мути) отбивают друг у друга красивого парня, пианиста, которому вроде светит большое будущее.

А теперь обратите внимание на название. «Портрет буржуазии в черном». Вспоминаются фильмы «Семейный портрет в интерьере» и «Скромное обаяние буржуазии». Да, определенное сходство есть, но чтобы проводить параллели, нужно сильно поломать голову, чего я делать не буду, а скажу о другом. Действие, друзья мои, разворачивается накануне Второй мировой войны. Режим Муссолини и всё такое. Прогрессивные итальянские режиссеры ради красного словца о таких вещах никогда не говорили. Раз накануне войны в Италии – значит и герои соответствующие. И оно так и есть – довольно подло себя ведут упомянутые персонажи. Поэтому и буржуазия в черном. Это только Марчелло Мастроянни и Софи Лорен, изображая итальянскую бедноту, были белые и пушистые.

А Орнелла Мути играет примерно то же, что и в фильме Дино Ризи «Комната епископа» – избалованная цаца, которая думает, что все кругом ей должны. Капризуля, что и говорить.

ЛЮБОВЬ

996. ГАСПАР НОЭ, «ЛЮБОВЬ», 2015
24.11.2020, вторник, 23:01

Любовь… Знаете, в этом фильме сказано много громких слов о любви. Хотите четкого определения – – – смотрите и обрящете. Много чего показано. Там мелькает фраза одного из героев, что круто было бы снять фильм и продемонстрировать истинные чувства. Этого здесь с избытком. Откровенные кадры делают картинку выпуклой, напряженной, красочной. И пафосной. Если любовь, то на полную катушку, зачем мелочиться? Это интересный подход, он вызывает эмоции, трогает нервные окончания. Вероятно, в наше время сие один из немногих путей к катарсису.

По большому счету побочные сюжетные линии отброшены. Есть любовь, и есть ревность, и ненависть, и чувство вины, и эйфория, и похмелье, и искупление, и стерта грань между добром и злом. В любви каждый за себя. Коль скоро ты оказался не у дел – пей горькую чашу до дна. Один шаг в сторону, и хрустальный шарик разбивается вдребезги. Любовь это жизнь, а жизнь жестока. Примерно так.

История мужчины и женщины показана задом наперед. Если верить википедии, это излюбленный прием Гаспара Ноэ. Чтобы не казаться предвзятым, скажу что прием работает. Герои проходят путь от трагедии к идиллии. Тут и там они обжигаются, ударяются, набивают шишки, но и ловят нешуточный кайф. Герои слегка схематичны, для пущего эффекта режиссер сделал их богемными художниками, которые мнят себя важными птицами на полях искусства, но на деле только и могут трахаться до одурения и принимать внутрь всякую дрянь. Ну понятно, за художниками наблюдать интереснее, особенно когда они молоды и их тела и души обнажены.

И да, действие разворачивается в Париже, отсюда определенный ассоциативный ряд, несмотря на скудность пейзажей.

САТИРИКОН ФЕЛЛИНИ

987. ФЕДЕРИКО ФЕЛЛИНИ, «САТИРИКОН ФЕЛЛИНИ», 1969
25.10.2020, воскресенье, 19:52

Что ж, написать рецензию на «Сатирикон» дело заманчивое, но трудновыполнимое. Судите сами: как возможно излагать словесами особенности киноязыка Маэстро? Ну, наверно, как-то возможно, да вот я не из тех, кто будет это делать. Вы представьте: Древний Рим, вереница колоритнейших фриков, иные появляются на экране лишь на миг, а запоминаются надолго. Или декорации… прелесть, что за декорации, и монтаж тоже, и диалоги, и всё вместе это мир Феллини, где не ухватишь основную идею за хвост. Ну что-то типа болезненно-педерастического периода, приведшего Рим к упадку… Чушь! Они там вовсе не болезненные, они плод фантазии. Как в «Алисе в Стране Чудес» – трахнутые на всю голову, но цветут и пахнут.

Тут вам Минотавр, морские разбойники, гермафродит, Поэт, колдун и колдунья, Актер, вельможи, матроны, обжоры, нимфоманка, вдова и солдат… Трое молодых людей бродят промеж сих существ, они авантюристы, им скучно сидеть в отдаленной провинции и выращивать капусту. И все время находят приключения на жопу. И вот, я мыслю, замысел берет начало в…

Феллини, который к концу 60-х любил побаловаться веществами, возлежал рядом с Джульеттой Мазиной и фантазировал. Сызмала был он начитанным человеком, мог черпать фантазии из Мировой Литературы. И пришли ему видения: все эти пираты и поэты. И родился замысел. Ну а дальше работа продюсеров и бухгалтеров, они выбили для Маэстро денег, и вот уж декорации построены, фрики загримированы, и Феллини у кинокамеры дрожит от творческого зуда. Так и появился этот знаковый фильм.

Там не все испорченные люди. Мне милее всего Поэт. Его история трагична, ему суждено умереть, но, умирая, он произносит отличные слова о том, что Поэзия бессмертна, о том что гениям принадлежит весь мир. Этот персонаж ненадолго царит в картине, но его языком Феллини сказал то, что он думал, в том числе и тогда, когда листал древний роман Петрония и искал пути для диалога с ним. И диалог получился, а дальше подключился зритель, и продолжение непременно последует. Таковы дороги Поэзии.

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

ШУРПА

Бока и Боссум разговаривали. А Боссум — злой, как опоссум. Он когда голодный, то всегда злой, как опоссум. И вот их разговор.

БОКА. Прыгыч говорит, что перепрыгнул через скамейку вдоль.
БОССУМ. Надо начистить ему яйца!
БОКА. А Костяныч сегодня шурпу приготовил.
БОССУМ. Ох, как я бы ему яйца начистил!
БОКА. У меня идея получше: пойдем к Костянычу и поедим шурпы.
БОССУМ. А водка у него есть? Ледяная русская водка!
БОКА. Нет, у него ледяная польская водка. Называется «Пан Брыкчинский».
БОССУМ. Сойдет.

Короче, они пошли к Костянычу есть шурпу. По дороге им попался голубь. Он рвал клювом хлебную корку. Друзья и тут не удержались от нотаций.

БОССУМ. Я бы тебе яйца-то начистил!
БОКА. Поддерживаю.
ГОЛУБЬ. За что?
БОССУМ. За твою голубиную породу.
ГОЛУБЬ (обиженно). А что?
БОКА. Засрали весь город, вот что!
БОССУМ. Вас Пикассо придумал. Дескать, голуби Мира. Был бы Пикассо жив, я б и ему яйца начистил.

Тут голубь вынул парабеллум и сказал:
— А за Пикассо, сука, ответишь.
Он не хотел убивать Боссума, он хотел его проучить. Ну и выстрелил ему в лодыжку, только кожицу оцарапал. Потом улетел.

Пришлось друзьям идти в травмпункт. Туда же полиция подгребла. До вечера проваландались. Но уж вечером Бока и Боссум поели шурпы вволю. Водка тоже не осталась без их внимания.

19.04.2017

КАРМЕН

979. КАРЛОС САУРА, «КАРМЕН», 1983
02.10.2020, пятница, 06:10

Вот говорят: «Ария Хосе из оперы Бизе», это ежели пошутить хотят. А чего тут шутить – будто они не знают, чем дело кончилось. Неуместно как-то. Или в другой раз говорят: «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте». Это тоже с иронией. Но какая же тут ирония? Тут Ромео и Джульетта померли, тут трагедия. А ведь говорят еще и так: «Ах, какая драма – “Пиковая дама”», и это совсем ни в какие ворота не лезет. Человек из-за пиковой дамы с ума сошел, а они ерничают. Но таков фольклор любителей искусства – средство самоуспокоения: дескать, в некоторых текстах все довольно печально, ну и пусть; авось, с нами такого не случится.

Фильм Карлоса Сауры перенасыщен танцами и музыкой. Помимо музыки Бизе звучат пьесы Пако де Люсии, он играет в фильме самого себя и, разумеется, играет на гитаре, да так, что просто мурашки по коже бегут. Роль хореографа и заодно Хосе исполняет прославленный Антонио Гадес, он же выступает как соавтор сценария. Кармен играет неизвестная мне Лаура дель Соль. В общем, сюжет фильма сводится к тому, что хореограф задумал поставить «Кармен» и ищет девушку на роль цыганки. И находит другим девушкам на зависть. А дальше режиссер влюбляется в танцовщицу и реальность сливается со спектаклем. В реальности они ругаются и спорят, произнося слова, а потом – раз! и начинают танцевать.

Танцуют шикарно. Все хореографические номера поставлены – просто глаз не оторвать. Кармен тоже очень убедительна. Она поначалу самоуверенная девчонка, которая получила главную роль и готова всем доказать, что роль сию потянет. Потом становится обольстительницей (ее танец буквально сводит с ума), ну и далее по сюжету. А мужчины, которые сражаются за пылкий взгляд ее очей тоже как на подбор – худощавые, высокие, гордые испанцы. И все танцуют, и все страдают, но вот морок рассеивается, и им приходится возвращаться в обыденность, где Кармен ведет себя не менее провокационно.

Ну вот, друзья, как мог обрисовал увлекательную и очень красивую картину Карлоса Сауры. Очень рекомендую. Горячий народ испанцы, что тут скажешь!