Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

ОТСТАВНОЙ СОЛДАТ И РАССТРИГА

ОТСТАВНОЙ СОЛДАТ И РАССТРИГА

Встретились на большой дороге отставной солдат и монах-расстрига. А вдвоем-то веселее скудные харчи делить. Побратались да пошли вместе.

- Ты куда идешь? – спросил расстрига.
- В Торжок. Хочу все свое жалованье там прокутить. Ужо задам пороху!
- Ну и я с тобой.
Прошли они в молчании две версты, и солдат говорит:
- Вот помню я, стояли мы под Муромом без дела, так штабс-капитан нас в монастырь тамошний согнал – пастернаки полоть. А монахи ж где были?
- Вестимо. Монахи по кельям храпели.
- А на что вам, монахам, барыши? Деньги ить можно только на две вещи спускать, на водку да на баб. А вам баб ети нельзя, а без баб водка не в радость.
- То дело кажешь. Потому я и расстригся. Чичас прибудем в Торжок, я тебе покажу, кто до баб злее.

Ну ладно. Пришли в славный град Торжок. Идут эдакими козырями по главной улице. Тут их одна купчиха в окне заприметила, у коей муж за три моря по купецким делам в Индию ушел. Она их кличет:
- Соколики! Чай устали! Давайте ко мне на постой.

А купчиха, Наталья Прововна, то-то ладная была женщина! Нет, братцы, натурально, все стати при ней – аж глаз радуется. Солдат и расстрига мигом смекнули, что дальше и идти-то не надобно.

- Ну дай нам, хозяюшка, водки спервоначалу. Желаем анисовой.
- Есть у меня анисовая, а вот есть ячменная – из аглицких земель. Виски называется. Муж ею торгует.
- Тю! – это расстрига сказал. – Англичане супротив нашего водку хлебать не умеют. Ихний виски это, скажу с вашего позволения, кот начихал. Мне анисовой.
А солдат противного мнения был.
- Ничегошеньки подобного! Да знаешь ли ты, расстрига, что мне аглицкий Веллингтон руку жал? Я виски буду.

А солдат, хоть и брав, но брюхо у него не луженое. Опрокинул чарку и повалился в обморок. Купчиха запричитала.

- Французская болесть, – со знанием дела сказал расстрига, поглаживая одной рукой свою бороду, а другой – жопу купчихину.
- Так что ж делать? – испуганно спросила купчиха, которой ой как не хотелось, чтоб в ее дому двухэтажном гость помер.
- Воздуся ему нужны. Надобно сисями у его по щекам пошлепать.

Купчиха послушалась, выудила то, чем была богата, и давай наяривать.
- Не так. Давай я их в руки возьму, мне сподручнее шлепать будет.

Вскоре и солдат очнулся, а быль моя о том, что к женскому полу подход нужон, а иногда и хитрость русская.

01.02.2020

ЮДИФЬ И ОЛОФЕРН. СЦЕНЫ 1 - 2

1. СОЛДАТЫ

По дороге из города Ветилуи спешит служанка Юдифи Иола. Какие были дороги в Библейские времена? – то-то и оно: грязь (хоть и лето), по обе стороны шиповник и репей, приблудный мул поглощает их с жадностью, а Иола ступает босыми ногами, перешагивая через трупы залетных прохожих – этот пронзен копьем, и обломок древка торчит из спины; тот получил по башке камнем… – ну веселые времена, что скажешь, а за плечами у Иолы мешок, там мех с вином, козий сыр, хлебцы… У входа в лагерь Олоферна ее тормозит солдат, двое других с ленцой на нее поглядывают. Солдат без спросу лезет Иоле под накидку и теребит пальцами сосок, потом спрашивает…

СОЛДАТ. Кто ты, дева?
ИОЛА. Служанка своей госпожи.
СОЛДАТ. Чего ж тебе нужно?
ДРУГОЙ СОЛДАТ. Отведать нашего мяса! (Хохочет.)
СОЛДАТ. Спокойно. Говори, девушка.
ИОЛА. Моя госпожа знает, что нужно. Я лишь несу ее пищу.
СОЛДАТ. А где госпожа?

На пустом месте возникает Юдифь, буквально из воздуха. Солдаты смущены ее красотой.

ЮДИФЬ. Пропусти нас, ассириец. Или доложи Олоферну, что здесь честная вдова Юдифь из Ветилуи, которая хочет на словах передать ему нечто важное.
ДРУГОЙ СОЛДАТ. А с чего нам выполнять твои просьбы? Есть занятия поинтересней. Ты так не думаешь, красавица?
СОЛДАТ. Помолчи! (Третьему солдату) Ступай и передай всё, что слышал и видел.

Третий солдат уходит.

СОЛДАТ. Так ты местная?
ЮДИФЬ (просто). Да.
ДРУГОЙ СОЛДАТ. Скоро все местные женщины будут брошены нам под ноги, когда мы будем отдыхать на развалинах этого городишки.
СОЛДАТ. Что ты скажешь на это?
ЮДИФЬ. Может, да, а может, и нет.
ДРУГОЙ СОЛДАТ (распаляясь). Что значит «нет»? Да знаешь ли ты, сколько городов было стерто с лица земли под копытами наших скакунов?!!
ЮДИФЬ. Это говорит только об одном.
СОЛДАТ. О чем же?
ЮДИФЬ. Вы искушаете Господа для услады своего царя.
ДРУГОЙ СОЛДАТ. Ха-ха! Это слишком мудрено!
СОЛДАТ (обращаясь к Иоле). А ты, служанка? У тебя есть мнение?
ИОЛА. Мы не знаем наперед того, что будет. Чем бахвалиться, лучше молиться.
ДРУГОЙ СОЛДАТ. До чего с вами скучно! Если вы так же будете говорить с Олоферном, он погонит вас прочь.
ЮДИФЬ. Я готова смириться с этим.

Входит Вагой, евнух Олоферна.

ВАГОЙ. Ступайте за мной, женщины. (Всматриваясь в лицо Юдифи) Мне не соврали: таких красавиц надо поискать.

Вагой, Юдифь и Иола удаляются.

ДРУГОЙ СОЛДАТ. Ну и нагнала же она тоски. Красивая женщина должна уметь веселиться. Тьфу!
СОЛДАТ. Передай мне мех с вином.

2. ОЛОФЕРН

Олоферн кормит яблоком с ладони белого жеребца и поглаживает густую черную бороду. Вокруг стоят шатры, солдаты там и сям развалились в самых произвольных позах – отдыхают. Вагой подводит Юдифь к Олоферну, Иола остается в стороне.

ОЛОФЕРН. Зачем ты пришла, вдова из Ветилуи?
ЮДИФЬ. Чтобы увидеть того, в чьих руках моя жизнь.
ОЛОФЕРН. Не пытайся меня задобрить и не воображай, будто поразила меня своей красотой. Говори коротко и ясно. Чего ты хочешь?
ЮДИФЬ. Я ценю твою трезвость, Олоферн. Позволь мне остаться на несколько дней здесь.
ОЛОФЕРН. Зачем?
ЮДИФЬ. Скоро наступит благоприятный день для атаки Ветилуи.
ОЛОФЕРН. Он наступит тогда, когда этого захочу я.
ЮДИФЬ. Так-то так, но послушай. Скоро граждане совсем истомятся от жажды и опустошат запасы вина в храме. Того вина, которое предназначено для жрецов.
ОЛОФЕРН. И что?
ЮДИФЬ. Пить жреческое вино это грех, и граждане знают это. Они будут подавлены. Вот тогда-то лучше всего и напасть на них.
ОЛОФЕРН. Допустим. Есть ли еще что-то, что ты хочешь сказать?
ЮДИФЬ. Разреши мне со служанкой остаться в лагере. Я не стану в тягость. Изредка мы будем совершать омовения и молитвы, а своя еда у меня с собой.
ОЛОФЕРН. Ты хочешь спастись?
ЮДИФЬ. Это ведь естественное желание?
ОЛОФЕРН. Понимаю. Вагой!

Появляется Вагой.

ОЛОФЕРН. Они будут жить у нас. Проводи их в шатер. (Юдифи) А за совет спасибо. Пусть ты и не смыслишь ничего в военном искусстве, но рассуждаешь ты трезво.
ВАГОЙ. Будет исполнено, господин. Женщины, ступайте за мной!

Олоферн продолжает кормить жеребца. По его лицу видно, что Юдифь произвела на него впечатление.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

ЧЕРЕСПОЛОСИЦА

ЧЕРЕСПОЛОСИЦА

В те дни, когда Добробасов бывал пьян, он дразнил жену.
- Ага! Первая ткачиха козьего батальона, вместо лампасов – Адидас.
Жена, хоть и не обижалась, но и в обиду себя не давала.
- Видишь вот – последняя бутылка пива?
- Вижу.
- А видишь – раковина?
- Зрю.
- А видишь, как я выливаю драгоценное пиво в раковину?
- Ишь, стрекоза.
Добробасову было плевать, поскольку под тахтой он держал заначку – потную бутыль самогона из деревни Зебрино.

Вот как-то после такой перепалки жена умотала к косметичке, а Добробасов – кум королю – полез под тахту.

Увы. Бывают в жизни людей и огорчения, даже в жизни таких весельчаков, которые дразнят жен первыми ткачихами козьего батальона.
- Это я ткачиха, – сказал кто-то под тахтой.
- Чего-чего-с?
- Ты про хоббитов смотрел? Я исполинская паучиха, тку суровую паутину, а самогон я выпила, а тобой закушу.
И впрямь – нечто неприятное с щупальцами шевелилось рядом с Добробасовым.

А все ж таки пьяному море по колено.
- Мне ль тебя бояться? Я сейчас вылезу из-под тахты, возьму швабру и буду тебя тыкать.
- Ты никогда уж не вылезешь из-под тахты, – стараясь говорить замогильным голосом, донесла до него простую мысль страшная самка паука.

- А ты часом не заколдованная принцесса? А то я не побрезгую – поцелую тебя, ты скинешь шкурку и обратишься в сочную деву.
- Нет, я не заколдованная принцесса.
Это было досадно слышать. Последний козырь Добробасова был бит и, видать, предстояла погибель.

- Дай хоть покурить перед смертью, – попросил он, – махорочки дай мне русской, сделаю напоследок две добрые тяжки.
- И этого не дам. – Паучиха умела обломать мужчину по полной.
- Откуда ты взялась такая вредная?
- Я суть материализация… в общем, искусственный интеллект умеет генерировать… да надо ли тебе знать? Все равно не поймешь. Все мозги пропил.
- И то верно.
- Ладно. Хватит базарить, – подытожило мерзкое насекомое.

Скушав Добробасова, паучиха выползла из квартиры подышать свежим воздухом и тут же попала под мусороуборочную машину. Вот дура! Значит есть шанс, что в решающей битве между монстрами и хомо сапиенс человечество одержит верх. Если самогоном злоупотреблять не будет.

16.02.2021

ПЛАТОН И МАРТЫН

ПЛАТОН И МАРТЫН

ПЛАТОН. Так сколько же тебе нужно денег, Мартын, для полного счастья?
МАРТЫН. Да и немного вовсе, но вдоволь.
ПЛАТОН. Это как?
МАРТЫН. А вот: чтоб на бензин хватало, на пиво чешское, да жену раз в месяц в ресторан али в театр вывести. А боле не надобно.
ПЛАТОН. Но это совсем немного.
МАРТЫН. Так ведь ежели много будет, то отымут.
ПЛАТОН. Ну, положим, не отнимут. Кто ж отнимет, когда ты наш человек?
МАРТЫН. Да мало ли лихих людей.
ПЛАТОН. Они не посмеют. Ты теперь с нами.
МАРТЫН. Хоть и с вами, а всё боязно: лихие люди и не посмотрят, что я с вами, сунут ножик в брюхо, а денежки унесут.
ПЛАТОН. Какой-то ты, Мартын, пугливый.
МАРТЫН. Я уж пятьдесят годков небо копчу, научился кое-чему.
ПЛАТОН. Или дурачком прикидываешься?
МАРТЫН. У меня, ваше благородие, душа и вовсе без пуговиц. Вот я весь перед вами.
ПЛАТОН. Ну ладно, этот вопрос мы решим. Будет у тебя дом с мезонином.
МАРТЫН. Благодарствую за щедроты ваши.
ПЛАТОН. Ну тогда расскажи, где красный комиссар прячется.
МАРТЫН. Вестимо где: в подполе у старухи Изергиль.
ПЛАТОН. Гм.
МАРТЫН. Истинно так.
ПЛАТОН. Странно, Мартын, что ты вот так просто нам секрет выболтал.
МАРТЫН. А чего мне? Комиссар мне не кум, не сват. Мне на него вообще насрать, извинюсь за скоромное словцо.
ПЛАТОН. Ну добро. Сейчас я выдам тебе пятьсот рублей.
МАРТЫН. Я люблю рубли. Я их люблю больше, чем копейки, хотя и копейки люблю.
ПЛАТОН. Вот я сейчас пошлю туда унтера, и коли он сыщет комиссара, я тебе еще пятьсот прибавлю.
МАРТЫН. А вот тут, ваше благородие, загвоздка.
ПЛАТОН. Какая еще загвоздка?
МАРТЫН. Не сыщет он его.
ПЛАТОН. Как же не сыщет, если ты местоположение указал?
МАРТЫН. Ваш унтер еще со вчерась на березе висит.
ПЛАТОН. Вот так новости! Это кто ж его повесил?
МАРТЫН. Красные дьяволята.
ПЛАТОН. Постой. Ты чего-то недоговариваешь.
МАРТЫН. Так вы спросите, а я отвечу.
ПЛАТОН. Какие, к дьяволу, красные дьяволята?
МАРТЫН. Неуловимые мстители.
ПЛАТОН. Какие, на хрен, мстители?
МАРТЫН. Ну как же? Яшка-цыган. Даниил. Ишшо Валерий и Ксанка.
ПЛАТОН. Вот что, Мартын, я таким макаром тебе денег не дам. Говори ясно. Откуда они взялись?
МАРТЫН. Да вот взялись, бес бы их побрал. А откуда – никто не знает. На то они и дьяволята.
ПЛАТОН. А отчего ж мне не донесли?
МАРТЫН (гордо). А у нас в деревне доносчиков нету.
ПЛАТОН. Ну вот ты же мне докладываешь.
МАРТЫН. В семье не без урода, а я энтый урод и есть. Пропадай моя телега, все четыре колеса!
ПЛАТОН. Тогда говори яснее, не то сейчас кликну Парамошку, и он тебя отстегает по жопе.
МАРТЫН. Оно б мне, может, и на пользу пошло, да вот только Парамошка ваш в плоруби утоп.
ПЛАТОН. Откуда у тебя такая информация?
МАРТЫН. Да уж вся деревня знает и ругается: мертвец в плоруби, сома даже промышлять нельзя и воду для бани черпать.
ПЛАТОН. Ты почто, дурак, мне зубы заговариваешь?!!
МАРТЫН. А чего я? Это Яшка-цыган его утопил.
ПЛАТОН. Вот паскудство!
МАРТЫН. Еще бы!
ПЛАТОН. Больно ты дерзок. Соберу-ка я взвод да велю тебя расстрелять.
МАРТЫН. А вы плетень на дворе дедушки Мазая видели?
ПЛАТОН (гневно). Да хрена ли мне этот плетень!
МАРТЫН. Вот и зря. Там на каждой жерди голова насажена – то солдатики из вашего взвода.
ПЛАТОН. Не верю, дурак!
МАРТЫН. Так пока вы тут три ночи сидели и географические карты разрисовывали, красные дьяволята весь ваш белый отряд извели, не извольте гневаться.
ПЛАТОН (в отчаянии). Это были контурные карты!
МАРТЫН. А по мне хоть игральные с фотками голых баб.
ПЛАТОН. Мне учитель по географии неуд влепит!
МАРТЫН. Он вам еще и тыкву в жопу засунет.
ПЛАТОН (плачет). Но почему?!!
МАРТЫН (холодно). Потому что вы шут гороховый, а не офицер.

28.11.2020

ИСТОРИЯ ЮДИФИ И ОЛОФЕРНА (НАБРОСОК)

1

По дороге из города Ветилуи спешит служанка Юдифи Иола. Какие были дороги в Библейские времена? – то-то и оно: грязь (хоть и лето), по обе стороны шиповник и репей, приблудный мул поглощает их с жадностью, а Иола ступает босыми ногами, перешагивая через трупы залетных прохожих – этот пронзен копьем, и обломок древка торчит из спины; тот получил по башке камнем… – ну веселые времена, что скажешь, а за плечами у Иолы мешок, там мех с вином, козий сыр, хлебцы… У входа в лагерь Олоферна ее тормозит солдат, двое других с ленцой на нее поглядывают. Солдат без спросу лезет Иоле под накидку и теребит пальцами сосок, потом спрашивает…

СОЛДАТ. Кто ты, дева?
ИОЛА. Служанка своей госпожи.
СОЛДАТ. Чего ж тебе нужно?
ДРУГОЙ СОЛДАТ. Отведать нашего мяса! (Хохочет.)
СОЛДАТ. Спокойно. Говори, девушка.
ИОЛА. Моя госпожа знает, что нужно. Я лишь несу ее пищу.
СОЛДАТ. А где госпожа?

На пустом месте возникает Юдифь, буквально из воздуха. Солдаты смущены ее красотой.

ЮДИФЬ. Пропусти нас, ассириец. Или доложи Олоферну, что здесь честная вдова Юдифь из Ветилуи, которая хочет на словах передать ему нечто важное.
ДРУГОЙ СОЛДАТ. А с чего нам выполнять твои просьбы? Есть занятия поинтересней. Ты так не думаешь, красавица?
СОЛДАТ. Помолчи! (Третьему солдату) Ступай и передай всё, что слышал и видел.

Третий солдат уходит.

СОЛДАТ. Так ты местная?
ЮДИФЬ (просто). Да.
ДРУГОЙ СОЛДАТ. Скоро все местные женщины будут брошены нам под ноги, когда мы будем отдыхать на развалинах этого городишки.
СОЛДАТ. Что ты скажешь на это?
ЮДИФЬ. Может, да, а может, и нет.
ДРУГОЙ СОЛДАТ (распаляясь). Что значит «нет»? Да знаешь ли ты, сколько городов было стерто с лица земли под копытами наших скакунов?!!
ЮДИФЬ. Это говорит только об одном.
СОЛДАТ. О чем же?
ЮДИФЬ. Вы искушаете Господа для услады своего царя.
ДРУГОЙ СОЛДАТ. Ха-ха! Это слишком мудрено!
СОЛДАТ (обращаясь к Иоле). А ты, служанка? У тебя есть мнение?
ИОЛА. Мы не знаем наперед того, что будет. Чем бахвалиться, лучше молиться.
ДРУГОЙ СОЛДАТ. До чего с вами скучно! Если вы так же будете говорить с Олоферном, он погонит вас прочь.
ЮДИФЬ. Я готова смириться с этим.

Входит Вагой, евнух Олоферна.

ВАГОЙ. Ступайте за мной, женщины. (Всматриваясь в лицо Юдифи) Мне не соврали: таких красавиц надо поискать.

Вагой, Юдифь и Иола удаляются.

ДРУГОЙ СОЛДАТ. Ну и нагнала же она тоски. Красивая женщина должна уметь веселиться. Тьфу!
СОЛДАТ. Передай мне мех с вином.

2

Олоферн кормит яблоком с ладони белого жеребца и поглаживает густую черную бороду. Вокруг стоят шатры, солдаты там и сям развалились в самых произвольных позах – отдыхают. Вагой подводит Юдифь к Олоферну, Иола остается в стороне.

ОЛОФЕРН. Зачем ты пришла, вдова из Ветилуи?
ЮДИФЬ. Чтобы увидеть того, в чьих руках моя жизнь.
ОЛОФЕРН. Не пытайся меня задобрить и не воображай, будто поразила меня своей красотой. Говори коротко и ясно. Чего ты хочешь?
ЮДИФЬ. Я ценю твою трезвость, Олоферн. Позволь мне остаться на несколько дней здесь.
ОЛОФЕРН. Зачем?
ЮДИФЬ. На днях наступит благоприятный день для атаки Ветилуи.
ОЛОФЕРН. Он наступит тогда, когда этого захочу я.
ЮДИФЬ. Так-то так, но послушай. Скоро граждане совсем истомятся от жажды и опустошат запасы вина в храме. Того вина, которое предназначено для жрецов.
ОЛОФЕРН. И что?
ЮДИФЬ. Пить жреческое вино это грех, и граждане знают это. Они будут подавлены. Вот тогда-то лучше всего и напасть на них.
ОЛОФЕРН. Допустим. Есть ли еще что-то, что ты хочешь сказать?
ЮДИФЬ. Разреши мне со служанкой остаться в лагере. Я не стану в тягость. Изредка мы будем совершать омовения и молитвы, а своя еда у меня с собой.
ОЛОФЕРН. Ты хочешь спастись?
ЮДИФЬ. Это ведь естественное желание?
ОЛОФЕРН. Понимаю. Вагой!

Появляется Вагой.

ОЛОФЕРН. Они будут жить у нас. Проводи их в шатер. (Юдифи) А за совет спасибо. Пусть ты и не смыслишь ничего в военном искусстве, но рассуждаешь ты трезво.
ВАГОЙ. Будет исполнено, господин. Женщины, ступайте за мной!

Олоферн продолжает кормить жеребца. По его лицу видно, что Юдифь произвела на него впечатление.

3

Олоферн отдыхает в шатре. Вечер. Он поднимается с ложа, меряет шатер ногами, задумчиво проводит пальцем по кривому мечу на стене, потом берет меч, точильный камень и начинает затачивать оружие. Наконец ему это надоедает.

ОЛОФЕРН. Вагой!
ВАГОЙ. Я здесь!
ОЛОФЕРН. Где женщины из Ветилуи?
ВАГОЙ. Они плещутся в ручье, там где растет мелкая пихта.
ОЛОФЕРН. Я хочу посмотреть. Сопроводи меня, только бесшумно.
ВАГОЙ. Слушаюсь.

Юдифь и Иола омывают друг дружку водой из ручья. Их лица беспечны; вдруг Юдифь настораживается.

ЮДИФЬ. Это ты, Олоферн? Ты подглядываешь за нами, подобно двенадцатилетнему безбородому юнцу?
ИОЛА. Ах! (Пытается прикрыться.)
ОЛОФЕРН. И что с того?
ЮДИФЬ. Разве мало наложниц в твоем обозе?
ОЛОФЕРН. А ты остра на язычок. Я веду себя так, как считаю нужным.
ЮДИФЬ. Но это недостойно взрослого мужа.
ОЛОФЕРН. А тебе не пристало меня стесняться, ибо ты сама заметила, что твоя жизнь в моих руках.
ЮДИФЬ (насмешливо, не пряча наготы). Скажи, а что сделал бы с тобой твой господин Навуходоносор, если бы ты подглядывал за его женами.
ОЛОФЕРН. Он велел бы меня ослепить.
ЮДИФЬ. Не в моих силах свершить с тобой подобное.
ОЛОФЕРН. Быть может, это в твоих желаниях?
ЮДИФЬ. Я прошу тебя удалиться, Олоферн!
ОЛОФЕРН. Я повинуюсь, вдова, но послушай: ты меня раззадорила. После омовения приходи в мой шатер. Мы будем пить, есть и веселиться. Вагой и Иола будут нам прислуживать. Ты придешь?
ЮДИФЬ. Да, как только обсохнут мои волосы.
ОЛОФЕРН. Добро.

Олоферн и Вагой уходят.

4

Шатер Олоферна. Олоферн и Юдифь возлежат на ложе перед большим подносом с яствами. Иола нарезает хлебцы, Вагой разделывает баранину. Олоферн и Юдифь весело смеются.

ОЛОФЕРН. У меня не выходят из головы изгибы твоего тела.
ЮДИФЬ (кокетливо). Всему свое время, мой господин.
ОЛОФЕРН. Нынче ночью ты моя госпожа! Вагой, живо налей мне еще вина!
ЮДИФЬ. Вагой, это мясо от белого или от черного барашка?
ОЛОФЕРН. Отвечай, Вагой!
ВАГОЙ. От черного.
ОЛОФЕРН. Почему ты не обратился к ней как к моей госпоже?
ВАГОЙ. От черного, о госпожа!
ЮДИФЬ. Это дурно.
ОЛОФЕРН. Ты слышал, Вагой?
ВАГОЙ. Но от чего же, о госпожа?
ЮДИФЬ. Перед любовными утехами не принято вкушать мяса черных баранов.
ВАГОЙ. Я впервые слышу об этом.
ОЛОФЕРН. Конечно! Ты же евнух! Ты был оскоплен еще в детстве.
ЮДИФЬ (капризно). Олоферн! Пусть он пойдет и зарежет белого ягненка!
ОЛОФЕРН. Поторопись, Вагой!
ВАГОЙ. Я повинуюсь госпоже. (Уходит.)
ЮДИФЬ. Положи мне голову на колени, Олоферн. О, какие у тебя густые волосы!
ОЛОФЕРН. Ты источаешь пьянящий аромат, Юдифь, а вино сделало меня совсем слабым.
ЮДИФЬ. Найди отдохновение. (Гладит волосы Олоферна.) Он уснул, Иола. Дай мне меч.

Иола без единого слова вкладывает меч в руку Юдифи.

ЮДИФЬ. Раз! Два! Всё! Я убила его! Людям Ветилуи нечего бояться. Клади голову в корзину, Иола, и пойдем отсюда.

В ночи женщины покидают шатер.

ИСТОРИЯ ДЕНЩИКА ЧИХЦОВА. ЧАСТЬ 3. ОКОНЧАНИЕ

Чихцов, прибыв домой и облобызав родного брата со всеми его домочадцами, не стал расходовать себя на лирические отступления, а перешел к делу:
- Я 18 лет тянул лямку; помнишь, брат? Помнишь, как меня отдавали в солдаты, а ты остался здесь? Теперь это поганое время ушло, и я уж ничего не буду работать. Я сам выберу себе горницу, буду лежать и курить трубку, а ты корми меня досыта и пои вдоволь. 18 лет в солдатах это тебе не на печи с бабой… Посему на харч не скупись и вели всем своим, чтоб относились с почтением. Я тут твоим детям гостинцев привез, да вижу: они уж взрослые – – стало быть, я сам свой сахар и сгрызу. А теперь живо режьте кур и варите щи – – – жрать хочу.

Брат только в затылке поскреб. Всё было правдой – 18 лет назад в солдаты ушел не он. Теперь предстояло всячески потакать служивому, чего делать не хотелось, но требовала справедливость. Брат послал сноху забить и ощипать трех кур, вынул из-за печки бутыль самогону и устроил Чихцову пир, после чего Чихцов выбрал себе горницу, в которой проживали сын со снохой, велел им искать другого угла, завалился на лежанку, сунул в рот трубку и начал праздную жизнь.

Он хорошо зажил – вот странная штука: деревенский воздух пошел ему на пользу, и в полгода чахотка исчезла сама собой, Чихцов больше не харкал кровью, и ушла боль из груди. За это время он не ударил пальцем о палец, все лежал, курил, да изредка выходил на улицу, где рассказывал любопытным байки из солдатской жизни.
Вокруг него собирались лишь самые молодые хлопцы и еще девяностолетний дед Парфен, прочие деревенские мужики держали Чихцова вовсе за бесполезного человека, в чем были абсолютно правы. И вот что рассказывал своей аудитории Чихцов:

- За нашей деревней лежит, как известно, Николаевка, а дальше – – – непролазный лес, и ежель туда поглубже зайти, то стоит там изба на курячьих ногах, а в ней баба яга, которая жрет человечину, но бравых парней не трогает, я у ней ночевал и цел остался. Еще дальше – – Санктпетербург, там на деревьях растут маковые пироги да колбасы, а по улицам сам-друг государь прогуливается под ручку с государыней. И знает он кажного своего солдата по имени и всячески того опекает и сладкой водкой поит. Дальше – – Польша, там русских уважают и все девки задаром им дают. Но еще лучше в Турции, которая лежит сразу за Польшей. Мужики там все с песьими головами, и ихним бабам это не по нраву, посему они тоже любезничают с нашим братом, а ходят они и вовсе голые, ибо жарко в этой самой Турции…
- Неужто бабы голыми ходят? – спрашивал Чихцова косой паренек Яшка, и слюна капала с его губы.
- Да брешет он! – смеялся дед Парфен. – Тьфу на его слова.
- А ты сходи да посмотри, – огрызался Чихцов и важно дымил трубкой, а Яшка, веря ему, сидел и думал, что выйдет ему год, и пойдет он в солдаты – с бабами баловаться и маковых пирогов есть вдоволь.

Прошло несколько лет. Чихцов перебрался жить к вдове кузнеца Ефрема Зайцева, чем очень обрадовал своего брата. В один из ноябрьских дней на главной улице показался всадник – – то был дворянин в сером дорожном сюртуке и с босым лицом.
- Где мне тут найти Митрофана Чихцова? – спросил он у снявшего перед ним шапку мужика.
- Сейчас за ним сбегаю!
Вскоре пришел испуганный Чихцов, а с ним и прочий люд; всем было любопытно, что теперь станет с бывшим солдатом.
- Ты Чихцов? – спросил дворянин.
- Я, – еле выдавил тот.
- Письмо тебе. Ты, чай, читать не умеешь; я зачту.
И дворянин, вынув бумагу, прочел следующее:

«Здорово, брат Чиха! Если мое письмо у тебя, значит меня застрелил сосед Мокроусов, с которым у меня завтра дуэль. Что делать? – жизнь копейка; я, конечно, думаю, что я сам его застрелю, но случается всякое. Отрадно мне вспомнить, Чиха, те славные деньки, когда мы вместе тянули лямку. Помнишь ли ты, как коротали мы ночи за водкой; ты славно мне служил. Ты, небось, всё куришь свою трубочку, куряка эдакий? Ну и на здоровье. А у меня, видишь, ссора с канальей Мокроусовым, но мне к ссорам не привыкать. А помня твою добрую службу, положил я завещать тебе денег, как доброму товарищу, их доставит мой друг помещик Белянов. Получи же от него пять тысяч серебром и прощай навеки, потому как письмо у тебя, а стало быть, я уже мертв.

Твой барин,
Алексей Еломский».

- А вот и деньги, Чихцов, – сказал Белянов, отстегнул от седла две кожаные сумки, бросил их наземь и ускакал прочь.

Март, 2020

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

Жил дядя Антип, пятидесяти лет. Был у него шебутной племяш, он нигде не учился и нигде не работал. Раз дядя Антип пил пиво, а племяш попросил глоточек. А дядя Антип сказал:

- Вот покажешь мне свой дембельский альбом, тогда я с тобой две поллитры раздавлю. А не будет дембельского альбома - не будет и серьёзных напитков.
И закурил Кент Восьмерочку.

Племяш попросил затянуться. Дядя Антип ему на это:
- У нас в десантуре старшина говорил: кто делает семь раз подъём с переворотом, тот потом идёт курить. И это было справедливо. Это, брат, десантура.

И так этот дядя Антип надоел племяшке, что тот угнал у соседа мотоцикл и дернул в Хельсинки на концерт Rolling Stones. В Хельсинки он очаровал шведку Гуниллу, и она провела его за сцену, потому что была аккредитована.

А там Кит Ричардс сворачивал косяк.
- Дай кропалик!
- Сможешь на гитаре сыграть "Prodigal Son", тогда дам.

Одним миром мазаны русские десантники и аглицкие рокеры!

ТАБАЧКОМ ЛИ НЕ БОГАТ

Табачком ли не богат
Или просто в канотье,
Шел по берегу солдат,
И уду он нес в руке.

Тихо. Сел на бережку,
Фляга с водкой, белый хлеб,
Черный ворон на дубу
Прокричал ему: «Привэ-эт!»

Рыбки ходят косяком,
То подлещик, то карась,
Их в сметану б, сволочей…
Так идет за часом час.

А фантазия его
Разошлась уже вовсю:
Барыня в одних чулках
Улыбнулась карасю.

«Я русалка, милай мой,
Залезай ко мне, ныряй!»
И нырнул солдат-дурак
Так и сгинул, и пропал.

…Утро. Тихо на плацу.
Вот выходит енерал.
«Где Кондратьев? — говорит. —
Я вечор по ём скучал».

«В шашки вы могли б сыграть,
Наш солдат на то мастак,
Только без вести пропал», —
Горько взводный отвечал.

И среди солдат с тех пор
Страшный, страшный слух пошел:
Дескать, не ходи к реке,
Там завелся злой бобер.

А русалка между тем
Хохотала под водой,
Защекоченный солдат
Так и помер молодой.

В сказке сей морали нет,
Барыня в одних чулках
Там гуляет по сей день,
На братву наводит страх.

Ой-ёй-ёй!

23.12.2008

МАЛЕНЬКИЙ СОЛДАТ

496. ЖАН-ЛЮК ГОДАР, «МАЛЕНЬКИЙ СОЛДАТ», 1960
11.06.2016, суббота, 17:07

Для того, чтобы сделать кино интересным, нужно создать героям кучу проблем. Это закон. Зритель будет наблюдать за тем, как герои выпутываются из ловушки, и не будет обращать внимание на огрехи. Впрочем, огрехи это не про Жана-Люка Годара. С ним совсем другая ситуация. Он всегда позиционировал себя как новатора, поэтому глядя его картины, уже не знаешь, на чем концентрироваться: на оригинальном киноязыке или на тех пресловутых проблемах, которые он придумал для персонажей. Годар непрост для понимания. Иногда он просто невыносим. Фильм «Маленький солдат» хоть и легко смотрится, зато содержит в себе кучу смыслов и загадок. Что это? Кино про шпионов? Но почему про шпионов нужно рассказывать именно так? Почему нужно совать в руки шпионам брошюры Ленина и Мао? И зачем весь этот поток сознания, который слетает с языка главного страдальца так, будто страдалец сошел со страниц романа Джеймса Джойса?

Я уже неоднократно говорил, что ценю в кино прежде всего атмосферу. Атмосфера здесь бьет через край. Особенно меня умиляет сцена, в которой персонаж заходит в отделение банка и закуривает сигарету. Потом он хочет закурить в поезде. Да, времена изменились до неузнаваемости… А дело здесь происходит в мирной Швейцарии, которую две подпольные организации выбрали местом для решения своих шпионских вопросов. Они орудуют в Швейцарии тишком. Они делают ужаснейшие вещи. А Швейцария стоит себе посередь Европы и в ус не дует. Надо полагать, обыватели даже и не подозревают, что в их зажиточной стране бушуют такие страсти. Они ведут нормальную жизнь, но речь-то здесь не о них, а о нескольких мерзавцах, которые не умеют сидеть ровно, а все время копошатся и доставляют друг другу кучу хлопот.

Разумеется, не обходится без любовной линии. Великолепная Анна Карина играет роковую и пытливую красотку, которая крепко засела в голову главному страдальцу. Но ее поведение это отнюдь не поведение роковой красотки из классического шпионского фильма. Она не соблазняет, а беседует, и в случае с Годаром это довольно важный момент, на котором хотелось бы заострить внимание. Существует точка зрения, согласно которой женщина должна прежде всего обольщать, а не вести интеллектуальные разговоры. Годар на эту точку зрения плевать хотел. Нет, он, разумеется, оставляет место для легкого флирта, но флирт у него перерастает не в страсть, а в длинные и заумные беседы. Годар предоставляет женщине право судить о проблемах мироздания. Это прекрасно. Прекрасно и то, что его герои-мужчины тянутся к женщинам именно затем, чтобы разгрызть вместе с ними какую-нибудь философскую головоломку. Я повторюсь: они не забывают про плотские удовольствия, но философия для них стоит на первом месте. И до чего же восхитительно смотрится Анна Карина, которая, надев соблазнительное платье, говорит вещи, в которых трудно разобраться даже кандидату наук. Таков Годар.

Ну а законы жанра это, как ни крути, законы жанра. И в сухом остатке остаются насилие, интриги и револьверные выстрелы. Что ж, без этого тоже трудно обойтись, даже если тебя зовут Жан-Люк Годар и ты из кожи вон лезешь, чтобы показаться разрушителем устоев.

http://kinogrushko.com/zhan-lyuk-godar-malenkiy-soldat-1960.html#more-2742

(no subject)

368. КАРЕН ШАХНАЗАРОВ, «КУРЬЕР», 1986
13.09.2015, воскресенье, 11:25

Блестящий фильм. Единство формы и содержания. Остроумный, смешной до колик, но и грустный. С неуловимыми нюансами в актерской игре. С беспощадным сарказмом. Вроде бы и комедия, но по глубине замысла даст фору любому арт-хаусу. Когда-то Карен Шахназаров умел снимать классные фильмы. Потом его понесло непонятно куда. Но ладно. «Курьер» это, если угодно, вещь экзистенциальная. У меня есть своя трактовка; сейчас я ею поделюсь. Напишу скупо и, наверное, немного. Но посмотрим.

Вот парень. Иван Мирошников, 1969 года рождения. Школу уже окончил, а в армию его еще не взяли. Ну, нормальная ситуация — устроился работать курьером. Не поступил, вот и устроился. Во всех отношениях нормально.

Ан нет. Не нормально это. Потому что для социума он вроде лишнего винтика. Работа курьером это работа случайная, она нужна, чтобы скоротать время до армии. Вот после армии Иван опять будет поступать и устраиваться, и тогда уже займет какое-то место в социальной лестнице, в зависимости от везения. А пока он просто болтается. И сам осознает это лучше других. Пока он не нужен обществу; он из него вышвырнут. И что же? — а вот. Раз вышвырнут, можно примерить на себя маску шута. Все равно с него спросу никакого. Он ни за что не несет ответственности. И встречает он на пути презабавную семью. Интеллигентный папа, совсем нестарая и привлекательная мама, бабушка — человек старой формации и красавица-дочь. Вот над ними можно и похохотать. Не со зла, конечно. Подсознательно хочется. Конечно, ответственности-то нуль. К тому же дочь очень хороша, почему бы не позлить родителей, особенно холерика-папашу? И Иван начинает. Это называется «Остапа несло». А к тому моменту как нашего Ивана занесло достаточно далеко, он с ужасом осознает две вещи: он влюблен в дочь, и он для всех этих людей абсолютно чужой.

Он чужой и для своей компании — ребят из ПТУ. Посторонний. Ладно, — думает Иван, — схожу в армию, а там поглядим. И сталкивается на улице с дембельнувшимся солдатиком. Эту встречу трудно толковать однозначно. Вот в Википедии написано, что встреча с дембелем это намек на то, что отправится вскорости Иван в Афганистан и, возможно, погибнет. Но я думаю не так. После встречи с солдатом до Ивана доходит, что и после армии ничего не изменится. Так и останется он неприкаянным и никому не нужным. Посторонним. Жизнь-то одна: что для школьника, что для курьера, что для работяги или студента. Вот так.

В фильме много рассуждают о том, как будет жить новое поколение, то есть все эти ребята 69-го года рождения или около того. Сейчас это кажется странным. Как жить? Карьеру делать надо. Но в 1986 году вопрос стоял острее. Началась Перестройка. Взрослые понимали, что молодежь будет жить в новой стране. В стране, где многое будет теперь разрешено. Потому и парились над этим вопросом: Как же наша молодежь будет существовать? Ну а теперь мы живем в стране, где, напротив, вскорости многое будет запрещено и запрещается уже. Поэтому таких вопросов и не возникает. Увы, увы.

http://kinogrushko.com/karen-shahnazarov-kurer-1986.html#more-1558