fembot2 (fembot2) wrote,
fembot2
fembot2

Categories:

ШЕСТЕРКА АРТИСТОВ

ШЕСТЕРКА АРТИСТОВ

За последние двое суток Виктор Викторович Вакула-Нищий спал сорок минут. Судите сами – – много это или мало, но вот он проснулся, взглянул на часы, определил, что на сборы осталось всего ничего и проклял свою долю именитого кинорежиссера, которому приходится мчать на съемки с ватной головой и мешками на веках.

Двое суток прошли по-дурацки. Долго разбирались в бухгалтерии по вопросам чисто арифметическим, потом Вакула-Нищий помогал дочке писать сочинение на тему «Гринев и Пугачев», потом заявился курьер и принес подарок – только что отпечатанный, пахнущий краской, фолиант с романом Виктора Брыкчинского «Рем и Ромул»; режиссер давно ждал, когда друг разродится романом, а спать еще не очень хотелось, и он уж не выпускал книжку из рук, покамест не дошел до 364-й страницы (всего было 892), затем в окна просочилось солнце, и Виктор Викторович вспомнил, что нужно позвонить народной артистке Полине Лакричной и лично пригласить ее в новый фильм – – – она заслужила, чтобы режиссеры поступали именно так, а не через агентов… Вакула-Нищий позвонил, и четырех часов его жизни как не бывало! Лакричная хорошо поставленным голосом воскликнула: «Ах! Это ВЫ меня приглашаете? Заманчиво и даже весьма», а затем коротенько рассказала ему об обстоятельствах как своих, так и своих детей, и внуков, и зятьев, и невесток, и людей вовсе посторонних, в частности какого-то Рафаила Романовича Миролюбова – в общем, после разговора Вакула-Нищий был изрядно взмылен, а надо было еще ехать к художнику-декоратору, а ночью он заснуть не смог и тупо лежал, обдумывая разную чепуху, потом все же уснул, но через сорок минут будильник напомнил ему о долге.

Вообще-то Вакула-Нищий был мужик крепкий и умел игнорировать плохое самочувствие. Но все равно он понимал, что сегодня будет тяжело – нужно было снять сцену с шестью актерами, которые собирались, чтобы разыграть эмоциональную беседу; одним дублем дело ограничиться не могло; снимать нужно было с живым звуком (для понтов), а сцена должна была растянуться на 16 с лишним минут.

На кухне Виктора Викторовича ждал завтрак – бутерброд с севрюгой слабого посола и стакан апельсинового сока. Он прошел на кухню и увидел нечто, что окончательно его доканало.

На бутерброде, оставленном на столе, восседал рыжий таракан и, надо полагать, вкушал причитающуюся ему долю. Только неделю назад Виктор Викторович подумал о том, что хорошо-то как – – нет в его квартире прусаков, нет этого жуткого и мерзкого геморроя, но теперь ему пришлось убедиться в обратном. «Откуда ты взялся? – с негодованием подумал режиссер. – Только тебя для полного счастья не хватало! Жил без вас и в ус не дул!» Таракан между тем повел усами. Виктор Викторович стал изыскивать средства, чтобы пришлепнуть сквернавца, но тот сноровисто уполз в щель; бутерброд пришлось выкинуть; аппетита как не бывало; не позавтракав, Вакула-Нищий отправился на съемочную площадку.

Этика требовала, чтобы он явился в павильон самым первым, но и тут он дал маху: главный оператор Женя и двое его помощников уже расставляли камеры, а осветитель возился с прожектором.

Режиссер вынул блокнот с раскадровкой и вкратце объяснил операторам, чего он хочет
- Ага, – согласился с ним Женя, – но желательно с актерами посмотреть.

Начали по очереди подгребать актеры, Вакула-Нищий отсылал их в гримерную. Первым оттуда вернулся тридцатисемилетний Белов с наклеенной бородой. Эта борода сильно была не по душе Вакуле-Нищему, так как тот не любил лишнего грима и перед съемками предупредил Белова, что нужно отпустить собственную бороду, а потом гример придаст ей нужную форму. Но Белов был человеком непоследовательным. Он послушно отпускал бороду, пока шли репетиции, а в утро первого съемочного дня по непонятным причинам ее сбрил. «Пусть лучше приклеят!» – беспечно бросил он, и такой беспечности от него никто не ожидал, так как Белов слыл надломленным и печальным типом. Вакула-Нищий хотел было на него наорать за бороду, но рассудил, что без Белова на съемках никак не обойтись, а потому не стал бередить душу артисту.

- Куда мне садиться? – обреченно спросил Белов.
- С левого края на стул, – отвечал режиссер.
- С левого так с левого. Теперь уж неважно. – У Белова сделалась физиономия, как будто он скушал лимон.
- Что-то не так? – поинтересовался Вакула-Нищий.
- Всё не так, – махнул рукой Белов. – Вот вышел я сегодня с утра на балкон…
- У тебя ж лоджия, – встрял Женя.
- Неважно. Я не дома ночевал. Так вот. Что меня удерживало от прыжка на асфальт? А ничего. Ничего не удерживало. Пусть там и нет ничего, но лучше так, чем как сейчас.
- А какой этаж? – спросил Женя.
- Да оставь ты его, – сказал Вакула-Нищий, – у него опять депрессия.
- Какой может быть этаж? – пожал плечами Белов. – Шестой, разумеется. Надо было сразу прыгнуть.
- Соберись лучше, – раздраженно бросил Вакула-Нищий.
- Я уже собрался. Туда ведь ничего брать не надо. А красиво уходить вовсе не обязательно, перед Богом все равны.
Тут режиссер с ужасом заметил, что разгоряченный Белов мнет в руках бороду, которую до того приклеил ему гример.
«Он меня доведет с этой бородой», – подумал он.
- Марш в гримерку, приклей бороду обратно!
Белов нехотя ушел.

В павильон вплыла Нателла Львова, очаровательная стерва в почтенном возрасте.
- Садитесь на топчан – сказал ей Вакула-Нищий, не поздоровавшись.
- А можно что-нибудь подстелить? – капризно потянула Нателла. – Не хочу испачкать платье.
- Это ведь не ваше платье, – подчеркнуто любезно отчеканил режиссер. – Когда мы снимем сцену, вы сдадите его в костюмерную и больше никогда не наденете.
- Ну и что? К вещам нужно относиться бережно. Впрочем, как и к актерам, – съязвила дива, на что Вакула-Нищий не ответил уже ничего; в итоге она села на деревянные доски топчана, рискуя занозить попу.

Вошли еще четверо – – юная выпускница Порошкова, с ней Яша и Натан, которые парили около нее как мотыльки, соревнуясь в галантности, и независимый Курников, стреляющий хитрыми глазками.
- Странно, что вы решили нарядить мадемуазель Порошкову в мини-юбку, – плеснула ядом Нателла. – Посмотрите: у нее неестественно бледные ноги, к тому же не идеально выбритые.
Порошкова жутко смутилась и принялась тереть голени (гладкие настолько, насколько сие было возможно).
- Я схожу в туалет, – заявил Курников.
Все в группе знали, что он носит с собой фляжку, из которой тайком отхлебывает, но все делали вид, что не знают.
В дверях Курников столкнулся с Беловым.
- Объективной реальности не существует, – убитым голосом произнес Белов.
- Это масоны придумали? – живо откликнулся Курников и тут же исчез.

- Надо их уже рассаживать, – шепнул Вакуле-Нищему Женя. – Иначе не успеем камеры настроить.
- А где звукорежиссер? – поинтересовалась Нателла.
Обязанности звукорежиссера исполняла ассистентка Гаянэ, но ее до сих пор не было.
- Нет ее – объективной реальности! – снова заключил Белов.
Яша и Натан перешептывались с Порошковой.
Вернулся повеселевший Курников и, развалившись на стуле, закурил.
- Не смолите при мне дешевые сигареты, пожалуйста, – с апломбом попросила Нателла.
- Сигареты дешевые, зато две семьи содержу, – огрызнулся Курников.
- Нашли, чем хвастаться! – парировала Нателла.
- А если объективной реальности нет, то и смысла нет. а есть только индивидуальный ад.

- Причем здесь объективная реальность? – удивился Яша. – Нет, ну и пусть нет.
Белов вздохнул, Вакула-Нищий зевнул, а Курников затушил окурок в пепельнице, которая служила реквизитом, в нее в ходе съемок должна была стряхивать пепел Нателла, предварительно прикурив от золотой зажигалки длинную сигарету из матово-черного портсигара. Вакуле-Нищему так хотелось спать, что он поберег силы и не стал делать Курникову замечания.

А тот встрепенулся:
- Мне опять в туалет! – И умчал пить из фляжки.

Выпускница Порошкова хихикнула от того, что то ли Яша, то ли Натан ущипнули ее за бедро.
- Вы бы дали мадемуазель Порошковой колготки, – сердито сказала Нателла.
- Кстати, оттраханная мадемуазель лучше, чем недотраханная мадам, – вставил непочтительный Натан.
Повисла зловещая пауза.
- Это вы кого имеете в виду? – с истеричными нотками спросила Нателла.
- Это не я. Это Жан-Поль Сартр.

На счастье Натана в павильон вбежала растрепанная Гаянэ и с ходу выпалила:
- Прошу извинить! На Загородном авария!
- Давайте начинать, – подал голос недовольный Женя. – Камеры готовы.
- Гаянэ, проверь звук, – приказал Вакула-Нищий, флегматично наблюдавший за некрасивой сценой.

Тут подоспел и неунывающий Курников…

…Наконец режиссер выдавил из себя долгожданное «Мотор!» и приготовился к длительной волоките. Он не был новичком и знал, что теперь артисты раскочегарятся лишь дублю к десятому.

- Друзья! До чего щедра к нам жизнь! – начал Белов (так надо было по роли). – Я словно родился заново!

Остальные подхватили нить благодатного разговора, и волшебство снизошло туда, где сонный Вакула-Нищий изо всех сил уподоблял себя трудолюбивой пчеле.

25-26 апреля 2020
Tags: вакула-нищий, проза
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • ПАРОМЩИК И ЖЕНЬКА

    ПАРОМЩИК И ЖЕНЬКА ПАРОМЩИК. Возишь вас, возишь, уж пора бы вам всем и кончиться. А всё равно – откуда вы только беретесь на мой паром? Чего дома не…

  • ИЗ СТАРЕНЬКОГО

    ВАМ НУЖНО ПРОГЛОТИТЬ ЗОНД - Вам нужно проглотить зонд. - Это конечно. Это я с удовольствием. - Я назначаю вам завтра на девять тридцать. С утра…

  • ХАРЛЕЙ ДЭВИДСОН И КОВБОЙ МАЛЬБОРО

    1092. САЙМОН УИНСЕР, «ХАРЛЕЙ ДЭВИДСОН И КОВБОЙ МАЛЬБОРО», 1991 02.08.2021, понедельничек, 01:02 Ну-с так... А вы, командантес и компаньерос, не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments