fembot2 (fembot2) wrote,
fembot2
fembot2

Categories:

КУПЮРА И КУРА

КУПЮРА И КУРА

Проснувшись однажды утром, кинорежиссер Виктор Викторович Вакула-Нищий захотел есть. Вот уже три дня он сидел на диете, питался яйцами вкрутую и пустой фасолью; душа же требовала мяса. Однако факты – вещь упрямая, и сводились они к тому, что на Вакулу-Нищего не налезали любимые зеленые вельветовые брюки. Экая оказия! Но режиссер знал, что вес увеличивается стремительно и вероломно, повидал он на своем веку и мужчин, которые еще вчера были Аполлонами, а теперь выпячивали вперед громадные животы, и девушек, которые из тростиночек почти в одночасье обратились в кустодиевских барышень, что в наш век не приветствуется; напрасно, между прочим, но это уже другая тема. В общем, Вакула-Нищий съел крутые яйца с тремя кружками огурца, выпил кофе и спустился из подъезда во двор, где его дожидался автомобиль Астон Мартин (экий выпендреж!) с водителем. Виктор Викторович спешил на съемки.

Он снимал картину под названием «Ловушка с шавермой». Главную сюжетную линию он высмотрел в рассказе своего друга, знаменитого писателя Виктора Адамовича Брыкчинского. Это довольно интересная история, поэтому мы приведем здесь рассказ Брыкчинского целиком, тем паче что он включает в себя всего два предложения – это редкий пример лаконизма у Брыкчинского. Вот, собственно его рассказ:

«ЖАЛЕЕТ ДИМУ, А ДАЕТ КОНСТАНТИНУ

А чему тут удивляться? С женщинами такое часто бывает».

Да-с, вот вам и рассказ, однако ж Вакула-Нищий соорудил на его основе толстенный сценарий, потом провел кастинг и прочие приготовления к съемкам, а вот теперь приехал на Астон Мартине в киностудию Ленфильм, в шестой павильон, отпер его ключом и пытливым взглядом художника принялся осматривать декорацию.

То была декорация большой комнаты с тремя полками и плакатом группы Grateful Dead на стене. На полках стояли редкие книги и пивные кружки. Еще был журнальный столик и перед ним кресло. Задумка заключалась вот в чем: герой по имени Игнат сидит в кресле и думает. Довольно долго. Потом он вынимает из-за пазухи купюру в сто евро и поджигает ее. А потом опять думает. Виктор Викторович обожал снимать подобные сцены. В данном случае он вдохновлялся киношедеврами «Диллинджер мертв» и «Идентификация женщины», там тоже можно увидеть нечто подобное. Попутно Вакула-Нищий размышлял о том, куда поставить прожектор, чтобы половчее запечатлеть плакат Grateful Dead – плакат должен был всплыть в уже готовом фильме всего на полсекунды…

Но вот подтянулись осветители, операторы, ассистентка Гаянэ, актер, играющий Игната, по имени Нил Рогалис и прочие. Режиссер посмотрел на них с хитрецой, он любил приходить на площадку первым и тем самым доказывать, что именно он меньше всех спит и более других вкалывает.

- Двадцать минут на перекур и приготовления, – отчеканил он, а между тем его ждало неслыханное искушение.

Дело в том, что подчиненные, не желая бегать в буфет, договорились, скинулись и купили несколько куриц-гриль и много пепси-колы. Кура-гриль офигенно дразнила своим кавказским ароматом. Вакула-Нищий вспомнил, что он на диете и мысленно выругался. Остальные же принялись закусывать.

Как бы там ни было, ровно через двадцать минут Нил Рогалис уже сидел в кресле под объективами камер, все замерли и ждали команды «Мотор!». Вакула-Нищий не потрудился никому объяснить, в чем заключается смысл сцены, и сделал это сознательно – он никогда не работал по системе Станиславского, его кино было сугубо режиссерским.

- Мотор!

Нил Рогалис замер на некоторое время, потом вынул бумажку в сто евро и поджег. Ах да! Нужно сказать, что это, разумеется, были фальшивые сто евро – их изготовил специально нанятый художник, купюр было много – с учетом того, что одним дублем дело обычно не ограничивается, а от полковника МВД Алексеева была получена специальная справка, подтверждающая, что фальшивые купюры сделаны не мошенниками, а творцами на ниве киноискусства.

Короче, купюра загорелась, и Вакула-Нищий, хлопнув себя по лбу, тут же сказал:
- Стоп!
Потом добавил:
- А ведь мы, братцы, оплошали.
- В чем дело? – буркнул главный оператор Женя. – Все шло идеально.
- А вот и нет. Все видели, как она горит? Настоящие деньги так легко не воспламеняются, их из другой бумаги делают, они горят очень плохо именно потому, что деньги, а не растопка для шашлыка. – Вакула-Нищий не стал уточнять, откуда он знает, что настоящие деньги горят плохо, но все ему поверили: хороший режиссер это ведь носитель великого знания, прямо как Википедия.

- Значит так, – сказал Вакула-Нищий, – перекур пятнадцать минут. Я буду думать.
- А может, так оставим? – спросила наивная Гаянэ. – Зритель ведь не заметит.
- Нет, – коротко отрезал Виктор Викторович и вновь услышал, как его команда шуршит бумагой, разворачивая вкуснейшую куру-гриль, которую ему никак, ну никак, нельзя отведать.

Он думал пятнадцать минут и придумал, потому что не зря считался крутым режиссером. Он был находчив, как барон Мюнхгаузен. Впоследствии на капустниках актеры будут травить байки о том, что Вакула-Нищий нашел-таки выход из положения с сотней евро, а пока он лишь отдал приказ:

- Гаянэ, сбегайте и принесите мне клей ПВА и кисточку.

Известно ведь, что на Ленфильме можно сыскать всё что угодно. Гаянэ ринулась в коридоры и закутки студии и вдруг наткнулась на Сеньку-Карапуза; это был невысокого роста плотный лысоватый статист, он все время здесь околачивался, мозоля глаза тем, кто мог дать ему небольшой эпизод – такие типы встречаются везде, где снимается кино; так вот: Гаянэ с ним столкнулась, и произошло это на темной лестнице. Состоялся короткий диалог.

- Ой, Сеня, привет.
- Привет, Гаечка.
- Ты чего здесь?
- А ты?
- Да вот…
- Ну подожди секундочку…
- Ты чего?
- Гаечка… Солнышко мое…
- Да чего ты?
- Ну подожди.
- Ой!
- Стой-стой.
- Так. Немедленно убери руку.
- Подожди. Боже мой, какая нежность.
- Я сказала: руку убрал!
- Да подожди ты!
- Руку убери, мудак! Я тебе сейчас по яйцам!
- Ну вот… Зачем?
- А нефиг…

И Гаянэ побежала дальше. Вскоре она вернулась в шестой павильон с клеем ПВА и кисточкой.

Вакула-Нищий, никому ничего не объясняя, промазал тыльную сторону одной купюры клеем и приложил к ней другую. То есть он склеил две купюры. Потом сказал:

- Попробуй, Нил. Теперь деньги у нас с начинкой, всё должно получиться. – И скомандовал: – Мотор!

Бывают же чудеса! Две склеенные купюры горели плохо, но все-таки горели, прямо как настоящие деньги. Догорев до половины, они погасли.

- Теперь брось на стол, – скомандовал режиссер, – и неподвижно сиди с отсутствующим взглядом три минуты.
Нил Рогалис повиновался. Три минуты тянулись бесконечно…

Наконец прозвучало:
- Снято! Всем спасибо, все поработали на пятерку!
- Виктор Викторович, – с едва уловимой иронией спросил оператор Женя. – Вы б нам все же рассказали, какую нагрузку несет эта сцена.
- Извольте, – закуривая крепкую турецкую сигарету, сказал Вакула-Нищий. – Игнат вскоре должен уйти из комнаты, но придут Автандил и Ирина.
- А ведь таких в сценарии нет, – прощебетала Гаянэ.
- Их нет, и в фильме их не будет, но они подразумеваются.
- А кто это такие?
- Хорошо, я расскажу вам их историю.
И вдыхая табачный дым вкупе с кавказским ароматом куры-гриль, Виктор Викторович рассказал съемочной группе историю Автандила и Ирины, которая по замыслу должна была остаться за кадром, но была необходима как расходный материал.

Автандил, тридцати лет от роду, легко нравился женщинам и оприходовал пол-Петербурга. Был он парнем простым, с пшеничными волосами и дружелюбной физиономией. За что он нравился дамам, никто толком не мог объяснить, но какая разница? Он приходил в бар или в театр, заводил знакомство и без напряга добивался своего. Однажды он поругался с очередной девушкой и катался на велосипеде по Университетской набережной. Там же каталась Ирина. Автандил что-то ей сказал, и знакомство завязалась. Через два часа велосипедной прогулки он по-простому предложил ехать к нему в гости. Ирина неожиданно дала отпор: Только познакомились и уже ехать? А не много ли ты на себя берешь? Автандил обиделся и укатил прочь, но он запомнил фамилию Ирины и легко отыскал ее страничку ВКонтакте. Ему было нечего терять. Он сфотографировал свой эрегированный орган и отправил девушке в личку. Ответа не последовало, этого следовало ожидать, и Автандил не парился. Но через четыре дня совершенно неожиданно ответ все-таки пришел. Ира написал лишь слово: «Приезжай!». И указала свой адрес. Так они и сошлись, а потом и поженились.

- Ну ладно, – произнес Вакула-Нищий. – Завтра натурные съемки в Таврическом саду. Все свободны.
Подчиненные ушли, а режиссер остался в павильоне. Он пришел туда первым и должен был уйти последним – иллюзию, что он вкалывает больше других, требовалось поддерживать. Взгляд режиссера упал на бесхозный полиэтиленовый пакет. Что там? Непочатая кура-гриль и два литра пепси-колы! И вот тут он сорвался. В этом ведь и состоит прелесть диеты, не так ли? Потом спустился вниз, сел в Астон Мартин и сказал водителю:
- Можно трогать.

27.10.2019
Tags: вакула-нищий, проза
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • ИЗ СТАРЕНЬКОГО

    НОЖ Есть у крутых мужиков обычай — если они покупают нож (а крутые мужики любят покупать ножи), то делают так: на ночь они кладут нож с собой в…

  • КАТАЛА

    1125. СЕРГЕЙ БОДРОВ-СТАРШИЙ, АЛЕКСАНДР БУРАВСКИЙ, «КАТАЛА», 1989 24.10.2021, воскресенье, 19:03 В детстве я увлекался игральными картами. Не в том…

  • ХОЛОДНОЕ ТАНГО

    1124. ПАВЕЛ ЧУХРАЙ, «ХОЛОДНОЕ ТАНГО», 2017 24.10.2021, воскресенье, 01:09 Тяжелый и непростой фильм о любви, которую сожрал режим. Да и какая…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments