November 14th, 2021

ДОЧЬ ДРАКУЛЫ

1132. ДЖЕСС ФРАНКО, «ДОЧЬ ДРАКУЛЫ», 1972
14.11.2021, воскресенье, 12:59

Ну что, командантес и компаньерос, не хотите ли вы классного кино? С красивыми девушками и вампирами? То есть, отлично можно время скоротать: здесь всё по правилам сиськотрэша (ох, не люблю это слово!) 70-х: живописные пейзажи, мощные интерьеры, уютный кабак, где пьют не что-нибудь, а грушевый ликер… Потом полицейский инспектор, который не верит в вампиров, отчего его расследование дает сбой… И, повторюсь, красотки. Такие, какими их сохранили 70-е годы. У них и прически, и мини-юбки; нынче девушек с таким макияжем на улицах не встретишь, хотя и современные девушки тоже по части моды просто вау.

И вот злые языки поговаривают, будто испанский кинорежиссер Джесс Франко, из Испании изгнанный за любовь к откровенному кино… будто этот режиссер, исколесивший почти всю Европу и Латинскую Америку в поисках натуры, в поисках этих бесконечных островов, пальм, старинных замков, прибрежных отелей и темных аллей… Так вот: якобы он халтурщик и графоман от кинематографа. Честное слово, я так не думаю. Одержимый поэт, у которого внутренний мотор работал безупречно, позволяя ему окунуться в съемки, которым конца-края не было видно. Эти съемки закончились только тогда, когда он сам отправился на тот свет. Да, он делал свои картины наспех, и взыскательный зритель, делая сравнение, скажем, с педантичным Стэнли Кубриком, выберет все-таки Кубрика. А я вот не выберу! Мне лапидарный Франко ближе. Есть у него и свой киноязык, и свой подход к материалу. Не для забвения он снимал свои якобы халтурные ужастики.

И смотреть их надо непременно в переводе и озвучке Антона Алексеева, который, не жалея сил, сумел их преподнести русскоязычному зрителю адекватно и со вкусом. То есть органично вошел в безумные миры безумного испанского художника.

МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ

1133. СТАНИСЛАВ ГОВОРУХИН, «МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ», 1979
14.11.2021, воскресенье, 19:46

Понимаете, я сколь угодно долго могу распинаться об изяществе классического французского кинематографа, упиваться крутизной Пазолини и Бунюэля или восхищаться боевиками Тарантино… Я могу еще и составлять нелепые пятерки любимых фильмов и щеголять фамилиями малоизвестных режиссеров. Но если говорить правду, то главных картин в моей жизни было только три, все они вышли в СССР примерно в одно и то же время. Это «Д’Артаньян и три мушкетера», сериал про Шерлока Холмса и «Место встречи изменить нельзя». Круче этих лент я ничего не видел, и уже не увижу, потому что детство бывает один раз в жизни. Вот как я пафосно начал!

«Место встречи» я знаю наизусть. Цитаты, эпизоды… Я знаю, почему вторая серия круче других: там за час времени появляются Удовиченко, Куравлев и Садальский в ролях мелких жуликов. Они играют самые мощные роли в своей жизни, именно за этот волшебный час времени упомянутых актеров так любят на постсоветском пространстве. Это сильнейшее мастерство. И над всеми ними витает Высоцкий, который откровенно купается в реалиях послевоенной Москвы. Той Москвы, в которой он прожил свои голопузые детские годы и о которой сочинил свою лучшую песню «Баллада о детстве».

Высоцкий играет сильную личность, капитана из уголовного отдела, который уверен, что цель оправдывает средства, поэтому в целях он неразборчив вплоть до того, что и свою жизнь ни в грош не ставит, лезет под пули, не боится ни Бога ни черта, но не жалеет и людей, прикрываясь псевдофилософской фразой о том, что «наказания без вины не бывает». Сия мысль окрыляет его настолько, что людские судьбы вокруг так и трещат по швам, а Жеглов упорно летит к заветной цели: нужно обезвредить банду Черная Кошка, нужно перестрелять и пересажать их всех к чертовой матери. Что будет дальше, он и сам не знает, но перестрелять Черную Кошку это задача достойная того, кто сам себе высек правила жизни и морали.

И я в детстве всего этого не понимал! Я просто не мог оторваться от момента, где Высоцкий с Куравлевым сражаются на биллиарде. И обидно-то было не за Жеглова или Шарапова, а именно за Куравлева, которого так надул Жеглов: сперва обыграл а потом велел увезти в воронке.

И внезапно появлялся бандит Промокашка, глядя на которого я, будучи ребенком, осознавал: чтобы эдакую тварь засадить в тюрьму, действительно нужно действовать как Жеглов. А дальше больше. Дальше экранное время забирал себе Мефистофель-Джигарханян, он доходчиво объяснял Шарапову: «Не бойся, мы тебя не больно зарежем. Чик! – и ты на небесах». В эту минуту я представить не мог, как отважный Шарапов выпутается из переплета, но цинизм Горбатого надолго оседал в душе. Оставалось только дождаться вот этого: «Граждане бандиты!» Ну, елки-палки, как же вовремя появлялся Жеглов с матюгальником. «С тобой, свинья, разговаривает капитан Жеглов. Жеглов!» Это он так запросто с Мефистофелем разговаривал. Вот такие-то роли и выжимал на своих плечах Высоцкий. Только он и мог.