November 10th, 2021

ЛАКРИЦА. ЧАСТЬ 3

Одним солнечным утром влюбленные предаются ничегонеделанию на веранде. Бенгт курит и потягивает красное сухое, а Нина попросту щурит глазки от удовольствия.

НИНЕЛЬ. Бенгт, ну я тебе серьезно говорю: ты каждый день пьешь. Это невозможно.
БЕНГТ. Тебе не нравится, каков я в постели?
НИНЕЛЬ. Да причем здесь это? Я ведь о твоем здоровье думаю.
БЕНГТ. Для этого у меня своя голова есть.
НИНЕЛЬ. Ну зачем ты так? Я исключительно из добрых побуждений.
БЕНГТ. Что там твоя сестрица?
НИНЕЛЬ. Сестрица уже всё пронюхала. Вот так.
БЕНГТ. Ну и ладно
НИНЕЛЬ. У тебя бекон есть? Давай я сделаю яичницу с беконом. Тогда и вино хорошо пойдет.
БЕНГТ. Возьми в холодильнике. Ты умеешь готовить яичницу?
НИНЕЛЬ. Ты, наверно, думаешь, что я только для секса гожусь.
БЕНГТ. Вовсе нет. Смотри: желтки должны быть типа желе, чтобы в них можно было лаваш макать.
НИНЕЛЬ. Я это учту. Сейчас ты офигеешь просто от моей яичницы. Где у тебя сковородка?
БЕНГТ. Слева в шкафчике.

Около дома паркуется мерседес.

НИНЕЛЬ. Ой, кто-то приехал.
БЕНГТ. Аркаша Фомин. Это он на мою Купальщицу облизывается.
НИНЕЛЬ. Торговаться будете?
БЕНГТ. По ситуации сориентируюсь.

Входит Аркаша Фомин.

ФОМИН. Здравствуйте. Здравствуйте. (Кивает.)
БЕНГТ. Приветствую вас, Аркадий. Выпьете что-нибудь?
ФОМИН. Я за рулем.
БЕНГТ. Ага.
ФОМИН. Я всё думал о вашей Купальщице.
БЕНГТ. Цена не изменилась.
ФОМИН. Да, я так и думал. Мне хочется ее в зале моей рюмочной повесить. Очень хочется.
БЕНГТ. Достойное место. А я мечтаю о Телекастере 62-го года выпуска, на котором одно время играл Стерлинг Моррисон.
ФОМИН. Да. Ну давайте пройдем в мастерскую, я брошу на нее еще один взгляд и заплачу вашу цену.
БЕНГТ. О’кей. А потом будем кушать яичницу с беконом. Нин, делай из десяти яиц.
НИНЕЛЬ. Будет сделано!
ФОМИН. Кстати, у вас с сегодняшнего дня вечный кредит в моей рюмочной. Приходите когда хотите, для вас и ваших спутниц (при слове «спутниц» Нина морщится) всё бесплатно.
БЕНГТ. Отличный подгончик. Ну пойдемте.

И они скрываются в мастерской.

Или вот еще зарисовка: на зеленой солнечной лужайке возлежит нагая Нина попкой кверху. Рядом Бенгт делает карандашный набросок.

НИНЕЛЬ. А что ты там говорил? Что-то 62-го года выпуска? Это что?
БЕНГТ. Это гитара очень классная.
НИНЕЛЬ. О, ты играешь…
БЕНГТ. Да, немного. Я тебе сыграл бы, но моя гитара сейчас в Питере.
НИНЛЬ. Ну как рисунок?
БЕНГТ. Ты забыла надеть соломенную шляпку. И непременно с ленточкой.
НИНЕЛЬ. Ой!
БЕНГТ. Да не дергайся ты, дай момент поймать.
НИНЕЛЬ. А как же шляпка?
БЕНГТ. Я ее и так нарисую.
НИНЕЛЬ. Ой, мужик какой-то идет!
БЕНГТ. Стань перед ним в полный рост и крикни «ВАУ!!!»
НИНЕЛЬ. Ну уж фигушки. Прошел. По-моему, он нас не заметил. Кстати, я завтра уезжаю.
БЕНГТ. Я здесь еще пару недель зависну.
НИНЕЛЬ. Я могу приезжать к тебе.
БЕНГТ. Что там у тебя? Экзамены?
НИНЕЛЬ. Нет. Экзамены сданы.
БЕНГТ. Ладно, я от тебя никуда не денусь.
НИНЕЛЬ. А я красивая?
БЕНГТ. Вот закончу рисунок – сама увидишь.

В испанских землях, в зеленой равнине стоит харчевня Родерико Гусмана, и в один из дней к нему пожаловал герцог Сийэпокк, дабы отдать кое-какие распоряжения.

ГУСМАН (раскланиваясь). Ваша Светлость, сию минуту зарежу самого жирного каплуна.
ГЕРЦОГ. Я не голоден.
ГУСМАН. Не желаете ли отдохнуть от жары в прохладной комнате?
ГЕРЦОГ. Пустое. Вот что, Гусман, коль скоро не хочешь, чтобы я вырвал тебе бороду и голого пустил по базару, слушай меня внимательно.
ГУСМАН. Ваш раб!
ГЕРЦОГ. Завтра прибудет повозка с семью молодцами. Встреть их по-королевски.
ГУСМАН. Расстараюсь на все корки!
ГЕРЦОГ. Они будут жить у тебя задаром, и упаси тебя Господь подавать им дурное вино.
ГУСМАН. Мое вино подобно нектару.
ГЕРЦОГ. Ежели они захотят спать, стеля им мягко; ежели запросят еды – не жалей бобов для паэльи.
ГУСМАН. Всё для них! Как вы, Ваша Светлость, и велите!
ГЕРЦОГ. Я знаю, у тебя есть смазливые девицы на кухне; накажи им исполнять все капризы и не отказывать, когда речь зайдет о горяченьком!
ГУСМАН. Ужо я им перескажу ваши слова!
ГЕРЦОГ. И даже если семеро молодцов станут тебе в убыток, не смей говорить им дерзости. Ты усвоил приказ?
ГУСМАН. Всецело.
ГЕРЦОГ. Они проживут у тебя год много два.
ГУСМАН. Исполню, не будь я Гусман!
ГЕРЦОГ. Да знаешь ли ты, кто они?
ГУСМАН. Кто же?
ГЕРЦОГ. Поэты, живописцы и музыканты.

Старый дядя Гриша сидит на грядке и пропалывает анютины глазки. Бенгт проходит в открытую калитку как свой. Они с дядей Гришей дружбаны.

БЕНГТ. Здорово, дядя Гриша!
ДЯДЯ ГРИША. Здорово, здорово.
БЕНГТ. Всё! Хватит работать, время сиесты пришло.
ДЯДЯ ГРИША. Погоди, руки сполосну.

Он проходит к навесному рукомойнику.

ДЯДЯ ГРИША. Но смотри, у меня нет ничего.
БЕНГТ. Я принес (показывает бутылку).
ДЯДЯ ГРИША. О, это серьезный напиток. Сейчас закусь соображу.
БЕНГТ. Давай кабачков пожарим. Кабачков хочется. Созрели они у тебя?
ДЯДЯ ГРИША. Есть там один в парнике, он вроде готов уже.
БЕНГТ. Отлично.

Чуть позже они восседают за столом и уминают кабачок под серьезный напиток.

ДЯДЯ ГРИША. Вообще нормально, пенсию накинули. Мелочь, а приятно.
БЕНГТ. Ага. (Жует).
ДЯДЯ ГРИША. В среду рыбу пробовал ловить… Как на смех: одна мелочь. Ни хуя не поймал.
БЕНГТ. Можем завтра сходить еще порыбачить. Авось повезет.
ДЯДЯ ГРИША. Завтра в правление пойду насчет кадастра, да и потом участком заниматься надо. А вот послезавтра давай.
БЕНГТ. Забито.
ДЯДЯ ГРИША. А ты свой участок совсем запустил. Ты хоть бы траву скосил.
БЕНГТ. Не… Я эту траву хочу на картине фоном сделать.
ДЯДЯ ГРИША (начинает сердиться). Тьфу ты, мать честная, ей-богу! Врешь же! Тебе эта трава на хрен не сдалась, ты просто косить ленишься.
БЕНГТ. Дядь Гриш, ну не сердись. Завтра Рустама попрошу, он скосит и возьмет недорого.
ДЯДЯ ГРИША. Да я сам ее тебе скошу! Делов-то два пальца обоссать. Вставай, пошли.
БЕНГТ. Куда?
ДЯДЯ ГРИША. Траву тебе скошу. А то стыд какой – приличный художник, а участок засрал.
БЕНГТ. Ну погоди, давай допьем.
ДЯДЯ ГРИША. Да хули блядь! Сказано: Пошли! У тебя и допьем.

Тут у Бенгта звонит телефон.

ДЯДЯ ГРИША. Ты чего трубку не берешь?
БЕНГТ. Да я с незнакомых номеров не беру.
ДЯДЯ ГРИША. Тоже верно. Позвонила мне тут одна, полчаса мозги компостировала насчет какой-то сети и вайфая, который у меня уже есть.
БЕНГТ. Ну да.
ДЯДЯ ГРИША. А вот тебе следовало бы трубку взять. Ты ж художник, деловой человек; может, контракт предлагают.
БЕНГТ. Да ну их в жопу.

Телефон тренькает, пришло сообщение. Бенгт читает и усмехается.

БЕНГТ. Ты смотри, дядя Гриша. (Зачитывает) Здравствуйте, Лакрица. Я мама Нинель, и я крайне недовольна тем, что вы устроили. Вам стоит мне перезвонить и потом встретиться со мной, потому что я хочу посмотреть в ваши бесстыжие глаза. В противном случае я сейчас же отнесу заявление в полицию.
ДЯДЯ ГРИША (вздыхает). Вот так оно и бывает. С бабами всегда так. Помню в 84-м у меня баба была, мне из-за нее два ребра сломали, а потом она же мне на работу анонимку написала.
БЕНГТ. Ага. (Жует.)
ДЯДЯ ГРИША. Так чего ты ей не перезваниваешь?
БЕНГТ. Так не допили ж еще. Вечером позвоню.

Петербург. Уличное кафе где-то на Петроградской. Лакрица за столиком ждет Ларису, она, хоть и рассержена на него, но по женской привычке не пришла вовремя. И вот она появляется; красивая, миниатюрная.

ЛАРИСА. Вы Лакрица?
БЕНГТ. Здравствуйте, Лариса. Вам что-нибудь заказать?
ЛАРИСА. Еще не хватало! Я чаю выпью.
БЕНГТ. А я буду пиво и суши.
ЛАРИСА. Мне это неинтересно. Давайте, Лакрица, сразу к делу перейдем.
БЕНГТ (вздыхает). Ну давайте.

Подходит официантка.

ЛАРИСА. Чай, пожалуйста.
БЕНГТ. Мне темного пива в бокале и чипсов рифленых.
ОФИЦИАНТКА. Одну минуту.
ЛАРИСА. Вы ж говорили, что суши будете.
БЕНГТ. А вы говорили, что вам это неинтересно. Значит, все-таки интересно?
ЛАРИСА. Вот что. Не заговаривайте мне зубы.
БЕНГТ. Да не нервничайте вы, вам это не идет.
ЛАРИСА. Это вы должны нервничать. Вы мою дочь совратили.
БЕНГТ. Она у вас уже взрослая.
ЛАРИСА. Значит так. Взрослая, не взрослая, но она была девственницей. У меня есть серьезные знакомые, которые могут вам такое устроить…
БЕНГТ. Ну перестаньте.

Официантка приносит чай, пиво и чипсы.

ЛАРИСА. Спасибо.
БЕНГТ. Спасибо.

Официантка уходит.

ЛАРИСА. Что перестаньте? Это моя родная дочь.
БЕНГТ. А я ведь не самая плохая для нее пара.
ЛАРИСА. Вы с ума сошли? Вы ей в отцы годитесь.
БЕНГТ. А вот я, глядя на вас, не сказал бы, что вы ее мама. Вам где-то двадцать шесть на вид.
ЛАРИСА. Слишком грубая лесть, знаете ли.
БЕНГТ. Это не лесть, а правда. Я же художник, у меня глаз наметанный.
ЛАРИСА. Вот именно. Художник. Господи, могла ли я подумать, что какой-то рисовака…
БЕНГТ (неожиданно). Вы знаете рюмочную «Два Мартына»?
ЛАРИСА. Какие еще Мартыны?
БЕНГТ. У меня к вам вот какое дело. Я давно хочу написать портрет красивой девушки. Сюжет старый: она сидит за столиком и пьет коктейль. Но чтобы картина удалась, нужна хорошая натурщица, и я ее долго искал. Я бы с вами попробовал, у вас идеальная внешность для моего замысла.
ЛАРИСА. Да что вы говорите?
БЕНГТ. Только надо будет подобрать платье. Или нет – лучше брючный костюмчик в тон вашим волосам. Работать будем прямо в рюмочной.
ЛАРИСА. А вы что? Прямо такой крутой художник? И картины прямо нарасхват?
БЕНГТ. А вы поинтересуйтесь в Википедии.
ЛАРИСА. Да поинтересовалась я уже! Ну да, у вас выставки…
БЕНГТ. Послушайте, Лариса: вы отменно красивая женщина с шармом. Вы будете мне позировать?
ЛАРИСА. Только не голой.
БЕНГТ. Я ж сказал: в брючном костюмчике.
ЛАРИСА. Но я работаю, между прочим. У меня не так много времени.
БЕНГТ. Мы составим расписание. А теперь, Лариса, разрешите, я все-таки закажу вам бокальчик розового вина.
ЛАРИСА. Вот теперь я понимаю, почему моя Нинка так быстро повелась. Только я предпочитаю красное сухое.
БЕНГТ. Заметано.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!!!