September 16th, 2021

ЛИТОГРАФИЯ С ОТШЕЛЬНИКОМ

ЛИТОГРАФИЯ С ОТШЕЛЬНИКОМ

Как это бывает с творческими натурами, в один из дней Виктора Викторовича Вакулу-Нищего осенил новый замысел. Осенил некстати, ибо в тот день у режиссера были другие дела. Вакула-Нищий имел несчастье загораться идеями до такой степени, что его буквально начинало трясти. Ему б сейчас за стол, за ноутбук – записывать, потому что замысел четко оформился и требовал воплощения хотя бы на уровне сценария. Но сегодня был съемочный день, посвященный другому, старому замыслу, а он уже успел надоесть до чертиков. Шли съемки «Дон Жуана». Уйти из павильона никак было невозможно, и Вакула-Нищий испытывал уже знакомый, но от того не менее мучительный дискомфорт.

А тут еще Петр Шабарша сидел и травил байки, ориентируясь на внимание прелестной Камиллы Кац. Байки травить он умел, а сейчас рассказывал о том, как первого января 1987 года впервые поцеловал девушку в губы. Камилле Кац это было жутко интересно, она в тот год даже еще и не родилась, ей импонировали внимание и доверительный тон бывалого мужчины.

- Так вот, – говорил Шабарша, – отмечали мы Новый год здесь, в Питере. Это как раз те самые гуляния, когда одному дядьке ноги самодельной петардой оторвало. Старшее поколение должно помнить, Невзоров про это репортаж делал…
- Ага, – рассеяно откликнулся Вакула-Нищий, – я помню, я тоже тогда на Невском отмечал.

- Ну вот, – самозабвенно продолжал Шабарша, – а еще тогда была антиалкогольная кампания. Виноградники в Грузии вырубали, ну и так далее. Народ, естественно, прифигел. А мы молодые, нам водки хочется.
- А почему не виски? – спросила глупенькая Камилла.
- Какой тебе на фиг виски в восемьдесят седьмом году? Мы ж не мажоры… Или ты думаешь, что вот так запросто приходишь в гастроном, а там тебе виски? Я ж говорю: антиалкогольная кампания, водки не достать было…

- Стойте! – закричал вдруг Вакула-Нищий.
Все посмотрели на него с интересом.
- Где рисунок с отшельником?!!

Вопрос был законный. В павильоне, отделанном под старинную залу, висел упомянутый рисунок, на экране он должен был сойти за литографию. Там старый отшельник сражался с разъяренным львом, и символизировал рисунок вот что: Дон Жуан, которому претила развратная жизнь, согласно сценарию, крепко подумывал о том, чтобы уйти в отшельники и посвятить себя борьбе с пороками. Но теперь рисунок исчез, и продолжать съемки было никак невозможно.

- Его Курников стащил, – беспечно отозвался Шабарша, – он же всегда что-нибудь тырит.
Вакула-Нищий вздохнул. Курников действительно слыл не шибко щепетильным в подобных вопросах актером. Можно было бы его уволить, но как? – львиная доля сцен с Лепорелло была уже снята, и Курников показал высший класс. Впрочем, Вакула-Нищий теперь думал о том, что надо до Курникова дозвониться, а это тоже, знаете, непросто: если он опять нажрался и дрыхнет, то трубку не снимет нипочем.

- Гаянэ, – сказал Вакула-Нищий своей незаменимой ассистентке, – готовься. Сейчас поедешь к Курникову и заберешь рисунок.

Он набрал его номер, и артист откликнулся. По голосу режиссер понял, что тот навеселе.

- Ты что, дурак?!! – завопил он в трубку. – Где мой рисунок с отшельником?
- Не кипятись только, Витенька, – сам Курников был невозмутим. – Я его продал.
- Кому, блядь?!!
- Кухаревичу.
- Пиздец, – сказал Виктор Викторович и повесил трубку.

Они с Кухаревичем были старинными врагами. Тот коллекционировал всякие киношные редкости, а Вакулу-Нищего держал за нахального выскочку и ни в грош не ставил. Заполучить рисунок обратно – об этом можно было и не мечтать.

- Ладно, – произнес Вакула-Нищий, – есть запасной вариант. Гаянэ, ты сейчас поедешь не к Курникову, а ко мне на квартиру. Дома Лаура, моя дочка, а в моем кабинете в столе лежит вторая копия этого сраного рисунка.

Съемочная группа только диву далась такой прозорливости босса.

Между тем он позвонил дочке:
- Лаура, слушай меня внимательно. Возьми на кухне в коробке из-под соли ключ от моего кабинета. Да, да, он именно там. Давай-ка без лишних вопросов.

Оператор Женя незаметно усмехнулся: прятать ключ в коробке из-под соли… Что у него там в кабинете – золотые горы, что ли?

Вакула-Нищий продолжал:
- Зашла? Первый ящик стола не заперт. Там пачка нигерийских сигарет, ее не трогай, и рисунок с бородатым дяденькой и львом. Сейчас приедет Гаянэ, отдашь ей этот рисунок. Ты меня поняла?
- Поняла, папка! – пропищала смышленая Лаура.

«Хорошо, что индийский хуй лежит во втором ящике», – пронеслось в голове у режиссера. Да, там было много чего интересного в кабинете, но Вакула-Нищий знал, что его женушка и дочь очень и очень любопытны, поэтому любовные записочки от всевозможных поклонниц он заныкал так, что их не нашли бы и менты с овчаркой, когда б им вздумалось устроить обыск. Пачка откровенных фотографий 1968 года итальянской суперзвезды Бьянки Палоньези, которую она собственноручно преподнесла ему два года назад в Каннах, была спрятана еще лучше.

Гаянэ умотала за рисунком. Шабарша продолжил свою историю.

- Я был молодой выпускник иняза. А накануне мне подвернулась работенка: я перевел французский порнороманчик, который, по-моему, назывался «Что прячет Кларисса». Топовая была вещица для 87 года. Бандосы, которые его печатали, заплатили мне двести честных рублей. И вот Новый год, мы гуляем, и Катюха с нами, и весело нам, вот только выпить совершенно нечего.
- Почему? – округлила глазки Камилла.
- Ну Камилла, ну ей-богу, ты знаешь, что такое антиалкогольная кампания?
- В общих чертах, – отвечала Камилла, не желая выглядеть дурочкой.
- Ну вот. И я как самый крутой пошел искать такси.
- А такси зачем? – вновь не удержалась Камилла.
- Как зачем? Таксисты водкой торговали. Там у них своя мафия была.
- Ага.
- Короче, я уже знал: если достану водку, Катюха будет моя. И я нашел такси. И говорю: дай мне, браток, пять бутылок. А он там совсем охуевший от собственной крутизны; говорит: Двести рублей. Нет, ну ни хуя себе? Но я был молодой, глупый, и с барского плеча ему весь гонорар отстегнул.
- И что? Вы все пять бутылок выпили?
- Разумеется. Из горлышка и без закуси. А водка тогда была не та, что щас. Горькая, мерзкая, вдобавок и теплая, несмотря на зиму. Но нам она слаще любого виски показалась.
- И что дальше?

Шабарша помолчал, потом продолжил.

- И оказались мы на Лиговском. Не там, где вокзал, а на другой стороне, напротив больницы Раухфуса. Нормально всё было, у Никитки был магнитофон, мы Ноль слушали во всю ивановскую, «Музыку драчевых напильников». И еще с нами бас-гитарист из Автоматических Удовлетворителей тусовался…
- А это что?
- Ну неважно.

- Стойте! – прервал разговор Вакула-Нищий, потому что позвонила Гаянэ.
- Але! Ну что?
И Гаянэ трагическим голосом сообщила, что Лаура хотела угостить ее пепси-колой и нехило пролила на рисунок, да так что он весь промок и к съемкам непригоден.
- Пиздец, – второй раз сказал Вакула-Нищий.

- Слушай, – подвел итог оператор Женя, – если без рисунка не обойтись, придется унизиться перед Кухаревичем. Он твое унижение оценит, он мелочный человечишко.

- Нет! – гордо сказал Вакула-Нищий. – Мы вот как поступим.
Он набрал Гаянэ.
- Вези рисунок как есть, и дай мне Лауру.
Испуганная Лаура, ожидая нагоняй, взяла трубку.
- Доченька, ты не переживай. Пролила и пролила. И фиг с ним. Запри мой кабинет и ключ положи обратно в коробку из-под соли. Я совсем не сержусь.

- Значит так, Петя. – Тут глаза у Вакулы-Нищего блеснули. – Ты во время монолога будешь держать в руке бокал. Ты будешь произносить текст горячо и так увлечешься, что плеснешь вино из бокала на стену. Тогда мокрый рисунок будет правдоподобен. А с байками своими завязывай, мы уже поняли, что ты в ту ночь целовался со своей Катюхой.

…Поздно вечером режиссер вернулся домой. Жена еще не пришла из фитнесс-клуба, а Лаура уже спала. Он зашел на кухню покурить и хлебнуть боржомчика. На кухонном полу валялись несколько откровенных фотографий итальянской суперзвезды Бьянки Палоньези.

15.09.2021