March 10th, 2021

БЕЗУПРЕЧНАЯ РЕПУТАЦИЯ

1031. БЕРТРАН ТАВЕРНЬЕ, «БЕЗУПРЕЧНАЯ РЕПУТАЦИЯ», 1981
10.03.2021, среда, 12:49

Вот и весна, теперь мухи появятся, будем мух считать. Я это к чему? В рецензируемой картине люди тоже только и делают, что считают мух – в такие условия поставлены. Нет, картина вполне событийна, там много убийств и секса… Но… они все-таки мух считают, то есть изнывают от скуки. И, слушайте, шикарно эта ситуация разыграна. Филипп Нуаре так тот вообще демонстрирует виртуознейшую работу, он присутствует почти в каждой сцене, он играет сложнейший характер. Рядом с ним лучшие французские актеры – Жан-Пьер Марьель, Ги Маршан, Стефан Одран, Изабель Юппер, Эдди Митчелл… Очень вкусно лицедействуют.

Так вот. Западная Африка, французская колония, 1938-39 годы. Чиновники. Ну там полицейские, военные и всякое такое. Их жены. Скука смертная. Время остановилось. Делать вообще ничего не хочется, да и не нужно. Оно всё как-то само собой развивается, а полицейский что? – просто белый мужик в шляпе. Ему неохота заниматься арестами и прочим, есть и поважнее дело – считать мух. Вот его-то Филипп Нуаре и играет. Его жена спит с шурином, сам он спит с симпатяжкой в исполнении Юппер… Жарко, пыльно, дурно пахнет (потому что сортир стоит под окнами), все держат полицейского за тюфяка и дают ему поджопники – в смыслах прямом и переносном.

И тогда он начинает бунтовать. Надо внести в этот борщ сумятицу. Нет, ему пофиг, что его никто не уважает. Наш полицейский философ вообще-то. Чисто из развлечения можно кое-кого и пристрелить из ружья, а дальше оно само как-то разрастется до снежного кома. А так-то он равнодушен. Не делает разницы между добром и злом. Может, в молодости и питал надежды на что-то, но всё обратилось в безвременье. Равнодушный дядька с ружьишком, который флегматично устраивает трагедию в заплесневелом курятнике. Все-таки Филипп Нуаре гениальный актер.

ЮДИФЬ И ОЛОФЕРН. СЦЕНЫ 9 - 10

9. ПЕРЕД СНОМ

Однако ж нужно где-то переночевать. Не спрашивайте меня, как получилось, что Юдифь и Иола очутились в кроватках в уютной спаленке – по центру, между кроватками, висит плакат к фильму Мельвиля «Самурай»… ну так вот, обе под одеяльцами, Иола читает Керуака, а Юдифь глядит в айфон. Сейчас устанут и уснут. Не тут-то было!

ЮДИФЬ. Ты смотри, что этот дурак выложил!
ИОЛА (отрывается от чтения). А?
ЮДИФЬ. Я говорю, Давид какую-то ахинею выложил!
ИОЛА. Давид?
ЮДИФЬ. Да подойди ты уже наконец ко мне и посмотри!
ИОЛА. Лень из-под одеяла вылезать.
ЮДИФЬ. Ну блин!

Иола нехотя подходит.

ИОЛА. Что это?
ЮДИФЬ. Ну вот: баклажан с лицом Леонардо Ди Каприо.
ИОЛА. Да ну вас! (Возвращается в кровать.)
ЮДИФЬ. Смотри: тут и комментарий есть.
ИОЛА. А?
ЮДИФЬ (раздраженно). Комментарий, я говорю.
ИОЛА. Ну и что?
ЮДИФЬ. Какая-то Алиса Базилио пишет. Ну и имечко!
ИОЛА. Это не имечко, это никнейм.
ЮДИФЬ. Да понимаю я! Смотри, что она пишет!
ИОЛА. Ну что?
ЮДИФЬ. Ну подойди сюда!
ИОЛА. Дай мне полежать спокойно.
ЮДИФЬ. Да подойди ты! Не рассыплешься!

Иола снова подходит.

ИОЛА. Ну чего?
ЮДИФЬ. Нет, ты читай.
ИОЛА. «Обожаю Леонардушку!» И что?
ЮДИФЬ. Дура она! Не Леонардушку обожает, а Давида. Сейчас я ей напишу.

Иола возвращается в кровать.

ИОЛА. Я Sonics врублю. Послушаем перед сном.
ЮДИФЬ. Валяй. (Иола врубает Sonics.) Смотри, что я ей написала, этой Алисе Базилио.
ИОЛА. Слушай, Юдифь, я больше к тебе подходить не буду. Я буду слушать музыку и читать.
ЮДИФЬ. Я ей написала: «Тю-тю-тю, Леонардушку, уссаться можно».
ИОЛА. Зачем так грубо?
ЮДИФЬ. А нефиг под фоткой баклажана всякую ахинею строчить. Сейчас просмотрю ее страничку.
ИОЛА. Ладно, я читать продолжу с твоего позволения.
ЮДИФЬ. Валяй.

Пауза.

ЮДИФЬ. Вот блин!
ИОЛА. Ну что опять?
ЮДИФЬ. А красивая тетка эта Алиса Базилио. Иди сюда: посмотри!
ИОЛА. Да плевать мне на нее!
ЮДИФЬ. Нет, ты посмотри!
ИОЛА. Юдифь, ты меня достала уже!
ЮДИФЬ. Ну тебе жалко посмотреть?
ИОЛА. Ох! (В третий раз подходит к Юдифи.)
ЮДИФЬ. Видишь?
ИОЛА. Ну да.
ЮДИФЬ. Красивая? Хороший вкус у Давида?
ИОЛА. Красивая. Можно я все-таки почитаю?
ЮДИФЬ. Валяй.

Иола ложится к себе.

ЮДИФЬ. Вот сука!
ИОЛА. Кто?
ЮДИФЬ. Да вот же: эта Алиса Базилио мне ответила!
ИОЛА. Ну что она ответила?
ЮДИФЬ. «Не лезьте, мадам, со свиным рылом в калашный ряд». Каково?!!
ИОЛА. Да, недурно.
ЮДИФЬ. Сейчас я ей такое напишу, что она… Стоп! Давид пишет… Да он охуел! Подойди посмотри.
ИОЛА. Юдифь, вот ты хоть тресни, но больше я из кровати не вылезу.
ЮДИФЬ. Он пишет: «Овцы, харе собачиться». Мудак. Я сейчас его в бан отправлю.
ИОЛА. Он этого не заметит.
ЮДИФЬ. Он еще на коленях ко мне приползет! (Начинает плакать.)
ИОЛА. Юдифь, ну уймись уже.
ЮДИФЬ. Свет потуши!
ИОЛА. А вот фиг тебе! Я же сказала, что больше из кровати не вылезу.
ЮДИФЬ. Какой же он козел! Ненавижу!
ИОЛА. Блин, я из-за тебя страницу потеряла!

Юдифь зарывается в подушки, ее плечи трясутся.

10. ПИКНИЧОК

Веселая компания собралась на лужайке перед добротным особняком. Их цель покушать шашлык. Здесь Юдифь и Иола, Сергей и Павел с женами и холостой Миша, который и затеял пикник ради соблазнения полюбившихся вам героинь.

ПАВЕЛ. Фигня. Для шашлыка достаточно парной баранины, луку и соли. Мариновать не надо.
МИША (шепотом Сергею). Видишь, какой засранец. Ни копейки ведь не вложил, а еще учит меня, как мясо готовить.
ЖЕНА СЕРГЕЯ (громко). Паша, а как же помидоры?
ПАВЕЛ. Ну да. Еще помидоры и лаваш. И вино. Обязательно грузинское и обязательно напареули.
МИША (насмешливо). Почему же именно напареули?
ПАВЕЛ. Ну верь мне. Я знаю.
ИОЛА. А вот мы любим калифорнийское вино.
СЕРГЕЙ. Почему же?
ПАВЕЛ. Когда в Грузии уже делали напареули, в вашей Калифорнии только бизоны скакали и индейцы.
ИОЛА (легко). Ну и фиг с ним, все равно я предпочитаю калифорнийское.
ЖЕНА СЕРГЕЯ. А какое именно, Иолочка? Вы уточните.
ЮДИФЬ (грубо). Это совершенно неважно, сегодня мы будем виски пить.
ЖЕНА ПАВЛА. А я вино.
МИША. Так, друзья, выкладывайте шашлык на блюдо. Я принесу виски для юных леди.
ЖЕНА СЕРГЕЯ (шепотом жене Павла). Вот хам! Можно подумать, мы с тобой не юные!
ЮДИФЬ (отрезает кусочек шашлыка). На вид мягкий.
ПАВЕЛ (жует). Да, действительно мягкий. Миша хорошее мясо купил.
ЖЕНА ПАВЛА. Паша, дождись Мишу, неприлично без него начинать.

Подходит Миша с бутылкой виски.

МИША. Ну-с? Как шашлык?
СЕРГЕЙ. А вот сейчас попробуем.
МИША. Берите овощи.
СЕРГЕЙ. И все-таки, девочки, почему калифорнийское вино?
ИОЛА (беспечно). Его битники любили.
СЕРГЕЙ. Это ведь только потому, что они жили в Америке.
ПАВЕЛ. В Америке, я извиняюсь, до поры, кроме бизонов и индейцев, ничего не было, а в Грузии уже было напареули.
МИША. Хм… любопытно, каков шашлык из бизона?
СЕРГЕЙ. Всех бизонов битники съели.
ЮДИФЬ (злобно). Вовсе нет. Битники позже пришли.
ЖЕНА СЕРГЕЯ. Да боже мой! Читали мы ваших битников!
МИША. Давайте за нашу теплую компанию выпьем!

Выпивают.

ЖЕНА СЕРГЕЯ. Кстати. А кого вы подразумеваете под битниками?
ИОЛА. Керуак, Берроуз, Буковски, Гинзберг…
СЕРГЕЙ (задумчиво). Буковски ведь не совсем битник.
ЮДИФЬ (запальчиво). А кто ж он, по-вашему?
СЕРГЕЙ (хладнокровно). Обыкновенный алкаш.
ЮДИФЬ (не сразу находится). Ну-у…
ЖЕНА ПАВЛА. Ха-ха-ха! Ну ты, Сереженька, и сказанул.
МИША (желая разрядить обстановку). А мы кто? И мы алкаши! Давайте выпьем еще!

Выпивают.

ЮДИФЬ. Алкаш он, может, и алкаш, зато книги писать умел.
СЕРГЕЙ (жестко). А Берроуз наркоман, джанки, героинщик. Он несколько поколений научил героин колоть. И Керуак, кстати, не лучше.
ИОЛА (горячо). Зато он много пользы своими книгами принес!
СЕРГЕЙ. А вы сходите на досуге в морг, тогда и увидите, сколько он пользы принес.
ЮДИФЬ. Будьте добры, Сергей, объяснитесь.
СЕРГЕЙ. А очень просто. Мир дуалистичен. Кому-то польза, а кому-то игла. Вот они начитались Берроуза и хоп! – всё поколение хиппи уже на игле. А потом в морге.
МИША. Да брось ты, Серега, нельзя же вот так обобщать!
СЕРГЕЙ. Почему же? Молодые люди думают, что мир это непрерывная дискотека. А бывает так, что пошел на дискотеку, а оказался в тюрьме. Или в морге. Вот вам и Буковски. Лев Толстой такому, как он, не учил.
ЖЕНА ПАВЛА. Между прочим, метко подмечено.
ЮДИФЬ. Если б это было подмечено моим отцом, то и впрямь было бы метко. Но это подмечено человеком, который уже полчаса пялится на мои коленки и у которого расстегнута ширинка, потому что его в детстве не научили аккуратно ходить в туалет.

Все смотрят на брюки Сергея.

МИША. Серега, точно! Ты магазин-то застегни!

Сергей смущенно отходит.

ЖЕНА СЕРГЕЯ. Миша, это ты привел сюда этих нахалок?
ИОЛА. Знаете что?
ЮДИФЬ (перебивает). Он нас пригласил. Он, наверно, думает, что мы ему за это сделаем самый грандиозный отсос в его жизни. За его гнилой шашлык.
ЖЕНА ПАВЛА. Закрой-ка ротик, деточка.
ЮДИФЬ. Непременно. Пошли отсюда, Иола, пусть они проведут вечер за чтением Льва Толстого.
ЖЕНА СЕРГЕЯ. Нет! Вы посмотрите! Это же типичные сучки!

Юдифь и Иола гордо уходят.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!