May 8th, 2020

ВАКУЛА-НИЩИЙ ХОЧЕТ ПЕРЕПЛЮНУТЬ МОНИЧЕЛЛИ

ВАКУЛА-НИЩИЙ ХОЧЕТ ПЕРЕПЛЮНУТЬ МОНИЧЕЛЛИ

В этот раз на сон грядущий Виктор Вакула-Нищий слушал альбомец Ронни Вуда «I Feel Like Playing». Он любил проваливаться в объятия Морфея под музыку. Его жена Ирина предпочитала засыпать в тишине, как, впрочем, и большинство нормальных людей, но когда супруги ложились спать, она разрешала мужу включать ноутбук и заводить его любимые джаз, блюз и прочее. Вакула-Нищий наивно полагал, что его Ирка делает это от того, что добра и щедра, но всё обстояло сложнее. Ирина дожидалась, когда муженек уснет, а потом тихонько брала ноутбук и читала в соцсетях личную переписку Виктора Викторовича, для нее это была единственная возможность добраться до мужниного компа, потому что в другое время муж его выключал, а сама Ира включать его не умела – она не знала пароль.

Ну это понятно, что женщины охочи до переписок своих благоверных. Беспечный Виктор Викторович переписывался с разными людьми, с женщинами тоже, с кем-то был легкий флирт, а с кем-то и нечто большее. Ирина держала всё под контролем. Однажды, например, Вакула-Нищий обнаружил, что одна из его пассий написала ему обидные слова и отправила его в бан, он списал это на женские чудачества, не зная, что Ирина лично навещала пассию, проводила с ней беседу и запугала так, что бедная девка сочла благоразумным не связываться с режиссером и его полоумной половиной.

Но ладно, рассказ не о том. Вакула-Нищий слушал Ронни Вуда и обдумывал фонетическое сходство между словами «лангуст» и «мангуста» – самое разлюбезное дело, когда лежишь в теплой постельке. С мангусты он как-то внезапно переключился на фамилию Моничелли, затем стал вспоминать замечательные фильмы этого режиссера, в частности и про рыцаря Бранколеоне. И тут его осенило.

С ним такое случалось изредка. Рыцарь Бранколеоне спровоцировал мозг Виктора Викторовича на рождение нового замысла. Замысел был близко – – оставалось взять его голыми руками. Вакула-Нищий четко осознал, что если он тут же не засядет за написание сценария, то покоя ему не видать, замучает творческий зуд. И он сказал жене, что нужно работать, сунул ноутбук под мышку и пошел в кабинет.

По пути зарулил на кухню. Требовался какой-нибудь вкусный стимулятор для работы. Открыв холодильник, он понял, что ничего ему так не хочется как стоящую рядом с ветчиной и сыром пол-литровую бутылочку ванильной кока-колы. Вообще-то накануне он купил кока-колу для дочки-школьницы, и дочка собиралась выпить ее утром. Но режиссер рассудил, что вот он поработает над сценарием, творческий зуд пройдет, а там и утро наступит, и он сбегает в магазин и купит дочке такую же колу, а уж эту он непременно выпьет сам.

Вот так обстояли у него дела, когда он, сев за стол, открыл вордовский документ и в преддверии написания первых строк закурил сигарету Mevius Original.

Давайте-ка я расскажу, что именно из Моничелли вдохновило Виктора Викторовича на его замысел. В фильмах про Бранкалеоне некий нескладный рыцарь (его играет Витторио Гасман) бродит по средневековой Италии в компании различных колоритных фриков и попадает в неприятные ситуации (однажды его чуть не посадили на кол). Это комедийные фривольные картины, осмысляющие времена Крестовых походов, турниров и всего такого прочего. И вот Виктор Викторович решил создать черную юмореску о русском средневековье, в истории которого он был не шибко силен, но полагал, что возьмет в консультанты старинного друга Виктора Брыкчинского, и тот поправит где надо.

Для ориентира Вакула-Нищий выбрал две даты: год Куликовской битвы он помнил твердо, а год битвы при Грюнвальде посмотрел в Википедии.

Так вот. Он замыслил троих мужчин, которые будут гулять по древней Руси и наведут шороху. Фильм должен был начаться с трех историй: каждый из героев по-своему впутывался в клубок шалостей; перед рассказом о том, как они повстречали друг друга, надо было написать три зачина.

И Вакула-Нищий, покурив, приступил к первому. То был эпизод с татаро-монгольским батыром, и вот как его мыслил режиссер.

Монголы сидели в ряд и кушали плов руками. Из шатра вышел их начальник в красиво убранном халате и при кривой сабле. Монголы выжидательно на него смотрели. Начальник прошел мимо них и оказался рядом со столбом, к которому был привязан пленник (Вакула-Нищий не стал уточнять его нацию). Начальник знаком приказал слуге развязать пленника, потряс того за плечи, отошел на два шага, молниеносно выхватил саблю и разрубил пленника пополам одним точным ударом. Монголы, кушающие плов, одобрительно зацокали языками. Потом начальник щелкнул пальцами, к нему подвели коня, он на него вскочил и умчал навстречу приключениям. Вот такая мощная сцена без слов. И то была предыстория первого персонажа.

Вторым персонажем был русский мужик перекати-поле. Сей шельма перебивался случайными заработками, а тут в деревеньке, мимо которой он проходил, поймали конокрада. Его сперва хотели повесить без волокиты, но деревенские старики рассудили, что негоже лаптем щи хлебать и нужно позвать из Новгорода настоящего палача – пусть тот все сделает грамотно. И вот наш шельма себя за палача и выдал. За молочного поросенка он обещался срубить конокраду голову топором на плахе. В назначенный час собралась вся деревня, а мнимый палач сплоховал: с первого раза снести голову у него не получилось, но после нескольких ударов измученный конокрад все же отдал Богу душу. Старики поворчали на растяпу, но поросенка ему преподнесли, и тот, довольный, ушел восвояси.

А третьим персонажем Вакуле-Нищему мнился немецкий рыцарь из Тевтонского ордена. Где-то на границе с Литвой стоял монастырь, в котором жили суровые рыцари-монахи, умерщвлявшие плоть и поддерживавшие себя молитвой. Однажды настоятель вышел на задний двор и застал там одного из монахов со смазливой девкой из местных крестьянок. Монах со смаком брал ее сзади, наплевав на устав. Настоятель разгневался, велел девке убираться, а монаху сказал, что за такие дела нужно предать его казни, но он по доброте ограничится тем, что просто прогонит его прочь из монастыря и лишит рыцарского звания. Сластолюбивому немцу пришлось натянуть штанцы, сесть на ледащую кобылу и отправиться искать фортуны вне стен монастыря.

Тут Вакула-Нищий размечтался. Он стал прикидывать, кого из молоденьких студенток театрального (а со многими из них он был знаком) он возьмет на эпизодическую роль смазливой девки. Под эти размышления он хлебал кока-колу, но в конце концов решил, что устроит пикантные кинопробы и в предвкушении поежился.

Коротко говоря, татарин, русский и немец встретились на узенькой дорожке, сперва чуть друг друга не поубивали, потом побратались и стали судачить о том, что времена скверные, всюду междоусобицы, а вот они бравые мужики и хорошо бы им добраться до такого города, который стоит на самом отшибе русских земель, а там завербоваться в княжескую дружину и зажить припеваючи, потому что князья, живущие на отшибе, воюют редко.

И они поехали искать такой город.

Вакула-Нищий сделал глоток колы и закурил. Чем занять середину фильма, он пока не знал, но финал представлял хорошо, и в этом финале он намеревался дать крутую цитату из «Рублева» Тарковского.

Ближе к концу немец от честной компании откололся. Он ушел в согдийские земли, там принял ислам и разбогател. Вакула-Нищий, правда, не помнил, существовала ли Согдиана в 14 и 15 веках, но положился на Витю Брыкчинского, который непременно даст ему справку по сему вопросу. Ну а монгол с русским пошли дальше и у стен заветного города встретили наглого парня, который уписывал говядину с хлебом. Парень сказал им, что он колокольных дел мастер и пока его люди ишачат, он по праву руководителя сидит тут и жрет. Друзья попробовали отнять у него мясо и хлеб, ибо изрядно проголодались, но тут подоспели воины из княжеской дружины. Напрасно бедолаги уверяли их, что они русский богатырь и монгольский бытыр, их поволокли к князю, а тот велел кинуть их в яму и тут же об этом позабыл. В той яме доживал свой век всякий сброд, на волю оттуда пути не было. Раз в два дня им швыряли объедки и флягу воды. Впотьмах провиант было нащупать трудно, к тому же многочисленные узники постоянно дрались до смерти, а трупы поедали – ну вот такие средневековые страсти, ничего не попишешь. Надо ли говорить о том, что никакого туалета в яме тоже не было?

И вот здесь Вакула-Нищий сохранил файл, выключил ноутбук и пошел покупать дочке ванильную кока-колу.

07.05.2020

ПЯТЕРКА ЛЮБИМЫХ ФИЛЬМОВ

ПЯТЬ ЛЮБИМЫХ ФИЛЬМОВ В ХРОНОЛОГИЧЕСКОМ ПОРЯДКЕ, №5

18. ДЖИМ ДЖАРМУШ, «КОФЕ И СИГАРЕТЫ», 2003
20.08.2013, вторник, 23:52

Казалось бы, что может быть проще? Собрать классных чуваков и заставить всех пить кофе, кого-то чай, и курить сигареты. Идея на миллион баксов. Внешне фильм кажется очень простым, а при этом в тыщу раз увлекательнее какого-нибудь боевика со спецэффектами. Я уже говорил о том, что очень люблю фильмы, состоящие из новелл. В этом фильме все новеллы имеют одинаковый сюжет — чуваки пьют кофе. При этом у каждого из них в голове водятся тараканы; они выползают на свет Божий в процессе кофепития. Разумеется, любимая новелла — с Игги Попом и Томом Уэйтсом.

Эти ребята привлекают меня и моих друзей своим боевым музыкальным прошлым и настоящим, особенно Игги. Надо сказать, что Уэйтс сыграл очень нервного и вспыльчивого персонажа, почти круглого лоха. По ходу действия он сильно напрягается три раза: когда Игги говорит, что заказал ему кофе, когда Игги говорит, что в музыкальном автомате нет его (Тома) пластинок, и когда Игги рекомендует ему барабанщика. К тому же Том, по сюжету некурящий, вновь закуривает во время разговора с Игги и подбивает того закурить тоже. Но Игги выкуривает всего одну штуку, а Том, когда Игги уходит, берет и вторую, и зритель понимает, что теперь этот лох опять будет дымить как паровоз.

Чем еще хорош фильм? Когда его смотришь, хочется пойти на кухню, сварить хороший кофе, взять сигарету, пригласить в гости хорошего друга или хорошую девчонку и за чашкой дымящегося напитка что-нибудь обсудить. Например, фильм «Кофе и сигареты». Примерно так: «Видел в первой новелле Роберто Бениньи? Он ведь тоже не лыком шит. Этот чувак играл главную роль в последнем фильме Феллини. Да-да, ты прав, «Голос Луны». Ну да, критики этот фильм не любят. Думают, что Феллини при съемках не хватило пороху. Но фильм-то классный, у Феллини других нет. Кстати, Джармуш снимал новеллу с Бениньи в 1986-м. Да, он снимал «Кофе и сигареты» семнадцать лет, прикинь. А «Голос Луны» вышел попозже. Так-то. Ну что, еще по одной?»
Примерно в таком духе.

566. ДЖИМ ДЖАРМУШ, «КОФЕ И СИГАРЕТЫ», 2003, РЕЦЕНЗИЯ №2
16.11.2016, среда, 04:49

Когда-то я уже писал рецензию на «Кофе и сигареты», но, во-первых, это было очень давно, а во-вторых, тогда я еще не понимал всего очарования этого фильма. Впрочем, сейчас тоже не будет рецензии, будет дневниковая запись — размышления о жизни, о плотском, о маленьких радостях. «Кофе и сигареты» входит в пятерку моих любимых фильмов. Тому есть много причин. Ну и снято все это отлично, и диалоги остроумные, а главное — с некоторых пор кофе и сигареты стали практически единственной моей гастрономической радостью. И вот как это случилось… Впрочем, сперва я упомяну, что на вертушке у меня The Stooges с альбомом «Fun House», ибо одна из песен с этого альбома звучит в фильме.

Было время, и был я худеньким как тростинка. Кофе я тогда не любил, сигареты курил, но вот так вот посидеть с сигареткой за чашкой кофе никогда не приходило мне в голову, а ведь это прекраснейшее времяпровождение: тут вам и медитация, и оттяг, и все что угодно. В общем, был я глупым студентом. Нет, вру. Я помню, как в Питере открылась сеть кафе «Идеальная чашка» (меня всегда смешило это название). Мы заваливались туда толпой, и я неизменно заказывал самую маленькую чашку самого крепкого кофе. Тогда ведь в кафе можно было курить… Но бывали мы в «Чашке», редко, всё больше околачивались по пивбарам.

Да, пиво. Тоже великий напиток. В студенческие годы у меня его было с избытком, да что там говорить — еще год назад я выпивал по три бутылки по пятницам, была у меня такая добрая традиция. Однако жизнь диктует свои законы.

Так вот. Был я худеньким как тростинка. А в 22 года начал набирать вес. Поначалу это мне даже нравилось — я стал эдаким быком с небольшим пузцом. Разумеется, я каждый день жрал мясо с картошкой, около метро часто покупал шаверму, пил пиво (с компанией или без) и пил литрами пепси-колу. Результат не заставил себя ждать. Уже через два года в меня могли бы свободно поместиться два Вячеслава Невинных. Так я стал fatman’ом.

Это сказалось на многом и на личной жизни в том числе. Я перестал нравиться себе и девушкам. Девушки с усмешкой хлопали меня по пузу, а вот мне распускать руки не давали. Ну что ж, время от времени я садился на диеты и предпринимал попытки заняться физкультурой, но силы воли катастрофически не хватало. Ладно. Я прожил таким манером лет десять, а потом решил взяться за себя как следует. Я перестал пить лимонад, есть картошку, булку и прочее. Сегодняшний мой рацион — два яйца вкрутую утром и тарелка фасоли вечером. Нет, иногда я срываюсь, но потом опять принимаюсь за фасоль. Потом я отказался от алкоголя, и в общем дело пошло на лад. Торжествовать Викторию пока еще рано, но и конфузию я не терплю.

Ну и вот. Остался кофе, остались сигареты. Это стало образом жизни. Я отдаю себе отчет в том, что это тоже вредно, но совсем без вредных привычек я не могу. И фильм «Кофе и сигареты» стал для меня своеобразным фетишем. Я могу смотреть его с любого места и в любое время. Я отождествляю себя с его героями. Я искренне хохочу над новеллой, в которой немой мальчик угощает старого дядьку острейшими китайскими орешками, которые стоят уйму денег. И так далее, и так далее. Я вижу в этой картине чудесный образец стиля и в то же время понимаю, что очень и очень заблуждаюсь, подражая всем этим фрикам. Не для того Джим Джармуш снял «Кофе и сигареты», чтобы какой-то там худеющий идиот (я имею в виду себя) принял все это как руководство к действию. Но со мной произошло именно так. И поэтому сейчас я собираюсь слегонца покайфовать. Кофе сварен, сигареты тоже есть. Вперед!