March 17th, 2020

НАТАША СЕНОКОСОВА. ЧАСТЬ 2

До Чернышевской доехал без приключений. Обсасывал в голове парадокс: писателя Чернышевского не люблю, а вот эта станция метро одна из любимейших. Рядом кинотеатр Спартак, куда отец водил меня в детстве на «Фантомаса», «Скарамуша» и «Золото Маккены». Тут же магазин Rock Island, где в нежном возрасте была куплена видеокассета с крутейшим фильмом про рок-н-ролльное надувательство… Недалеко и Спасо-Преображенский собор – там меня окрестили, мне было тогда что-то около девяти-десяти лет.

В общем, я всё это думал, и в вагон вошла девушка, и села рядом со мной, и достала из рюкзачка бумажную книгу. Вот! Не телефон, а КНИГУ. И был то «Хазарский словарь» Павича, и я понял, что сейчас я заведу с ней разговор, потому что к сорока годам ловко болтать я уже научился, а Павич у меня читан-перечитан еще в те времена, когда я к девушкам и близко подойти не смел.

На вид я дал бы ей лет 20. Вообще я люблю женщин постарше; все-таки в 20 у девчонок мозгов еще нет, с такими себе дороже связываться. Вы спросите: как я определяю наличие мозгов у молодежи, и я с радостью отвечу. Мозги у студента появляются, когда он перестает переходить улицу на красный свет. Это происходит где-то года в 23; конечно, так не со всеми, но вот в 18 они еще перебегают дорогу в неположенном месте, кого-то и возраст не исправляет, но в 23 большинство все же становится поумнее.

Да! Она была симпатичная. Симпатичная рожица, сама небольшого роста, ноги не шибко длинные, но это не беда. Классная она была, что уж тут говорить. И я решил с ходу повести разговор о Павиче, и вот что я сказал (достаточно громко, ибо электричка уже тронулась):

- Вы уже дочитали до того места, где тот тип проснулся с ключом во рту?
- Что-что? – она округлила глазки и вероятно думала о том, что сразу меня посылать не нужно – – я ведь не с липкими комплиментами лезу, а что-то дельное говорю.
- Ну… – продолжил я. – У Павича такие навороты это главная фишка: всегда кто-то просыпается с ключом во рту или носит птиц под нательной рубахой для сугрева. – Тут я подумал, что у моей собеседницы тоже имеются две птички под футболкой и положил уж ни за что не отступать.
- Не кто-то, – строго сказала она, – а доктор Исайло Сук. Это он проснулся с ключом во рту.
- Ну да, ну да, а еще он жевал ус, чтобы вспомнить, что вечером у него было на ужин.
- Точно, – с улыбкой поддакнула она и тут же опомнилась: – слушайте, что вы от меня хотите?
- Я не хочу, просто отрадно видеть, как молодая девушка читает в метро хорошую книгу. В 90-е это было обычным делом, а теперь телефоны, айфоны…
Она посмотрела на меня более внимательно, как бы оценивая мою физиономию, а потом вновь принялась читать.
- Знаете, – я гнул свою линию, – в 90-е мы повально увлекались Павичем, это как наваждение было. Постмодернизм и так далее. Еще – – – Борхесом. Они наравне шли. А самые продвинутые Мирчу Элиаде читали. Слышали про такого?
- А кто это?
- Антрополог, очень интересно писал про всякие древние народы и культы.
- Простите, а где вы учились? – Ага! Она уже интересуется моей биографией.
- РГПУ имени Герцена, филфак, магистратура, в аспирантуру поступать не стал.
- Это педагогический?
- Ага.
- Всё с вами ясно.
- Вы тоже учитесь?
- Да, в большом универе на юридическом.
- Вам бы лучше по литературной части поступать надо было.
- Да, я хотела, но перспектив мало. Нужна хорошая профессия.
- Это верно. Вот я окончил филфак и до сих пор с хлеба на квас перебиваюсь.
- Простите, а как вас зовут?
- Виталий. А вас?
- Наташа. – Победа! Раз представились друг другу – – значит начало положено.

- Вам, Наташа, на какой выходить?
- А вам?
- Я свою уже проехал. На Восстания сойти хотел, по Невскому прогуляться.
- Что же вы?
- Давайте сейчас на Балтийской выйдем и кофейку попьем.
Она спрятала книжку в рюкзачок и произнесла тоном, не допускающим возражений:
- Мне и так на Балтийской. Но кофе с вами, Виталий, пить не буду.
- Отчего же? – мы уже стояли у дверей электрички.
- Я вас совсем не знаю. Такие как вы, извините… Не доверяю я веселым мужикам.
- И правильно. Им нельзя доверять, если они предлагают вино или водку. Но я-то предлагаю только кофе. И по пирожному съесть не мешало бы. Я картошку люблю. А вы?
- А я эклеры. Ну ладно, уговорили, – мы уже на эскалаторе. – Только имейте в виду: я сама за себя заплачу.
- Всенепременно, Наташа.

Мы вышли на улицу, я хотел предложить ей сигарету, смотрю – она уже достала то, что я называю писей, нажала на ней какую-то кнопочку и пыхтит себе.
- Наташ, ну зачем ты такую хреновину куришь?
Она меня осадила:
- Это не хреновина, это вейп.
- Ну да, вейп, – сказал я и прикурил Честерфилд. – И чего в твоем вейпе такого особенного?
- Это прикольно, – беспечно отозвалась она. – У меня с арбузным вкусом.
- Арбузный вкус, – говорю я назидательно, – должен быть только у арбуза. Ну и еще.. при определенном раскладе кое-где.
- Где же?
- Неважно, считай, что я этого не говорил.
Она засмеялась:
- Ну ты даешь, Виталик, я-то думала, у тебя только Павич на уме! Тоже мне знаток Павича! С такими аллегориями к девушкам не подкатывают!
Вот так с шутками и прибаутками мы добрались до неплохого кафе, где и продолжили нашу увлекательную беседу.