September 1st, 2019

ТРИ ЧАСА ОТБОРНОЙ СКУКИ. СЦЕНЫ 8-10

СЦЕНА 8. В КУЛИНАРИИ

После работы Алиса Валерьевна зашла в кулинарию. За прилавком вместо обычной тетеньки стоял южный человек, который, видимо, был здесь, чтобы подчистить документы, а уж заодно и обслуживать клиентов.
Он очень угрюм, он недобро покосился на Алису, а та смущенно произнесла:
– Два пирожка с курицей, пожалуйста. С собой.

ЮЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК. В микроволновой разогреть?
АЛИСА. Да, если можно. Дайте тогда стаканчик чаю, я подожду.
ЮЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК. Сейчас, красавица.

Однако ж «красавицей» и ограничился; налил кипятку, извлек пакетик, потом сахар, принял деньги в щепоть – Алиса дала без сдачи – и прикрикнул на двух школьников, ожидающих за столиком:
– Шаверма готова!

Из радио лилась музыка. Алиса села за свободный столик, дула на чай и ждала пирожков. Школьники же в предвкушении приятного времяпровождения за доброй шавермой (а из всех существующих предвкушений это самое прекрасное) повели беседу; мрачный южный человек вернулся к бумагам.

1-ЫЙ ШКОЛЬНИК. Ща схаваем и на пруды пойдем.
2-ОЙ. Ага.
1-ЫЙ. Хоба! Ты футболку заляпал.
2-ОЙ. Шаверма хитра, ее иначе не съешь.
1-ЫЙ. Зырь: я съем и не заляпаю.
2-ОЙ. Хоба! Ха-ха-ха-ха!
ЮЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК. Потише там!

И тут звякнула микроволновка.

СЦЕНА 9. РАЗГОВОР АЛИСЫ С МАМОЙ (ЭТА СЦЕНА НАПИСАНА ПОД МУЗЫКУ MINISTRY)

Чтобы внести хоть какую-то ясность, скажем, что Алисе, красавице нашей, всего 33 года, а ее маме, о которой сейчас пойдет речь, 56 лет, и по ней видно, что она не распрощалась с плотскими удовольствиями. Но ладно. Пирожки Алиса купила себе и маме – каждой по пирожку. А вообще-то такая пища не совсем полезна, что Алиса и не преминула заметить.

АЛИСА. Смотри, мама, растолстеем мы с этих пирожков.
МАМА. Когда-нибудь ты поймешь, что варить бульон из индейки это тоже морока, да еще какая. А так по крайней мере дешево и сердито.
АЛИСА. Я могла бы сварить бульон.
МАМА. Не беги впереди паровоза. Что твой Леонид?

Алиса между тем вытаскивает из сумочки книгу и кладет на стол. (И не спрашивайте, лежит ли у нее в сумочке Колина курсовая. Курсовую Алиса оставила на кафедре, и никто никогда ее не прочтет; а что там Коля понаписал, так и останется загадкой.)

АЛИСА. Он сегодня меня просто выбесил.
МАМА. Я всегда говорила, что он говнистый мужик.
АЛИСА. Я ему сегодня то же самое сказала. То есть я сказала, что он говно-писатель.
МАМА (чуть не подавилась пирожком). Ну ты даешь! Боюсь, что ты его потеряла.
АЛИСА. И очень хорошо. Тоже мне! – человек новой эпохи с блокнотиком… Слушай, мама, я безумно люблю одного своего студента.
МАМА. Ну так переспи с ним.
АЛИСА. Ты что? В нашем клоповнике об этом тогда любая крыса узнает. Он же студент! Он как Леонид держать язык за зубами не умеет.
МАМА. Восемнадцать ему есть?
АЛИСА. Ну, мама! Он уже на третий курс перешел!
МАМА. Откуда я знаю? Бывают же студенты-вундеркинды, они в шестнадцать в ВУЗы поступают.
АЛИСА. Этому точно больше восемнадцати.
МАМА. Тогда соблазни его! Ты живешь один раз, не отказывай себе ни в чем!
АЛИСА. Ну я еще подумаю…
МАМА. Дура! Что, ВКонтакте он есть? Покажи! (Берет айфон.)
АЛИСА. Набери Колю Колтушева. Так… Так… Вот он.
МАМА. Давай поглядим… Ну ты дура! Смотри, какой замухрышистый! Хорек какой-то.
АЛИСА. А я вот рядом с ним просто на кисель исхожу.
МАМА. Ты ему скажи, чтоб он язык за зубками держал. Нет, вроде нормальный парень, я б и сама с таким не отказалась.
АЛИСА. Уф-ф, пойду прилягу.
МАМА. А говорила: бульон будешь варить. Дуреха! Обязательно с ним переспи! Тебя ж не уволят за это?
АЛИСА. Да хоть и уволят – пусть! Переводами заработаю.
МАМА (замечает книгу). А это еще что за кирпич? Ты такие кирпичи с собой таскаешь?
АЛИСА. Представь себе. Вот сейчас возьму этот кирпич в постельку и отдохну по-человечески.
МАМА. Ты свой пирожок есть не будешь?
АЛИСА. Не буду, ешь.

СЦЕНА 10. ДАША И КОСТИК (НАПИСАНА ПОД МУЗЫКУ SEPULTURA)

Даша Жукова возлежит на тахте; нет, стойте, она не просто возлежит, она блистает как истинная sweet naked lady. Она лежит на животике, вытянув свои породистые длинные ноги и выставив к потолку шикарную жопу. Она соблазнительна как никогда. Нагая Даша Жукова! А рядом притулился невозмутимый Костик Умнов и опять читает книжку – того же «Убика». Он еще и сигаретку смолит, стряхивая пепел в блюдечко, с которого они с Дашей недавно кушали торт.

ДАША. Костик!
КОСТЯ. А?
ДАША Ну чего ты все читаешь?
КОСТЯ. Затягивает…
ДАША. Ты ведь у Машки эту книженцию взял?
КОСТЯ. Ну да.
ДАША (ласково). А вот я ей глаза-то повыцарапаю…
КОСТЯ. Не мешай, Дашара, дай сосредоточиться.
ДАША. Костик…
КОСТЯ. Ну что тебе?
ДАША. Ну Костик…
КОСТЯ. Тебе мало?
ДАША. Слушай, а я красивая?
КОСТЯ. Отпад просто.
ДАША. У меня идеальная попа. У меня не попа, а фонтан.
КОСТЯ. Я недавно в этом убедился.
ДАША. Ну Костик…
КОСТЯ. Ну чего тебе?!!
ДАША. У тебя фотик с собой?
КОСТЯ. Да, в рюкзаке.
ДАША (вскакивает). Фотаться хочу!
КОСТЯ (озадаченно). Да ты чего?
ДАША. Щелкни мне писю и попу, а я ВКонтакт выложу, пусть Машка завидует.
КОСТЯ. Да брось!
ДАША. Хочу фотаться, хочу фотаться, хочу фотаться!

Она так и вертится перед глазами у Костика, нагая и наглая.

КОСТЯ. Обожди, докурю, сфотаю тебя, если ты так хочешь.

ПРОПАВШАЯ ГРАМОТА

849. БОРИС ИВЧЕНКО, «ПРОПАВШАЯ ГРАМОТА», 1972
01.09.2019, воскресенье, 19:07

В день знаний не пристало говорить о Гоголе, ибо Гоголь всецело посвятил свой гений гедонизму – На то и живем, чтобы срывать цветы удовольствия (Хлестаков). У Гоголя славные козаки! Они плохо учатся в бурсе, а досуг, который длится у них непрерывно, посвящают лежбе на лавке да курению люльки. Свои усы они не фиксатурят, а пускают их вволю – пущай растут неуемные. А тут день знаний! Несчастные школьники должны зубрить физику! Но ладно, такова уж система образования, чтоб ему всякая всячина… чтоб ему такое приснилось, что и понюхать противно; вот нарочно мерзкого словца не произнесу ради святого праздника!

Что-с? Шутки-с в сторону? А чего в сторону? С гоголевским смехом тягаться может лишь смех раблезианский, и это очень хорошо. Читали вы повесть пасичника Рудого Панька о том, как его дед с чертяками в аду в дурни играл? Отменная повесть, так и забирает от нее в жилах. Исполнена же сия повесть в лучших традициях поэтического кино Параджанова, Пазолини, Миклоша Янчо и других. Вот ей-богу, смотрел фильм, насчитал три заимствования из «Кентерберийских рассказов»! Нетленку Пазолини в советских кинотеатрах, ясное дело, не показывали, но авось, Борис Ивченко ее на Берлинском фестивале увидел или по режиссерскому блату в запасниках Госфильмофонда нашел.

Ну, в главной роли, конечно, Иван Миколайчук. Считалось, что запорожских козаков или же гуцулов он умеет играть как никто другой, и сие чистейшая правда! И вот наказал козаку Василию сам гетьман везти грамоту в Санктпетербург матушке нашей императрице Екатерине Второй Цербстской. Как заведено, повстречал Василий на пути черта, басурман и товарища. Ну и ясноокую панночку, куда ж без нее… Между тем черти ему поставили ведро горилки и отхлебнул он неслабо, а шапка с зашитой в нее грамотой попала в ад, что для козаков проблемой никогда не являлось, ибо как заметил в другой повести Хома Брут: «Слава Богу, козак ничего не боится». Истинно так!

И запел Василий вот какую песню: «Танцовала рыба с раком, а петрушка с пастернаком». Вынул он пистоли, саблю, в общем, завертелась катавасия. Киногруппа всё это запечатлела с славянской тоской и горячим исступлением. Козаки воевали, черти отплясывали, а панночка звонко смеялась. Настал черед и в карты сразиться, а в аду принято на кон православную душу ставить… В общем, слова Гоголя «Возьмите часы, откройте их и посмотрите, что там делается! Не правда ли, чепуха страшная?» оправдались всецело. И правильно: именно чепуха движет науками, кои сегодня начнут грызть несчастные школьники.