August 30th, 2019

ТРИ ЧАСА ОТБОРНОЙ СКУКИ. СЦЕНЫ 6 И 7

СЦЕНА 6. ПРОГУЛКА С ЛЮДОВИКОМ

Коля Колтушев и Людовик XIII прогуливаются на лошадях по морскому побережью. Коля и Людовик большие дружбаны, они вполне могут жаловаться друг другу на горести и разочарования — они понимают друг друга и поддерживают в нелегкую минуту.

КОЛЯ. Видите ли, сир, у меня есть все основания подозревать, что я сделался алкоголиком.
ЛЮДОВИК. Позволь, Николя… А что ты пьешь и как часто?
КОЛЯ. Я пью всякий день…
ЛЮДОВИК. Но я тоже пью всякий день, однако ж того, кто назовет меня пьянчужкой, я четвертую без зазрения совести. Впрочем, продолжай.
КОЛЯ. Я пью и вино…
ЛЮДОВИК. Вино! Еще бы ты не пил вина, это же лучший напиток на свете, его пил сам Спаситель! Но продолжай же!
КОЛЯ. Помимо вина, в дело идет пиво, водка, портвейн, коньяк, виски… У меня бывают похмелья. Я не могу сосредоточиться на написании своей злосчастной курсовой, и от того на душе у меня не слишком-то ловко.
ЛЮДОВИК. Оставь мысли о своей курсовой, а лучше скажи мне: твой уд по-прежнему стоит, как флагшток?
КОЛЯ. О да, но я не вижу в этом никакого смысла.
ЛЮДОВИК. Как же?!! А женщины? Это ведь такая услада, что другой и представить нельзя.
КОЛЯ. Я девственник, сир. Женщины мне не дают.
ЛЮДОВИК. Но желание-то в тебе есть?
КОЛЯ. Иногда до одури хочется ебаться.
ЛЮДОВИК. Я тебя понимаю. Со мной то же самое; разница лишь в том, что у меня нет недостатка в фаворитках. Я люблю выбирать их среди фрейлин своей супруги. Ух, как она злится! В былые времена я брал до трех фрейлин за раз, теперь я беру только одну, но мои ночи воистину прекрасны! И представь, Николя: каждая из них просто счастлива стать моей наложницей. А еще я люблю девственниц: блажен тот, кто первым срывает цветок фиалки; ты не находишь?
КОЛЯ. Разумеется, это так, сир, но у меня нет такой возможности, я же не король.
ЛЮДОВИК. А пробовал ли ты нанимать продажных женщин за деньги?
КОЛЯ. Такое было один раз. Я вызвал проститутку, и она разделась. Она была красива, но стоило мне представить, что до меня ее отымели во все отверстия не менее тысячи мужланов, как мой уд опустился, а главное, накатила жесточайшая хандра. Я отдал ей деньги и поспешил выпроводить, и остаток ночи я пил горькую водку, чтобы хоть как-то прийти в себя.
ЛЮДОВИК. Потаскухи действительно мерзки, недаром я упомянул о свежих девственницах.
КОЛЯ. Это правда.
ЛЮДОВИК. Как жаль, что наши миры не пересекаются, я бы принял тебя во дворце и ты навел бы шороху среди придворных дам!
КОЛЯ. Чего уж об этом говорить…
ЛЮДОВИК. Во всяком случае, не тревожься из-за любви к вкусным напиткам, пей сколько хочешь, для здоровья это только полезно. А женщина рано или поздно сама к тебе придет. Возьмем, к примеру, моего Ришелье: он тоже ни в чем не знает удержу, а ведь был таким не всегда. Теперь же на него любо-дорого посмотреть: румяный, что твой Гаргантюа.
КОЛЯ. Не сильно ли он беспокоит вас, сир, своими интригами?
ЛЮДОВИК. Я позволяю ему думать, будто он держит в кулаке всю Францию. Но слышал бы ты, как мы с женушкой хохочем над ним в те редкие ночи, когда я заползаю под ее одеяльце. Он тюфяк и рюха!
КОЛЯ. Недурно сказано, сир! А не накормить ли нам лошадей яблоками?
ЛЮДОВИК. Кстати, о яблоках. Я чрезвычайно люблю груди, подобные молодым дичкам.
КОЛЯ. Я бы тоже их любил, если бы девчонки были сговорчивее.
ЛЮДОВИК. Не сетуй на жизнь, сын мой.

СЦЕНА 7. НА КАФЕДРЕ

На кафедре английского языка тускло. На дворе лето, но свет проникает в помещение через окно, и этого очень мало, а люстры не зажжены… Здесь висит два портрета: портрет Шекспира и еще одного английского или американского писателя, которого по внешности идентифицировать невозможно; хрен его знает, кто это такой, просто дядька: может, Филдинг, а может, и не Филдинг.
Красивая преподавательница Алиса Куйбышева сидит за столом и читает книгу. Она здесь одна ровно до того момента, как на кафедру вваливается Леонид Леонидович Соткин. Он развязно бросает папку с какими-то бумагами на стол и начинает рыться в шкафчике в поисках кофейной чашки.

СОТКИН. Ну как поживают мои сисечки?
АЛИСА (отрывается от книги). Твои? Не знаю.
СОТКИН. Да нет, – твои, они же мои.
АЛИСА. Мои они не твои.
СОТКИН. А как романтичен был бы минет в этих стенах!
АЛИСА. Неужто?
СОТКИН. Зачем ты читаешь книгу?
АЛИСА. Филологи иногда читают книги.
СОТКИН. А такие как я – пишут. Но теперь всё есть в айфоне, и я в том числе. Я человек новой эпохи. Что там у тебя?
АЛИСА. Книга.
СОТКИН. Как называется?
АЛИСА (сдержанно). Русская повесть XVII века.
СОТКИН. На хрена преподавательнице английского такая херня? Смотри-ка: толстенная… Постой, ты что, ее из дома притащила?
АЛИСА. Ага.
СОТКИН. Ну ты совсем дура, что ли?!! Кто ж такие кирпичи через весь город таскает?
АЛИСА. Я вот таскаю.
СОТКИН. Двадцать первый век на дворе! Всё есть в айфоне!
АЛИСА. А мне вот нравится книги читать.
СОТКИН. Как она только в сумочку твою поместилась?
АЛИСА. А вот поместилась.
СОТКИН. Эх, распустеха ты распустеха. Постой, я в свой блокнотик это запишу. Нонсенс! Но как писатель я обязан подобное замечать…
АЛИСА (в сердцах). Да говно ты, а не писатель!

От такого выпада Соткин оторопел. Писатели они ведь ранимые, как бабочки.

СОТКИН. Да ты соображаешь, что ты несешь?
АЛИСА. Что хочу, то и несу.
СОТКИН. Я в шорт-листе, между прочим!
АЛИСА. Ты от этого не поумнел.
СОТКИН (шипит). Да ты ведь моих романов и не читала…
АЛИСА. Всё я читала. В айфоне.

Соткин и еще что-нибудь бы сказал, но тут на кафедру вошел третий персонаж – Коля Колтушев. И что его принесло? Однако ж при студенте двум преподам ссориться негоже.

СОТКИН. Надо же! Студент Колтушев! Какими судьбами?
КОЛЯ (вежливо). Здравствуйте.
АЛИСА. Здравствуйте, Коля.
КОЛЯ. Я курсовую принес.
СОТКИН. Ишь ты! Когда ж вы соизволили ее написать?
КОЛЯ. Я долго работал…
СОТКИН. Вот и хорошо. С глаз долой из сердца вон, не правда ли?

Коля смущенно топчется.

СОТКИН. Алиса Валерьевна! Не возьмете ли вы на себя труд проверить курсовую студента Колтушева и в случае положительного результата выставить ему зачет? А у меня дела.
АЛИСА. С превеликим удовольствием, Леонид Леонидович.
СОТКИН. Вот и славно. (Шумно уходит.)
АЛИСА. Коля, давайте зачетку.

Коля достает курсовую.

АЛИСА. Ах, я ж еще не прочитала. Но все равно давайте зачетку, я уж поставлю вам этот несчастный зачет. И в деканат зайду – поставлю в ведомость. А курсовую прочту.
КОЛЯ. Вот. (Дает зачетку.)
АЛИСА. Всё, идите. Поздравляю вас. Лето еще не кончилось, набирайтесь сил перед следующим семестром. (Расписывается в зачетке.) Вот, держите.
КОЛЯ. Спасибо. До свидания.
АЛИСА. Всего доброго, Коля.

Студент уходит восвояси, а Алиса Валерьевна Куйбышева в отчаянии хватает себя за письку.

САДКО

Друзья, вот старая песня из репертуара группы Факубичи, где мы с Антошей вместе рубились. Чистейший панк-рок! Ура!