June 17th, 2019

КРЫЛАТЫЙ ГАМБУРГЕР. СЦЕНЫ 2 И 3

Во ВТОРОЙ СЦЕНЕ мы обнаруживаем веселую Ирен, которая слушает группу Улицы — конкретно песню «Девичьи танцы»; а и впрямь — под эту песню охота плясать. Ирен вертится перед большим — в человеческий рост — зеркалом, двигаясь в такт музыке. На ней эффектное темное платье, оно выгодно подчеркивает все лакомые изгибы. Довольная своим внешним видом и знающая себе цену Ирен в конце концов оставляет кривляние и принимается готовить апельсиновый сок. Сперва она режет плоды на половинки, затем врубает соковыжималку и по очереди кладет половинки на крутящуюся поверхность. Она не боится забрызгать платье, она аккуратная.

Сок готов, два стакана из пяти апельсинов. Кстати, оба стакана предназначены Ивану, это не на двоих. И Иван приходит, Ирен спешит открыть ему дверь, а тот первым делом скидывает кроссовки. Затем с необыкновенной жадностью опорожняет стаканы и валится на диванчик. Закуривает, глядя в потолок…

ИВАН. Слушай, сними с меня носки.
ИРЕН. Может, тебе еще аппендицит вырезать?
ИВАН. Дай пепельницу.
ИРЕН. Это можно (дает пепельницу).
ИВАН. Знаешь, как приятно, когда кто-то стягивает с тебя носки…
ИРЕН. Тебе виднее, у тебя же много хабалок было.
ИВАН. Ну не начинай.
ИРЕН. Ага.
ИВАН. У тебя всегда так уютно…
ИРЕН. Права была моя бабушка, когда говорила, что на мужиках ездить надо. Больно ты сытый, прямо кот. Мягко тебе на диване-то?
ИВАН. Ну я же не ставлю клизму, как некоторые.
ИРЕН. А причем здесь клизма?
ИВАН. А причем здесь бабушка?
ИРЕН. Филолог хренов!
ИВАН. Слушай, все хотел у тебя спросить: почему тебя называют Ирен?
ИРЕН (раздраженно). Потому что я арт-директор.
ИВАН. Понятно. Ладно, не кипятись. Сейчас стол накроем, поужинаем при свечах…
ИРЕН. А разве сейчас вечер?
ИВАН. Или хочешь, в кафе сходим?
ИРЕН. Чего хочет женщина, того хочет Бог.
ИВАН. Это верно. Знаешь, а я свалить отсюда решил.
ИРЕН. Откуда?
ИВАН. Из страны. Во Вьетнам дерну или в Болгарию. В Болгарии хоть скумбрии вдоволь поем.
ИРЕН. А денег-то хватит?
ИВАН. Ну если две квартиры сдавать, то вполне. Просто надоело все.
ИРЕН. Ну и поезжай в свою Болгарию, погрей косточки. Южные славянки они ведь сговорчивые. Будет где порезвиться.
ИВАН. Да я не к тому…
ИРЕН. А к чему ж еще? На твоей кошачьей физиономии все написано. Запрячь бы тебя, как лошадь, да на поле — пахать. На тебе ж пахать надо!
ИВАН. Секунду, телефон звонит. (У него действительно звонит телефон.) Але. Да, Серега, привет. Нет, сейчас разговаривать не могу, я не один. Что? К завтрашнему утру? Да ты охерел? Да нет, я тебя хорошо услышал. А с гонораром что? Что ты говоришь? Ну это еще нормально. Ладно, хрен с тобой, будет тебе к завтрашнему утру. Ладно, все. (Сбрасывает звонок.) Ты как накаркала, Ирен! Этот мудак меня на две статьи запряг!
ИРЕН (скептически). А как же кафе? Не пойдем?
ИВАН. Да какое тут кафе! Домой побегу.
ИРЕН (в сердцах). Идиот!

В ТРЕТЬЕЙ СЦЕНЕ Иван идет по улице. Он никуда не спешит — его дом за три остановки, которые можно проехать и на трамвае, но Иван не хочет, потому что ему в кайф вот так вот идти, разглядывая дома, деревья и прохожих. А на улице довольно зябко. Иван относится к погоде философически — лишь бы не было землетрясения или урагана, а так — любая погода хороша. Он попросту дышит воздухом. Он даже не курит; закурить можно ведь и дома, удобно развалившись в кресле. Впрочем, дома ему надо будет много работать за компьютером, но уж для комфортного перекура он время выкроит. И таким манером он добирается до своей хаты.