May 26th, 2019

СУДЬЯ БРАГЦИТТЕР. СЦЕНЫ 7 И 8

СЦЕНА 7. ИСКУШЕНИЕ

Эрнандо сидит за столом и уписывает цыплят. Входит Луханера с распущенными волосами.

ЛУХАНЕРА. Вкусно?
ЭРНАНДО. Клянусь святым Георгием, ничего вкуснее я не едал с тех пор, как покойная Паулина фон Норд дала мне отведать шоколадного мусса!
ЛУХАНЕРА. Мусса тебе не будет, но я обрадую тебя вот чем: у меня лишь одна кровать, и нам придется спать рядышком.
ЭРНАНДО. Я могу бодрствовать неделями. Я буду стоять у кровати навытяжку и охранять твой сон, Луханера.
ЛУХАНЕРА. Ну как тебе будет угодно. А я лягу уже сейчас. (Раздевается и ложится в кровать, не прикрываясь одеялом; Эрнандо становится у изголовья.)
ЭРНАНДО. Ничто не потревожит твой покой.

Луханера соблазнительно потягивается.

ЭРНАНДО (в сторону). О горе мне!
ЛУХАНЕРА. Что-что? (Переворачивается кверху попкой.)
ЭРНАНДО. Позволь, Луханера, я затушу свечи.
ЛУХАНЕРА. У нас нет недостатка в свечах, а я люблю спать при свете. Вот что, Эрнандо, когда я засыпаю, мне все время чудится, что меня схватит за попочку кот.
ЭРНАНДО. Но здесь нет кота!
ЛУХАНЕРА (капризно). Какая разница? Я приказываю тебе каждую минуту ощупывать мою попочку и проверять, нет ли на ней царапин. А если я перевернусь на спину, ты будешь так же ощупывать мои груди. И не смей меня ослушаться!
ЭРНАНДО. Я исполню твой приказ!
ЛУХАНЕРА. Так за чем же дело стало? Проведи по попочке ладонью!
ЭРНАНДО (повинуется), (в сторону). О горе мне!
ЛУХАНЕРА. Что-что?
ЭРНАНДО. Ровно через минуту я сделаю это еще раз.
ЛУХАНЕРА. Вот и прекрасно. Покойной ночи! Не смей гасить свечи!
ЭРНАНДО. Да, Луханера!
ЛУХАНЕРА (в сторону). Экий упертый хряк!

СЦЕНА 8. НА БАЗАРЕ

А с утра пораньше лукавая Луханера поспешила на базар – нужно было взять своему стойкому солдатику еще цыплят, они ведь пришлись ему по душе… Луханера прошлась вдоль рядов, где торговали сыромятиной, пилами, крепчайшим кофе, нитками и кружевами, устрицами – чего только там не было! А вот и прилавок старой Ядвиги, это что-то вроде аптеки. Рядом стоит Марта из дома Брагциттера, нужно послушать, о чем они шушукаются. Луханера как бы невзначай становится спиной к женщинам, покупает у абиссинца пирожок с луком, уписывает его за милую душу и вся обращается в слух.

ЯДВИГА. Стало быть, свиная моча впрок уже не идет?
МАРТА. Легче было бы отрезать его корнишончик, чем делать эти бесполезные компрессы.
ЯДВИГА. А что ты хотела, Марта? Сколько уже ему? Семьдесят?
МАРТА. Ну и что? Ты мне обещала, что корнишон взъярится, как флагшток.
ЯДВИГА. Придется мне осмотреть его самой.
МАРТА. Эге-ге! Брагциттер принадлежит мне.
ЯДВИГА. Вот и оставайтесь с обвисшим удом!
МАРТА. Ну не сердись, Ядвига, приходи к нам после полудня.
ЯДВИГА. А товары свои я на кого оставлю?
МАРТА. Если ты сделаешь так, что корнишончик заработает, получишь пять дукатов и три талера.
ЯДВИГА. Так уж и быть.
МАРТА. Значит, сговорились?
ЯДВИГА. Уговорила.

Луханера проглатывает остатки пирожка и спешит по своим делам.