March 20th, 2019

СКАЗКА О ЦАРЕ КАРТОФЕЛЕ. СЦЕНА 12

СЦЕНА 12. ВАКУЛА-НИЩИЙ И АКТРИСЫ

Карты легли так, что фильм «ЭлектроВепри» взялся снимать классик современного российского кино Виктор Викторович Вакула-Нищий. И вот он пригласил в мастерскую под предлогом обсуждения сценария трех актрис на главные роли – Алису, Снежану и Ульяну. Сам подсуетился – испек в духовке мяса с картошкой, выставил грузинское вино… Режиссер обязан работать с актрисами!

ВАКУЛА-НИЩИЙ. Ульяна, а ты чего мяса не ешь?
УЛЬЯНА. Фигуру к съемкам берегу.
ВАКУЛА-НИЩИЙ. Ну и зря. Мне корпулентные девушки нужны. Какая мне радость, если у тебя груди сдуются? Ешьте от пуза – так для съемок надо.
АЛИСА. Ну тогда мы с удовольствием! Мясо прямо во рту тает.
ВАКУЛА-НИЩИЙ. Мясо готовить я умею. Сценарий-то читали?
АЛИСА. Это у меня теперь настольная книга.
ВАКУЛА-НИЩИЙ. А Шекспира подготовили?
СНЕЖАНА. Я хоть сейчас читать готова!
АЛИСА. Ты мясо сперва прожуй!
СНЕЖАНА. Да ну тебя!
УЛЬЯНА. Только там в сценарии Шекспира нет.
ВАКУЛА-НИЩИЙ. Нет, так будет. Иванов и Трамплинов, конечно, неплохо написали, но не таковский я режиссер, чтобы под чужую дудку плясать. Сценарий я от сих до сих перепишу.
АЛИСА. А в титрах как указано будет?
ВАКУЛА-НИЩИЙ. Будет три автора, а как же?
СНЕЖАНА. Можно мне еще вина?
ВАКУЛА-НИЩИЙ. Сей секунд!
АЛИСА. Смотри, не спейся!
СНЕЖАНА. Да ладно!
ВАКУЛА-НИЩИЙ. В общем, поговорим без обиняков. В картине есть обнаженка. Вы готовы? Потому что, если не готовы, то и…
УЛЬЯНА. Готовы мы, готовы.
ВАКУЛА-НИЩИЙ. Однако ж я прежде всего осмотреть вас должен, нет ли изъянов каких. С тебя, Ульяна, и начнем. Сыми-ка кофточку.
УЛЬЯНА. А мне стесняться нечего. (Снимает кофточку и лифчик.)
ВАКУЛА-НИЩИЙ. Прекрасно! Вот в такой форме себя всю дорогу и держи. Дай, пощупаю. Так… Добро… Теперь нагнись. Так… Теперь выгнись.

Ульяна повинуется.

ВАКУЛА-НИЩИЙ. А теперь все остальное с себя снимай.
УЛЬЯНА. А что Алиса со Снежаной? Так и будут смотреть?
ВАКУЛА-НИЩИЙ. И то верно! Давайте, девушки, раздевайтесь полностью.
АЛИСА. Сейчас мои сиськи на свет повылазят…
ВАКУЛА-НИЩИЙ. Ну зачем же так грубо? У женщин не сиськи, а грудь.

Девушки между тем разделись.

ВАКУЛА-НИЩИЙ. Ну-ка повернитесь! Вижу у Снежаны прыщик на попке!
СНЕЖАНА. Вот, вскочил, паразит!
ВАКУЛА-НИЩИЙ. Это ничего, это гримерша поправит. Ну хорошо, теперь вы должны раскрепоститься. Садитесь обратно за стол, примите самые непринужденные позы и отдайтесь трапезе.
АЛИСА (прыскает в кулачок). Я уж думала, надо вам отдаться.
ВАКУЛА-НИЩИЙ. Такого развития событий я не исключаю. Давайте, пока кофе варится, о Шекспире поговорим.

Декламирует:

Одно – быть искушаемым, Эскал,
Совсем другое – пасть. Я допускаю,
В суде среди двенадцати присяжных
Найдется, может быть, один иль два
Виновней подсудимого; закон
Карает явное – и что ему,
Что воры судят вора? Ведь всегда,
Увидя драгоценность, мы нагнемся
И подберем, а если не заметим,
Наступим равнодушно и пройдем.
Нельзя преуменьшать его вины
Тем, что я тоже грешен. Лучше скажем:
Коль я, его судья, так прегрешу,
Пусть приговор мой тоже будет смерть
Без снисхожденья. Должен умереть он.

Девушки в недоумении переглядываются.

ИЮЛЬСКИЙ ДОЖДЬ

801. МАРЛЕН ХУЦИЕВ, «ИЮЛЬСКИЙ ДОЖДЬ», 1966
20.03.2019, среда, 13:57

Не знаю, как начать рецензию; хотел с шутки – будет неуместно: ушел из жизни Марлен Хуциев. Но громких слов говорить тоже не буду – не совсем мой режиссер; впрочем, только что я имел честь убедиться в его виртуозном умении сочетать физику с лирикой, то есть профессионализм с безумной фантазией. «Июльский дождь» это оптимистичное кино, притом что в некоторых точках он перекликается с Трилогией Отчуждения Антониони. Володя и Лена увлечены друг другом, но от пустоты не убежишь. И это несмотря на то, что роднят их больше беды, нежели радости. Интересно получается у Хуциева: в воздухе правит бал веселый дождливый июль; даже осень дружелюбна, а в личной жизни у героев не складывается. Страна танцует и марширует, но кому-то по-настоящему плохо. Что же важнее? – позитивный настрой, который рукой нельзя потрогать, или беда, которая сама хватает тебя за плечо?

Интересно выстроена система персонажей. Молодые люди встречаются на вечеринках и пикниках, там можно дать выход летнему настроению, но… Вот очкарик-Владик, который хочет выглядеть умным и всё рассказывает о достижениях науки, но смотрится весьма уныло и нелепо. Не ту выбрал тактику – так у девушек успеха не добьешься. Успеха добивается Алик (Юрий Визбор), потому что поет под гитару, потому что успел повоевать, потому что в ходу у него короткий тост «Всего хорошего!», потому что курит трубку… Ну хемингуэевский ведь герой. И все эти понты выходят у него естественно; вот только и он приуныл. Но такому и полагается унывать – опыт давит, и ум не дает по-щенячьему ловить капли июльского дождя.

А чего ж Володя и Лена? Создается впечатление, что они так уж дорожат своими отношениями, что цель жизни для них – не упустить свою удачу, свою любовь, сохранить ее, потому что июльский дождь обещает повторяться еще часто, из года в год, пока герои не состарятся. Но у трепетности ведь есть и обратная сторона медали – быт, отсутствие движения. Оба, независимо друг от друга, решают разрушить самое дорогое, но только затем, чтобы не растоптать его впоследствии. Топтать-то противнее, чем рушить.

И все было бы совсем плохо, когда б не июльский дождь и заполненная транспортом Москва, и старые бойцы на площади, и звенящая гитара, и светлый 1966-й год, и пение Луи Армстронга, доносящееся из приемника… и много чего еще, что запечатлел на свою верную камеру великий Марлен Хуциев.