March 19th, 2019

СРЕДЬ БЕЛА ДНЯ...

800. ВАЛЕРИЙ ГУРЬЯНОВ, «СРЕДЬ БЕЛА ДНЯ…», 1982
19.03.2019, вторник, 03:39

У меня юбилейная восьмисотая рецензия. Я хотел написать о каком-нибудь бесспорном шедевре – о «Робинзоне Крузо» Бунюэля или «Агирре гнев Божий» Херцога, но вышло так, что пишу об этом не шибко известном советском фильме, и вот почему. Сегодня ко мне зашел Федя, мой друг, студент и очень перспективный гитарист. Он был после занятий, я накормил его наггетсами, налил чаю, и мы по традиции уселись перед ноутбуком. Федя младше меня на двадцать лет, и я по праву старшего часто знакомлю его с классикой кинематографа. Я знал, что Федя очень любит «Семнадцать мгновений весны» , и хотел показать ему еще более классную картину по Юлиану Семенову – «Противостояние». А тут Федя говорит: Мы все время смотрим то, что выбираешь ты, давай посмотрим то, что предложу я. Мы пришли к Соломонову решению: посмотреть по полчаса из «Противостояния» и «Средь бела дня…», а потом досмотреть фильмы уже врозь. Теперь я жду реакцию Феди на похождения Костенко и Кротова, а моя реакция вот.

Фильм «Средь бела дня…» затрагивает неразрешимую проблему: как судить человека, если в случайной драке он совершил убийство. Вообще эта проблема не решена до сих пор и решена никогда не будет. Четверо хулиганов напали на группу взрослых (но относительно молодых) людей, которые отдыхали с детьми на берегу маленькой речушки. Вокруг был народ, заступился только один человек, а потом герой Валерия Золотухина ударил палкой самого мерзкого отморозка. Прокурор (в исполнении Андрея Толубеева) схватился за голову, вникнув в подробности дела. Ну как судить убийцу? А никак. Никто уже не разберется, где там была самооборона, а где злой умысел. Да и слова эти: «злой умысел», «самооборона» всего лишь слова, отпечатанные в уголовном кодексе, они ничего не объясняют, сколько ни выведывай подробности.

Прокурор у нас человек рефлектирующий; интересно, каково ему живется с женой, которая бросает невзначай «Стрелять таких надо». В общем, они будут разбираться. И фильм ни фига не устарел, ибо все эти судебные тонкости не приведены в порядок до сих пор и никогда никто в этом вопросе жирную точку не поставит. От себя я добавлю, что есть более виртуозно снятый советский фильм почти на эту же тему. Это «Остановился поезд» Вадима Абдрашитова с великолепными Олегом Борисовым и Анатолием Солоницыным. Федя, если ты прочел мою заметку – очень рекомендую. Ты врубишься.

СКАЗКА О ЦАРЕ КАРТОФЕЛЕ. СЦЕНА 11

СЦЕНА 11. ЧЕРНЫЕ БЕСТИИ (НАПИСАНА ПОД HAWKWIND)

Полюбившийся читателю царь Картофель прогуливается со своими подданными – с ним верный Пепка, Тоотс и мастер на все руки Дырка. Они идут по тропинке по направлению к порту, ибо Картофель управляет морской державой.

КАРТОФЕЛЬ. Ну что, Тот, освоился?
ТООТС. Мудрено у тебя освоиться, государь, но я освоился.
КАРТОФЕЛЬ. Молодец! А ты, Дырка, что скажешь?
ДЫРКА. Доволен ли ты шахматами, кои я смайстрачил, государь?
КАРТОФЕЛЬ. Дюже доволен, да вот незадача: мой постреленыш-наследник несколько цацек под кровать закатал, и не сыскать их теперь. Так что ты, Дырка, к завтрему новые смастери.
ДЫРКА. Будет сделано! Только ты, государь, дай мне те, что остались, вот я и сделаю те, каких ты хватился.
КАРТОФЕЛЬ. А вот и нет! Те, кои остались, мне на сладкие забавы пойдут. А ты делай всё сызнова.
ДЫРКА. Слушаюсь!
КАРТОФЕЛЬ. То-то же. Ну, Пепка, теперь ты рассказывай.
ПЕПКА. Да чего там… Вчерась вот баба Евдоха тридцати годов отроду украла на базаре маковый крендель. Теперь в холодной сидит, участи дожидается.
КАРТОФЕЛЬ. Высечь ее да и отпустить! А хороша ли она собой? Ладный ли у нее зад? Ежели так, то я сам сечь буду.
ПЕПКА. Нет, не хороша. Сущая фефёла, и зад у нее морщинистый да прыщавый.
КАРТОФЕЛЬ. Ну тогда, Пепка, тебе сечь придется. Прям вот сейчас ступай и секи, потом доложишь.
ПЕПКА. Позволь, государь…
КАРТОФЕЛЬ. Не позволю! Иди и делай, что велено! Не то сам высечен будешь!

Пепка убегает.

КАРТОФЕЛЬ. А вот и порт. Корабли… Постой-ка! Чего там за суматоха? Подойдем поближе.

А там вот что: капитан Агафон вывел из трюма двух молодых негритянок, и сбежался народ: глазеет на диво дивное.

КАРТОФЕЛЬ. Агафон, это кто такие?
АГАФОН. Здравствуй, государь!
КАРТОФЕЛЬ. Что это за бестии? Сами черные, а смазливые…
ТООТС. Позволь, государь, я разъясню. Это африканские красавицы. В Африке все люди черные.
КАРТОФЕЛЬ. Так что ж, Агафон, ты, выходит, от меня африканских девок прячешь?
АГАФОН. Я, государь, их тебе в дар вез! (Падает на колени.)
КАРТОФЕЛЬ. А ну-ка, Тот, справься у барышень, не блудил ли с ними Агафон во время плавания? И кому он их вез?
ДЫРКА. Ох, Агафон, не завидую я тебе.

Тоотс беседует с негритянками на неизвестном языке, после чего докладывает.

ТООТС. Так и есть, государь, Агафон держал их в своей каюте и оприходовал каждую по двадцать раз. И вез он их не к тебе, а в свою избу на усладу. И от себя я добавлю, что это он с меня все деньги взял за то, что к тебе привез.
КАРТОФЕЛЬ. Собачий ты сын, Агафон! Постой, сейчас казнь для тебя выдумаю.
АГАФОН (лижет царю сапоги). Помилуй, государь. Заклинаю!
КАРТОФЕЛЬ (стоящим неподалеку матросам). А что, морячки, небось крут ваш капитан Агафон?
МОРЯК. Уж куда круче! Вечно пьян в стельку, лупит нас до кровищи и роздыху не дает!
КАРТОФЕЛЬ. Ну так вот мое слово: берите сего Агафона под грудки, ведите в трюм и там замучайте, а после убейте. Отведите душу, хлопцы! И вот вам денег медных на вино да водку! (Швыряет морякам деньги.)
МОРЯКИ. Уря-я!
КАРТОФЕЛЬ (африканкам). Что? Не усекли ишшо, что я тутошний царь? Идите со мной, охота мне вас раздеть, хоть вы и порченные Агафоном.
ДЫРКА (в воздух). Царь строг, да справедлив.