January 28th, 2019

УТРО СТРЕЛЕЦКОЙ КАЗНИ

УТРО СТРЕЛЕЦКОЙ КАЗНИ

Возле лобного места было людно – всяк хотел посмотреть на казнь стрельцов; народ от них натерпелся, в Москву съехались даже зеваки из Костромы, все ждали интересного зрелища. Петр Алексеевич показался не сразу; сперва установили плахи, потом уложили стрельцов, потом вышли вельможи с топорами, потом бодро выскочил Меншиков, и уж последним показался Петр – народ кинулся ломать шапки. Писарь зачитал приговор, Меншиков свистнул по-разбойничьи и звонко воскликнул: «Раззудись, плечо! Размахнись, рука!» – Петра сии слова развеселили, он вообразил, что работа заспорится, а уж головы рубить он любил…

Петру предстояло отсечь дыню Богдану Гусятникову. Он размахнулся… и как вмазал себе по колену! «Хоть ты и царь, а дурак!» – насмешливо прошипел с плахи Гусятников. Царь завыл благим матом. Прибежал немецкий лекарь Рёпке и запричитал: «Я жь предупрежаль тсаря, что рубить нужно было мечами…»

(А он и впрямь предлагал употребить в дело мечи, но царь тогда отмахнулся – дескать, слишком велика честь будет для стрельцов.)

В общем, лекарь промазал Петру ногу скипидаром, но вот незадача: на Руси казнить два раза не принято. Гусятникова тут же отпустили на все четыре стороны. Тот ужас, который он испытал, держа голову на плахе, не пошел ему впрок: в тот же вечер он пошел в кабак, напился жидкого табаку и съел четыре сосиски. Тут и помер от заворот кишок. Что, мрачный у меня рассказ получился? Ничего, дальше токмо веселые будут; например, про Коперника и инквизиторов.

28.01.2019