December 19th, 2018

ЛИМЕРИК

ЛИМЕРИК

Одна девушка из Чефалу
Бултыхаться пошла в Бричмулу,
И Серёжа Никитин
Срезал много ракитин,
Чтобы выпороть Таньку в углу.

19.12.2018

УЖИН В ЧЕТЫРЕ РУКИ

774. МИХАИЛ КОЗАКОВ, «УЖИН В ЧЕТЫРЕ РУКИ», 1999
19.12.2018, среда, 09:14

Георг Фридрих Гендель и Иоганн Себастьян Бах, господа! Вот герои сей камерной постановки, а разворачивается великолепие (?) в Лейпциге в 1747 году, обоим мужам по 62 года. Что ж, мощная могла бы быть встреча, но есть она вымысел – никогда Бах и Гендель, ровесники и соотечественники, не встречались, а про совместный ужин придумал драматург Пауль Барц, чью пьесу и экранизировал Козаков, попутно сыграв Генделя, того, который в рыжем парике. А в белом – Бах (его играет Евгений Стеблов). Заодно уж сообщу, что девятью годами ранее польский режиссер Казимеж Куц, о коем я когда-то говорил в связи с фильмом «Полковник Квятковский», опередил Козакова с постановкой, впрочем, за всем уследить трудно.

Так вот. Тон пьесе задан уже в режиссерском зачине. Нам рассказывают, что хоть Бах и Гендель друг друга стоят, но вот Гендель был любимцем публики, которого привечали короли и королевы, а Бах всю жизнь служил в церкви святого Фомы и его гений люди открыли лишь спустя сто лет после смерти. Начало фильма построено на том, что Гендель весь такой гордый морщится от музыки Баха, а Бах юродствует – дескать, смеет ли он жрать устрицы в присутствии столь значительной персоны? Следует ли говорить о том, что к концу ужина несчастный Гендель восплачет на коленях у Иоганна Себастьяна и признается в собственной никчемности и в жуткой зависти. Потому что на то ему и композиторские уши, чтобы понимать, что по сравнению с Бахом он нуль. Однако сим картина не кончится. Бах тоже восплачет, потом они нажрутся и много чего интересного произнесут и сбацают на клавикордах.

Получился очень славный и милый фильм. Тут даже в связи со «Страстями по Матфею» показаны кадры из «Евангелия» Пазолини. Оба актера играют очень хорошо: Стеблову нравится косить под дурачка, чтобы в финале предстать чуть ли не демоном; Козаков с удовольствием жеманничает, а после обращается в манную кашу. Такими ли они были в жизни? – не важно. Перед нами два типажа: непризнанный гений и обласканный талант. Режиссер для пущего эффекта вырядил их в рыжий и белый парики и добавил еще массу интересных штрихов. Комедия, переходящая в пафосное зрелище с громкими словесами определенно удалась Козакову; наверное, знатоки классической музыки тоже по-своему оценили сей кунштюк. Ну и хорошо, а я пойду, пожалуй, кофейку хлебну.