October 31st, 2018

ИЗ СТАРЕНЬКОГО

Читая странствия Мельмота,
Мне чудилось: за дверью кто-то
Скребется тихо, еле слышно,
И я внимал ему недвижно,

Волшебным флейтам, скрипкам разным,
С полетом мысли несогласным,
И упоительно качаясь,
Цедил нектар из нот и пауз.

Ценил уют своей берлоги
И ведал только две дороги:
От комнаты до Старой книги
И от пролога до интриги.

Не делал отроду закладок,
До мяса и вина был падок,
О жизни ничего не знал,
Ночами в исступленьи звал:

Где вы, беспечные Венеры?
Мои похабные манеры
Да не смутят вас, я молю:
Спуститесь в комнату мою.

Но тишина была ответом,
И я не сожалел об этом,
Владелец книжек и игрушек,
Губных гармошек, дутых кружек

Для пива: в этом знал я толк,
Но вот никак не взять мне в толк,
Куда, куда вы удалились?
И почему от рук отбились?

Я уверял себя не раз,
Что ныне мне уж не до вас,
Но всякий раз ломался снова,
Был враг незыблемого слова,
Да и вообще изрядный враль —
Мастак обманывать мораль.

Теперь же, сидя у камина,
Моя встревоженная мина
Большая редкость — в твой родник
Без задней мысли я проник.

Не зарекаюсь, но мечтаю,
Питаюсь, только не питаю,
Пустое вряд ли ерунда,
И в этом вся моя беда.

Ох!

…-2010

ОН УМЕР С ФАЛАФЕЛЕМ В РУКЕ

763, РИЧАРД ЛОВЕНШТЕЙН, «ОН УМЕР С ФАЛАФЕЛЕМ В РУКЕ», 2001
31.10.2018, среда, 06:43

Налил я себе, стало быть, кофе, но по опыту знаю, что коли я набиваю текст, то мысль бежит, и на кофе уже не отвлечься. А он остынет, а я не люблю холодный. Но ничего, сманеврирую. Я ведь не как тот писатель из фильма про фалафель... Ах да, я и забыл сказать вам о том писателе, его зовут Дэнни. Он представитель когорты австралийских лузеров начала нулевых, в общем интересный тип, и непонятно про него - хорош он в беллетристике или нет, авторы умалчивают. Секунду! Отхлебну кофе... Уф-ф, горячецкий. И ещё я в преамбуле сообщу две вещи: фильм про австралийскую молодежь, которая живет в снятых на общих паях особняках (курят траву и жрут фалафели). Второе: посмотрел по наводке своего брата Егора и за наводку сию очень ему благодарен: хоть что-то нетривиальное в Кинодневнике появится.

Теперь к делу. Я думаю, что писака Дэнни и его разные соседи по особнякам это битники на новый лад. Судите сами: один из любимых писателей героя Керуак. И это ничего, что они не путешествуют автостопом по Австралии, у Керуака ведь есть места, где персонажи просто тусуются в хижинах, пьют вино из картонных коробок, медитируют и предаются любовным утехам. И все они против поколения отцов, совсем как ребята из кино про фалафель. В общем, они выделяются, насколько возможно выделяться в пузатой Австралии, где даже грязный панк выглядит респектабельнее фермера из Сибири.

Они открыты для познания (между прочим, они заново изобрели солипсизм). Они открыты для безделья - лупить клюшкой для гольфа по лягухам это круто! Ну, любят травы курнуть... Девки у них статные, жаль что парни в силу своей лоховатости не дерут их день и ночь, а чего-то там стесняются. И вот писатель Дэнни. Секунду! Ещё кофия... Ну вот, остыл. Писатель Дэнни парень нетривиальный, у него фотки с кадрами из фильмов Годара на стене, мне удалось идентифицировать Анну Карину, Жана-Пьера Лео и Бриджит Бардо. Пусть там у него с беллетристикой не все клеится, но он умеет фантазировать и забивать голову фигней, то есть существует шанс, что родится второй Керуак.

А вы не думали, что молодость это прекрасное время для нервных срывов? Тут в «Фалафеле» некоторые психуют, но это нормально, люди ж молодые, а моча в этом возрасте часто в голову бьет. И интересно получается: у каждого из персонажей свои тараканы. Мне кажется, тут и кроется идея фильма - всяк взрослеет по-своему, а кое-кто и помрет с фалафелем в руке. Но я увидел нечто большее: чем бездарнее ты проживешь свою молодость, тем мудрее будешь во всех остальных возрастах. Только ее все-таки желательно прожить. Хоть кое-как, но перевалить за возраст Джима Моррисона. Хотелось бы.