July 11th, 2016

КАНИКУЛЫ НАГИШОМ

510. МАРЧЕЛЛО АЛИПРАНДИ, «КАНИКУЛЫ НАГИШОМ», 1979
11.07.2016, понедельник, 10:11

Поговорим о вещах необязательных — лето располагает. Хотя у нас тут под Питером лето не слишком дружелюбное. Были дожди, солнце спряталось, ни о каких каникулах нагишом и речи не шло. Другое дело — в фильме Марчелло Алипранди. Там то ли Италия, то ли Испания. Там куча пляжей, скалистые берега, там рыбалка, купание и танцы ночью при отблесках костра. И две красотки — Анна Илона Шталлер, она же Чиччолина (гораздо скромнее, чем можно предположить), и моя любимица Лилли Карати, вечно сердитая, вечно чем-то недовольная, а все же красивая и желанная. Ну и вот я врубил группу Ramones с песенкой «Rockaway Beach», там как раз поется про пляж, правда, про американский, но в данном случае это не слишком нас обламывает, не так ли?

Что можно сказать о фильме «Каникулы нагишом»? Наверное, что-то можно. Наверное, при желании можно выудить из головы нечто умное и нетривиальное. Мое расслабленное состояние к этому совершенно не располагает. Ну вот приехали молодые люди на курорт. Обосновались в уютном домике. Рядом какой-то городишко, а вообще на побережье народу кот наплакал — фильм камерный. И тут на катере подгребает парочка скандинавов — парень и девушка (Чиччолина как раз таки здесь скандинавка). Они привыкли загорать нагишом — отсюда и название фильма. Тут же горячая южная брюнетка в исполнении Лилли Карати начинает ревновать своего парня к белокурой скандинавке. Ей не по душе такая компания. Но нашу Лилли Карати Бог тоже красотой не обидел, и потому она, поддавшись заразительному примеру, скидывает с себя купальник и вовсю начинает принимать солнечные ванны не без задней мысли отвлечь все внимание на себя. Но вот беда — ее парень падок на все необычное и предпочитает большую часть времени тусоваться с не в меру веселой скандинавкой. И так они проводят каникулы.

А есть еще в их компании юноша Даниэль, который всем хорош, но вот вбил себе в голову, что он лох. Ничего, со временем он эту мысль из мозгов вытравит и тоже отдохнет по полной…

Такие фильмы как «Каникулы нагишом» хорошо смотреть, когда впереди маячит пара-тройка деньков безделья. И вот ты приехал на дачу, и ты видишь, что погода не совсем ловкая, зато в комнате играет огнем камин, и голова ни о чем не болит. Можно что-то почитать (я прикупил увесистый том Амброза Бирса, кстати), можно поупражняться в словесности, можно как следует выспаться… Можно отказаться от алкоголя, ограничив себя кофейником хорошего кофе; можно выкурить трубочку на завалинке; можно сходить к соседям; смотаться в город и купить новые штаны, потому что старые тебе уже велики (диета приносит свои результаты!)… В общем каникулы в разгаре! И хочется уже поскорее дописать сию необязательную рецензию; право слово, она ни к чему никого не обязывает. Это всего лишь мысли по поводу; сумбурные мысли. Вот и ладно.

http://kinogrushko.com/marchello-aliprandi-kanikulyi-nagishom-1979.html#more-2886

КАК БЕЛИНСКИЙ ОСЕРДИЛСЯ НА ГОГОЛЯ

КАК БЕЛИНСКИЙ ОСЕРДИЛСЯ НА ГОГОЛЯ

1847 год начался очень скушно; в литературе царил сущий застой. Любители полистать что-нибудь эдакое — а ведь в то время книги были развлечением вроде "Игры престолов" — прям и не знали, куда уронить взор. Многие махнули рукой и принялись перечитывать классику — Дон Кишота, Бову Королевича или запрещенного Ивана Баркова, от руки переписанного в заветные тетради. Однако ж известный книгочей Белинский не терял присутствия духа. Он наверное знал, что вот-вот должен быть окончен второй том «Мертвых душ». «Ужо оттопырюсь», — предвкушал Белинский. Он был на короткой ноге с Гоголем, и Гоголь обещал ему сразу по окончании прислать экземплярчик. И вот Белинский нарочно ничего не читал, а дожидался второго тома. Он знал, что едва том попадет в его руки, он откупорит бутылочку доброго винца, распечатает короб сигарок, сядет под лампадой и утонет в приключениях шельмы-Чичикова.
И вот пришел к нему на квартиру одноногий книжный торговец и говорит:
— А у Гоголя новая книженция вышла.
— А ну давай! — вскричал Белинский.
Не глядя, взял он книженцию, сунул торговцу два пятака на чай, наскоро сбегал в урыльник и сел в кресло.
Смотрит — а это вовсе и не «Мертвые души». Это какие-то «Выбранные места из переписки с друзьями». «Ин ладно, — думает Белинский, — тоже, чай, интересно. Уж Николай свет Васильевич плохо писать не умеет». И погрузился в текст, прихлебывая вино и покуривая сигарку.
На пятой странице Белинский заподозрил неладное. Он нарочно еще раз взглянул на титульный лист, дабы убедиться, что это таки Гоголь. На двадцатой странице он матерно выругался, а уж на середине в сердцах переломал всю мебель окрест. Вместо увлекательного Чичикова ему подсунули излияния меланхолика, который приглашал читателя поклониться Николаю-царю, величал себя гением и умолял не ставить себе памятника, хотя и намекал, что памятник он вполне заслужил.
«Да ведь тебе никто и не думал ставить памятника, паршивец!» — вскричал Белинский и топнул босой ногой, да так неудачно, что ударился мизинцем об шкап и с мизинца слез ноготь.
Потом Белинский взял перо и поперек титульного листа книги начертал: «На подтирку!» Руки его тряслись. Он крепко осердился и пошел сечь повара.

11.07.2016