May 24th, 2015

(no subject)

311. ВАСИЛИЙ ЖУРАВЛЕВ, «ПЯТНАДЦАТИЛЕТНИЙ КАПИТАН», 1945
24.05.2015, воскресенье, 06:21

«Мганга! Мганга! Идет великий Мганга! Он разгонит тучи волшебной метлой! Мганга! Мганга! И дожди перестанут! Мганга! Мганга! Идет великий Мганга!» — орал я что было мочи на перемене, когда наш первый или второй класс, устав от очередного урока, бесился от радости: УРА, ПЕРЕМЕНА!!!

Это я был под влиянием картины про Дика Сэнда, которую видел по телевизору. Я обожал этот фильм. При том, что и вовсе не читал Жюля Верна, как-то никогда в него не врубался. Луи Буссенара и Конан Дойля читал много, а вот Жюля Верна — ни одной книги.

Но фильм в то время производил на меня огромное впечатление. Особенно тот эпизод с африканскими дикарями. Не знали в 80-е советские дети компьютерных игр и «Звездных войн». Мечтали не о мордобитии в грязных кварталах Нью-Йорка, а об Африке, об охоте на слонов, об индейцах… А моим любимым героем в фильме был негодяй Негоро. Тот самый кок, который оказался работорговцем Себастьяном Перейрой. С каким пафосом он говорил: «О нет, я не Негоро. Я Себастьян Перейра!», и я никак не мог взять в толк, чему он так радуется. Имя Себастьян Перейра казалось мне крайне лоховским. Ну на фонетическом уровне я его так воспринимал. А вот Негоро — это звучало гордо. От имени Негоро пахло океаном и порохом, табаком и ромом. И сам он был колоритным персонажем. Брутальная морда с колючей бородой — хороший пират, злой человек…

Иронию авторов картины я тогда не замечал. Не видел, что капитан Гуль слегка карикатурен. Не видел, что кузен Бенедикт — энтомолог — откровенно смешон. Меня поражал колдун Мганга. Страшная маска, какой-то совершенно дикий танец, жертвоприношение, которое он должен принести. Я даже верил, что Мганга сейчас остановит дождь (и, кстати, он его остановил-таки!). Но потом выяснилось, что это был не настоящий Мганга, а переодевшийся в него Геркулес. Настоящего привязали к столбу и всунули в рот кляп. Но маска, конечно, была отменная.

Композитор Никита Богословский написал для фильма классную музыку. Я вот сейчас смотрел, чуть со стула не свалился — там же буги-вуги играет! Самое взаправдашнее буги-вуги! С вот этим вот рифом: не-хо-ди-те-де-ти-в-шко-лу, пей-те-де-ти-ко-ка-ко-лу. И на этот риф Богословский нахлобучил хорошую мелодию. А ведь стоял на дворе 45-й год, между прочим.

И никого не волновало спасение китов. Капитан Гуль он ведь китобой. Он ведь спит и видит, как бы побольше китов загарпунить. В наше время этот промысел, по-моему, запрещен. Считается варварским. А в 45-м всем пофиг было. Зато против рабства выступали, против работорговцев. То есть китобои не варвары, а работорговцы — мерзавцы. Теперь мерзавцы и те, и другие. Это правильно, конечно, но скоро ведь и забойщики скота таким манером в мерзавцев превратятся.

Ладно. Скажу еще вот что. Есть в книге Жюля Верна цитата, которую обожал Алексей Герман. А Герман-младший даже вставил ее в фильм «Бумажный солдат» — ее там героиня Чулпан Хаматовой сквозь зубы проговаривает. В картине Журавлева она звучит так: «Это не Боливия, это не Чили. Эта страна не Америка, это Африка!» Да уж, для русского человека это цитата на все времена. Например, нахамила вам кассирша в магазине, а вы и говорите: «Это не Америка, масса Дик! Это Африка!» И веселый идете домой.