May 19th, 2015

(no subject)

308. МИКЛОШ ЯНЧО, «СЕРДЦЕ ТИРАНА, ИЛИ БОККАЧЧО В ВЕНГРИИ», 1981
19.05.2015, вторник, 02:58

Этот фильм почти целиком снят в павильоне, что для Янчо не слишком характерно. Янчо нужен простор, ему нужны километры натуры, чтобы актеры бродили по полям взад-вперед, изредка попадая в объектив камеры. А тут сплошные декорации, да еще и темные тона. В названии картины заявлен Боккаччо, но Янчо играет, скорее, шекспировскую тему. Его фильм это вариации на мотивы «Гамлета». Молодой венгерский дворянин возвращается из Италии в Венгрию. Его сопровождает труппа итальянских актеров во главе с веселым лицедеем, которого играет Нинетто Даволи. Дворянина зовут Гашпар. Гашпар узнаёт, что его отца задрал на охоте медведь. Теперь в доме верховодит младший брат отца. А мать Гашпара, не сумев пережить смерть мужа, утратила дар речи и слух…

Таким образом Гашпар становится Гамлетом поневоле. Как и Гамлет, он ни в чем не может разобраться. Кругом актеры, девушки, негодяи, турки, итальянцы и венгры. Но Гашпар не спешит действовать. Он — пассивный Гамлет. Не владеет мечом, да и не хочет устраивать кровавую баню. К тому же он попадает в не совсем обычную реальность. Реальность, придуманная Янчо, это буффонада. Здесь непонятно, где интрига, а где актерский трюк. Все герои что-то говорят, но все лгут. Не от того, что хотят запутать Гашпара. Просто это предусмотрено правилами. Здесь невозможно находиться в своей тарелке. Мир скукожился до размеров маленького павильона, внутри которого очень жарко от страстей, слов и желания солгать. Актер может быть негодяем, негодяй может оказаться твоим отцом, а ты сам уж и не ведаешь, кто ты — турок, итальянец или венгр; Боккаччо или Шекспир.

Разумеется, здесь невозможно понять, в какое время ты живешь. Быть может, это век Боккаччо, то есть XIV. Или век Шекспира — XVI и XVII. А то и вообще древние гамлетовские времена. Здесь так принято.

От актеров рябит в глазах. Каждый пытается сыграть свою сценку. А ведь актеры в этом котле не в чести. Негодяи то и дело их шельмуют, но только для того, чтобы тоже в какой-то момент стать лицедеями. Пуще других старается итальянец, которого играет Даволи. Вот он, в отличие от Гашпара, пытается понять, что к чему. Но всё тщетно…

А страсти кипят отнюдь не веселые. Здесь даже если и смеются, то из глаз льется кровь, а не слезы. И мелькание масок никак не скрашивает таких простых и таких сложных человеческих страданий. Миклош Янчо разыграл крайне душещипательную историю. Историю о лживой сущности актерского начала и об актерской природе лжи. Наверное, он хотел сказать еще и о том, что, исключив из своей жизни прозу, никто не застрахует себя от самых неожиданных потрясений. В картине Янчо нет ни слова прозы. Все очень красиво и в высшей мере поэтично. Но вот легче от этого не становится.