November 20th, 2014

(no subject)

226. ИНГМАР БЕРГМАН, «СЕДЬМАЯ ПЕЧАТЬ», 1957

20.11.2014, четверг, 16:11

 

Ну что ж, поговорим о гениальном фильме Бергмана. То будет разговор о смерти и поисках Бога. В общем, ничего нового для тех, кто уже успел прочесть какие-то статьи о картине. На вертушку я поставил Сержа Генсбура, и, надо сказать, его подвывания меня сейчас сильно раздражают. Но не суть. Начнем вот с чего: Рыцарь и Смерть за игрой в шахматы — очень красивый образ. Красивый и зловещий. Неправильно это — играть со Смертью в шахматы. Правда, у нашего Антония Блока другого выхода не было. Давненько он в руки шашек не брал. Нужна была отсрочка. И вот парочка села за шахмотья. А дело в том, что Антоний Блок отчаялся. Он вернулся из крестового похода; там, вероятно, много убивал и вообще грешил. И задумался: А зачем это? Но пуще задумался о другом: А что Бог? Он существует? И если существует, то почему я не ношу Его в своей душе? Как там вообще с Богом дела обстоят? Надо бы узнать, прежде чем отправляться туда, куда отправляться не хочется. И Рыцарь ищет. Он спрашивает у людей и у самой Смерти: есть ли Бог? Никто не отвечает. Его оруженосец, человек суровый и грозный, тоже о том не ведает. А кругом творится нехорошее. Чума. Люди мрут, как мухи. Похоть, воровство, грабежи; еще и ведьму сожгли ни за что ни про что. В общем, несладко Рыцарю. Знал бы ответ — успокоился бы. Знал бы наверняка — сподобился бы закрыть глаза навечно. Потому что, если есть Бог и Его Царство, умирать не страшно. Нужно только знать. Не верить, как другие, а знать. А он не знает. И никто не знает, если уж совсем честно говорить. И вот эпизод: Рыцарь встречает жонглеров: молодых мужа и жену с малюткой сыном. Они дают Рыцарю плошку свежей земляники. Они поят его парным молоком. Они смеются и поют песни. Они словно Святое семейство — Иосиф, Мария и Иисус. И Рыцарь познаёт благодать. Теперь он видит, что не только Смерть парадом командует; он видит, что бал на земле правит Любовь. И вот этот миг, когда Антоний Блок сидит на траве и ест землянику, оправдывает всё то, что он успел натворить за свою недолгую жизнь. Но снова является Смерть и предлагает продолжить партию. И вкатывает Антонию сокрушительный мат. И спрашивает: Тебе что-то дала отсрочка? — Дала!

 

Картина «Седьмая печать» характерна для Бергмана потому, что он вопросами о бытии Бога бредил всю жизнь. И не во всех фильмах решал эти вопросы столь позитивно. Снимал он и такие фильмы, от которых хочется бежать куда глаза глядят. В частности, «Змеиное яйцо», после которого меня весь вечер колбасило. Но были, были у Бергмана магические озарения. Были у него мгновения счастья, хотя жизнь он прожил очень непростую. А так ведь чаще всего и случается: подлинное счастье могут чувствовать отнюдь не веселые люди, а, напротив, измученные меланхолики — в промежутках между приступами хандры. Посему давайте запомним этот эпизод: Рыцарь с семьей жонглеров лакомится земляникой, и душа его наполняется светом, цену которому знает лишь он и о которой мы с вами можем лишь догадываться.


седьмая печать