October 20th, 2014

(no subject)

213. МАРИО МОНИЧЕЛЛИ, «БЕРТОЛЬДО, БЕРТОЛЬДИНО И КАКАШКА», 1984
20.10.2014, понедельник, 03:48

Помню, читал я книгу рецензий Сергея Кудрявцева — а ведь ни для кого не секрет, что свой Кинодневник я пишу в подражание Сергею Кудрявцеву — так вот, читал я его книгу и в рецензии на «Дагобера» Дино Ризи прочел, что есть еще и «Бертольдо, Бертольдино и какашка». Ну, вы понимаете, я не мог не заинтересоваться. Не встречал я доселе, чтобы в титуле звучало столь мерзкое слово. Да-с, слово мерзкое, а фильм очень хотелось поглядеть. И вот искал я его, искал, и время от времени наведывался на трекер, и вот наконец к своему мещанскому счастью увидел, что его таки выложили. И я тут же скачал. И обнаружил, что тут заняты столь любимые мной Уго Тоньяцци и Альберто Сорди, о которых я не так давно упоминал и о которых, надеюсь, скоро мы будем говорить обстоятельно. Итак… Фильм снят по роману Джулио Чезаре Кроче (1550-1609), который я, увы, не читал, но прочесть очень хочу. Главный герой — бедный мужик Бертольдо, который за словом в карман не лезет и тем самым изрядно потешает короля — самодура и капризулю. Мужика играет Уго Тоньяцци. Я вот как-то писал, что русский актер Юрий Кузнецов — обладатель самой хитрой физиономии в кинематографе, но Тоньяцци легко с ним конкурирует. На нем тоже клейма негде ставить. Вообще Бертольдо это такой трикстер. То есть непредсказуемый в своих поступках шут. Может быть и смелым, и трусливым; и умным, и глупым; и благородным, и подлым. Это как карты лягут. Ну, он вроде Ходжи Насреддина или Тиля Уленшпигеля. Интересно, в общем, за ним наблюдать. Нужно еще сказать, что сам фильм довольно грязненький — все здесь неряхи и вахлаки. Копаются то в грязи, то в дерьме. Но это уж стилистика такая — Моничелли на это горазд. Очень любопытно наблюдать за королем, который из одного каприза кого-то обрекает на мучительную смерть, а кого-то осыпает милостями. Раньше ведь как было? Жил, допустим, где-нибудь мерзкий вор и убийца. И вот его ловили. Поймав, отправляли на пытки и казнь. И тут выходил король, который намедни чрезвычайно ловко оприходовал смазливую фрейлину. Настроение у него от этого было прекрасное. Душа пела. И говорил он: «А вот не будем убийцу казнить. А вот подарим ему мешок золота и назначим бароном!» И толпа рыдала, видя сколь король милостив. При других же обстоятельствах — скажем, потерпев фиаско в постели — король выбирал невинного беднягу и говорил: «А давайте-ка его на дыбу. Или на колесо». И толпа бежала смотреть на казнь. Вот так и вершилось правосудие. Такая была у них петрушка.

какателла