July 13th, 2014

(no subject)

ГНЕВ ПЕТРА ВЕЛИКОГО

В один хороший день Петр Великий проснулся и решил скушать яичко под майонезом. Он наскоро умылся и сел к столу. Слуга Прохор принес ему чашку дымящегося кофию и яичко под майонезом. И Петр Великий приступил к трапезе.
Вот кушает он, кушает и чует: что-то не то. Майонез какой-то хреновый. Нельзя сказать, что несвежий, но вкус все же неправильный.
А Петр в таких делах дока. Он пока до правды не докопается, не успокоится. И вот велит он привести алхимика Шкурлатова.
Сей же час явился алхимик. Взял толику майонеза в пробирку и ушел делать опыты. Вскоре вернулся.
— Это у вас, Петр Алексеич, не майонез, а майонезный продукт.
— Поясни, — говорит рассерженный Петр.
— Ну, видите ли, настоящий майонез он настоящий. А майонезный продукт это такая фиговина, которую из опилок гонят да порошок специальный добавляют. Вроде на майонез и похож, ан все ж таки не майонез. И стоит сей продукт против майонеза вдесятеро дешевле.
Петр соскочил со стула и влепил Шкурлатову плюху.
— Алексашку ко мне!
Прибежал Меншиков.
— А ну, щен, докладывай, кто мне ко двору майонез поставляет!
Меншиков видит, что дело плохо, но сам не боится, потому что здесь не замешан. В другом замешан, а тут чист как слеза младенца.
— Это, Мин Херц, купец Семишкетов. Он у нас по майонезной части и заодно по шоколадной.
А Петр уже дошел до ручки. Глаза выпучил, ногами затопал, ни хера не соображает.
Привели к нему купца Семишкетова.
Тот начал юлить.
— Это, — говорит, — я потому майонезный продукт вам, Петр Алексеич, привожу, что он много полезнее простого майонеза. От него не толстеют.
— Вот погоди! — орет Петр. — Счас я маленечко успокоюсь и придумаю тебе такую казнь, какой ишшо свет не видывал. 
А купец Семишкетов смиренно так отвечает:
— Что ж, я приму любую казнь. Надо уметь проигрывать. Кто не умеет проигрывать, тот и не выиграет никогда. Жизнь — лотерея. Умру с улыбкою на лице.
Тут у царя гнев мигом прошел, а на роже засияла улыбка.
— Это ты дельно сказал. Надо уметь терпеть конфузию. За то и прощаю. Празднуй Викторию, Семишкетов. Вот тебе горсть серебра.
И отсыпал Семишкетову изрядно серебра.
Меншиков и Шкурлатов дюже дивились на такую перемену в царевом настроении.
Когда же все пришли в себя, Петр сказал:
— А теперь охота мне зубов подергать. Сперва у Алексашки два выну, затем у Шкурлатова три, ну и у тебя, Семишкетов, пяток. Прохор, доставай щипцы из ларчика!
И пошла писать губерния! Надергал Петр Алексеевич зубов, отобрал из них самые красивые, да и отправил с нарочным в Кунсткамеру. После чего пошел пешком на верфь мужикам хвосты накручивать.

13.07.2014

(no subject)

156. ЛУИДЖИ КОМЕНЧИНИ, «БОЛЬШАЯ ПРОБКА», 1979
22.06.2014, воскресенье, 11:19

А вот не строчил я еще рецензий в любезном мне стиле чепухенции. А вот! Чепухенция. Слово-то какое хорошее! Чего я тут буду в обход чепухенции мыслить? Не нужно. Я козак, не хочу! Я закурю люльку, выкручу Doors погромче, я на солнышке погреюсь. С иной стороны и верно — коль недосуг говорить об вывертах Уго Тоньяцци и Депардьё, то и рецензия не по тому руслу потечет. Русло это по-нашенски Русь, а там Италия. Там Анхела Молина чихать на всё хотела, там Фернандо Рей для галочки в послужном списке отметился. Там Патрик Деваэр с Миу Миу из Парижей примчал. Но… То ведь не былина, а быль. Вот чуваки съехались на автомобилях. Вот застряли в пробковом шлеме. То есть мы-то понимаем, что не в пробковом шеломе, а в пробке-с. Но мы говорим — в пробковом, в шляпе, наконец, соломенной. Саломея? А вот-таки Саломея здесь не при чем. Ну ладно, застряли они в треухе гулаговском и смекают. Вот, кстати, блин, теперь в интернете слово новое в чести: «смекалочка». Пичалька давно в пролете. Теперь смекалочка. И вот захотел Альберто Сорди насрать добрую кучу котях ан в пробковом шлеме стоит надо за машины отойти да и сесть на корты — смекалочка. Иль трое отморозков захотели внутри сей сумятицы изнасяфкать Анхелу Молину они ж тем часом кое-кому по башне настучали — смекалочка. Иль вот Фернандо Рей-с с Анни Жирардо поругамшись так Фернандес ключики-лучики в карман спрятал — смекалочка. Иль вот Марчелло вошел в хижину бедняка а там ивонная жена так он шельмец бедняка-от за бухлом послал — смекалочка. И таким вот манером я тебе, добрый друг мой, сюжет фильмы пересказываю — смекалочка. То есть ты уж смекнул, что, встав в фетровую шляпу, герои-алкоголики познали многия приключения. Об сем и фильма. В синематеке такое смотреть надо, а я вот синематекой пренебрег. А снилось мне сегодня, что на трекер выложили «Остию» Серджио Читти по сценарию старого Пазони-Мармазони. Зайти что ль на трекер но где ж тогда — СМЕКАЛОЧКА???? Вот и Джимка Моррисон надрывается, а я пешу это песьмо. И напоследок замечу, да и не в первый раз, что он вовсе не Джим Моррисон, а Джим Море. Остальные же — Робби Книжка, Рэй Мазурик и Джон Дерюга. Эх, зюмы! Эх, зюмы, друганы мои! Эх! Эх! Ура! Вдоволь и поперёколь нагорбиться надо туточки… Эх, сисюны!

157. ФЕДЕРИКО ФЕЛЛИНИ, «БЕЛЫЙ ШЕЙХ», 1952
23.06.2014, понедельник, 18:32

На вертушке Давидыч Бауи, ну а я делюсь своими мыслями об еще одном фильме с участием Альберто Сорди и предупреждаю: следующая рецензия будет тоже о нем. Итак, первая картина Феллини, снятая им в одно жало. Грустная и смешная история о девушке и знаменитом артисте, который не играет в театре и не снимается в кино, а известен лишь своими ролями в фотокомиксах о Белом Шейхе. Я, честно говоря, не знаю, что там за ситуация была в Италии 50-х с фотокомиксами. Судя по фильму, люди ими зачитывались. А женщины влюблялись в фотогеничных исполнителей, изображающих всяческих шейхов и мавров. Вообще сюжет первой картины Феллини не шибко оригинален. Что касается визуального ряда, то здесь Маэстро тоже не вполне еще разгулялся, что и не удивительно: первый блин обычно выходит комом. Впрочем, «Белый Шейх» картина во всех отношениях удачная. История девушки и Белого Шейха занимает полтора часа экранного времени, и сообщаю я это потому, что сегодня такие истории в ситкомах рассказывают за полчаса. Но это не в упрек Феллини. Фильм, повторюсь, очень хорош. Теперь же мне хотелось бы поразмышлять о том, как поменялись за прошедшие с момента выхода картины шестьдесят лет представления об обаятельных сердцеедах. И на примере харизматичного Альберто Сорди это можно очень прекрасненько сделать. С чего начать? Ну вот, к примеру, сыгранный им Белый Шейх весьма упитанный дядя. Не толстяк, но довольно откормленный, то, о чем раньше говорили «кровь с молоком». Сегодня такой боров вряд ли бы заинтересовал режиссеров; сегодня в моде не упитанные, а накачанные, в крайнем случае, стройные мачо. Но вот когда-то сходили с ума и от таких как Сорди. Теперь лицо. Лицо выразительное, спору нет, но не мужественное и не волевое. Немного хитрое, немного смазливое. Это совсем не современный типаж. Нет злости в глазах, нет усталости, нет обреченности. Но, конечно, красавец. Румяный и веселый. Что касается костюма, то белые облегающие штаны сегодня носят разве что клоуны. Понятно, что человек изображает шейха, но все же. Кстати, и сама история о шейхе в наши дни ни в фотокомиксах, ни в блокбастерах не прокатила бы. Остался бы Белый Шейх не при делах. Кому, скажите на милость, теперь нужны шейхи, мавры и сарацины? Они ведь на космических кораблях не катаются и динозавров не седлают. Да и вообще — к чему заморачиваться с мусульманской тематикой? Мусульмане давно перестали олицетворять экзотику; в современном мире их опасаются. Вот именно поэтому нам и дорог Белый Шейх в исполнении Сорди — это не герой нашего времени, это герой эпохи, когда наши бабушки и дедушки еще только приглядывались друг к другу, в результате чего мы, друзья мои, и появились на свет. И смотреть на эту эпоху очень и очень интересно. Интересно знать, какие мужчины нравились нашим бабушкам и какие типажи были в моде. Потому-то я нисколько не жалею, что наконец-то открыл для себя первый фильм великого Феллини. Ох как давно я собирался это сделать! И ведь откладывал зачем-то. Впрочем, это, как в старину говаривал русский мужик, не беда. Рано или поздно знакомство должно было состояться, и теперь, когда фильм посмотрен, я рад, что хоть как-то высказался по этому поводу.