June 2nd, 2014

(no subject)

Что деньги мне? — я ведь хитёр, как Плутарх,
Я знаю толк в вине и прочих полезных вещах,
Я умею закидывать леску на середину болотца с кикиморой Варей,
Если меня призовут в войска, я пригреюсь на кухне и буду неспешно там кашеварить,
У меня есть трубка, табак, губная гармонь, презервативы и прочие принадлежности,
Из неудобств меня достает, пожалуй, лишь зуд в промежности,
А когда протрубит последний горн старушки Смерти,
Я и здесь извернусь, раскинусь в шезлонге на небе и выпью сливовицы со стариком Верди.
Вот ведь я какой!

02.06.2014, раннее утро

(no subject)

145. КАНЭТО СИНДО, «ЖЕНЩИНА-ДЕМОН», 1964
02.06.2014, понедельник, 17:03

Классика японского кино; классика хоррора. Картина оказала влияние на многих европейцев и до сих пор смотрится на одном дыхании. Речь идет о средневековой Японии, феодальных войнах и жизненном укладе крестьян-мародеров, у которых отобрали право трудиться на земле и которым оставили право на грабеж. Минимум действующих лиц. А интрига такая, что впору писать трактаты на тему бешеного либидо японской бедноты в военных условиях. Всё пропитано похотью и ужасом. Все участники драмы плохие люди. Все доведены до звериного состояния, но при этом готовы горстями черпать земные блага, кои сводятся к жратве и совокуплению. Трактовок можно придумать много. Однако мне хотелось бы абстрагироваться от знойной атмосферы сюжета и поговорить вот о чем. Не впервые в японском кинематографе затронута тема загнивающего от произвола власть имущих крестьянства. Не впервые авторы говорят о том, что крестьянин по своей сути вполне может дойти до такого состояния, когда о его жестокости уместно будет слагать баллады. Герои этой картины убивают заблудившихся в деревне самураев ради того, чтобы содрать с них блестящие цацки и обменять на мешочек зерна у скупщика краденого. А что им остается делать? Земля буквально выжжена на километры вокруг; своим трудом не прокормишься, а крестьянская сущность таит в себе много невообразимого. Крестьянин, загнанный в угол, страшнее самого расфуфыренного самурая. И вот эта вот его замаскированная до поры личина находит неминуемый выход в совершении преступлений, равных которым по жестокости в мире не сыскать. И так было всегда и везде. Давайте представим себе молодую Советскую республику. 20-е годы. В деревню приходят большевики. Крестьян загоняют в колхоз (то есть — в угол). И вот хорошим летним вечером молодой комиссар возвращается в избу, где он стоит, по темной деревенской улице. Озверевшие от беспредела мужики хватают комиссара за шкирку и поднимают его на вилы. После чего швыряют труп в Клязьму и расходятся по домам. И фиг потом докопаешься, куда делся молодой комиссар, чей путь к коммунизму начинался так хорошо. Вон оно как было-то. И поступали так русские крестьяне и во времена Ига, и во времена Наполеона, и во времена Сталина. Потому-то фильм японца Канэто Синдо и смотрится как нечто правдоподобное, хотя сюжет и отдает фантастикой. Но фантастика хороша, когда нечем себя развлечь. А вот подкладка — крестьянский быт и тихий крестьянский бунт — бьет прямо под дых. Одним словом, спровоцировала меня картина на размышления о злых крестьянах, которым лучше не попадаться под горячую руку. И фильм этот о женщине-демоне я впервые увидел в 2000 примерно году по отечественному телевидению, и уже тогда он крепко запал мне в душу. И вот сегодня, когда я его посмотрел снова, тоже оставил сильнейшее впечатление, да еще и заставил задуматься о тех, кого мы зовем Солью Земли, о тех, кто на этой самой земле трудится и кому не стоит переходить дорогу.

onibaba