March 21st, 2014

(no subject)

109.ДОНАТЕЛЛА БАЛЬИВО «АНДРЕЙ ТАРКОВСКИЙ СНИМАЕТ “НОСТАЛЬГИЮ”», 1983
21.03.2014, пяток, 08:52

Документальная картина о съемках «Ностальгии». Обожаю подобные вещи. Люблю, когда документалисты фиксируют процесс кинопроизводства. «Ностальгия», вероятно, самый скучный фильм Тарковского (если, конечно, кто-то не считает таковым «Жертвоприношение»). А я вот люблю длинные скучные фильмы. Тут ведь что? Нужно просто погрузиться. Погрузиться и внимать. Саму «Ностальгию» я смотрел один-единственный раз года два назад. Теперь вот думаю посмотреть снова. Нет, я, безусловно, согласен с тем, что Тарковский специально снимал так, чтобы зрителю было непросто. Помните, как Джойс говорил об «Улиссе»? «Мне было трудно эту книгу писать, пусть вам будет трудно ее читать». Так и с Тарковским. Он не хочет, чтобы зритель расслаблялся. Но и сам, между прочим, не расслабляется. По фильму Донателлы Бальиво это очень хорошо видно. Фильм выдержан в тех же мрачных тонах, что и сама «Ностальгия». Мы наблюдаем хмурых итальянцев (которые обычно так веселы и жизнерадостны) за тяжкой работой. Все напряжены до предела. Шедевр рождается в муках. Тарковский ни на кого не сердится (возможно, его гнев просто не вошел в кадр), но и не улыбается. Ни о какой праздничной Италии не идет и речи. Хмурые мужики хмуро делают свое дело. Один только Тонино Гуэрра эдаким живчиком пытается разрядить атмосферу. Но его можно понять – на момент начала съемок он уже закончил работу над сценарием и теперь вовсю веселится. Чего нельзя сказать о других. Вдобавок ко всему Тарковский общается с группой через переводчика, то и дело вставляя пару-тройку фраз по-итальянски. Что касается актеров, то огонек в глазах блестит лишь у Янковского, который безумно рад тому, что снимается в таком классном фильме. Эрланд Юзефсон по-скандинавски флегматичен. За его плечами годы работы с Бергманом. Порывистая Домициана Джордано, которая только год назад дебютировала в фривольной комедии Моничелли «Мои друзья 2», сыграв там весьма похабный эпизод, старается вовсю. Ей необходимо доказать, что она чего-то стоит. Почему-то не показывают Милену Вукотич, которая, кстати, тоже год назад играла в той же картине Моничелли. Но Вукотич и до этого приходилось общаться с великими режиссерами, поэтому можно предположить, что она нервничает не так, как Джордано. А кругом стоят неуютные строения и льет вода из шлангов. Тарковский любил снимать воду. И все мужики из съемочной группы, стоя по яйца в этой воде, внимают каждому слову гениального и неприветливого русского человека. И не напрасно так волнуется красивая Домициана Джордано. Результат обещает быть волшебным. Так и случилось. И сегодня в этом можно легко убедиться всякому, кто не побоится погружения в непростой фильм Тарковского «Ностальгия».

(no subject)

СТАРЫЙ ПАЛАЧ

В одном королевстве был обычай: приговоренных к смерти сбрасывали с высокой башни в пропасть. Башня была очень высокой. А единственному палачу в королевстве стукнуло 76 лет. У него были больные ноги. Он много курил и страдал одышкой. Но, согласно обычаю, перед каждой казнью ему нужно было подниматься на башню по очень неудобной лестнице с высокими ступеньками. Преступника сопровождал он и два молодых стражника. Надо сказать, что казнили людей в королевстве не реже четырех раз в неделю. Бывало и так, что в один день казнили нескольких. При этом их не отводили наверх всех сразу, а только поодиночке, так что нашему палачу приходилось каждый раз подниматься на башню снова. В общем, для него все эти казни стали сущей пыткой. Он уже видеть не мог эту проклятую башню. Он говорил: «Почему обязательно надо сбрасывать людей с башни? Я старый опытный палач. Я могу сделать чертеж гильотины. Топором я рублю голову с одного удара. Я знаю 150 специальных узлов для виселичных веревок, тогда как в других королевствах палачи не знают и двух. Я и щипцами владею, и испанским сапожком, и железной девой. При случае могу кого надо колесовать. В молодости я ездил в Китай, где изучал всякие экзотические способы умерщвления людей. Я ас из асов. И я в свои 76 лет должен подниматься пешком по лестнице! Сделайте мне, наконец, лифт!» Он писал прошения королю, но король их игнорировал. Бедный старый палач!