November 29th, 2013

(no subject)

ШЕПЕЛЯВИО И ФЕЯ

Шепелявио, дровосек из Чивитавеккья, шел по лесу с топориком. В ветвях старого дуба он увидел паутину, в которой билась стрекоза. К стрекозе подбирался паук. Шепелявио взял да и зарубил паука топориком. Стрекоза освободилась от пут. «Знай, Шепелявио, что я фея, – сказала стрекоза. – Ты спас меня от смерти. Проси чего хочешь». «Я хочу какать золотыми какашками», – сказал Шепелявио. «Да будет так!» – сказала фея и улетела. С той поры Шепелявио стал какать золотыми какашками. Он носил их на рынок и выгодно продавал. Вскоре он зажил как богач.

Между тем дочь местного короля принцесса Франческа объявила конкурс на лучшего жениха. Она хотела выйти замуж за такого человека, который умел бы что-нибудь из ряда вон.

Шепелявио пришел во дворец, попросил, чтобы ему дали горшок и показал, что он умеет. Тут же назначили свадьбу. Шепелявио уже предвкушал, какие наслаждения подарит ему в первую брачную ночь принцесса Франческа.

Однако в это же время в Италию приехал Емельян Пугачев. Он встретился с Джузеппе Гарибальди и сказал ему: «Брат мой, Гарибальди! Поезжай разбойничать в Россию! Там всего вдоволь. А мне уж позволь поразбойничать в Италии». «Весьма!» – сказал Джузеппе Гарибальди и, собрав своих молодцов, умотал в Россию.

Гарибальди летел в Россию самолетом. В дороге ему захотелось курить. Но ведь в самолетах курить запрещено! «Ну и хрен с ними! Все равно покурю!» – решил он. И он закурил сигарету марки HB, которых сегодня в России днем с огнем не сыщешь.

Емельян Пугачев ворвался во дворец. Он убил слуг, а Шепелявио с Франческой запер в подвале. И они умерли там от голода.

Через толику лет известный археолог Индиана Джонс обнаружил под развалинами дворца золотые какашки. Он тут же опубликовал статью. Статью прочел крупный русский ученый Михаил Задорнов. «Это были русские!» – только и сказал он.

(no subject)

71.ЭЛЬДАР РЯЗАНОВ, «ВОКЗАЛ ДЛЯ ДВОИХ», 1982
29.11.2013, пятница, 18:40

Добросовестный режиссер Эльдар Рязанов фигура в кино неоднозначная. Уж не знаю, насколько его отслеживали руководящие товарищи во времена коммунистические, но он им завсегда умудрялся ненавязчиво подсунуть фигу в кармане. Неизвестно, числился ли он в списке благонадежных, или наоборот, но ему позволяли многое. Вернее, не многое, а лишь то, что он сообразно со своим дарованием выдумывал на потеху публике. В 82-м он выдумал хорошую историю о любви и надежде. Не только герой Басилашвили грезит тем часом, когда он сможет выйти на свободу, но и героиня Гурченко мечтает в корне поменять неинтересную жизнь официантки. По сути дела, все вокзальные персонажи, с которыми сталкивается Рябинин, уже вытянули свой невеселый жребий. Наглый проводник обречен до скончания веков спекулировать дынями, а лабух Шурик так всю жизнь и будет петь бодрую песню о том, что не надо бояться «все переменить». И только пианисту Рябинину выпадает карта, притом несчастливая, которая в корне все меняет. После этого зрителю остается только гадать, что было бы для Рябинина лучше – прожить свой век с нелюбимой женой или соединиться после тюрьмы с прекрасной официанткой. Впрочем, то, что произойдет после тюрьмы, зрителю не показывают. Не знаю, есть ли нужда говорить о том, что вокзал в рецензируемой картине это своеобразный микромир, отображающий нашу действительность. Я уже писал (и теперь напишу еще раз), что подлинные произведения искусства показывают жизнь во всей полноте. Остается только разобраться, можем ли мы считать «Вокзал для двоих» подлинным произведением искусства. Если судить по выслуге лет, то, несомненно, да. С другой линейкой подходить к фильму вряд ли стоит. Хорошее советское кино давно для многих стало своеобразным знаком качества, а от Рязанова в те времена ничего, кроме хорошего кино, и не ждали. Ему же оставалось лишь включить фантазию и позвать на съемки классных актеров. Работать с Рязановым, думаю, было непросто, но интересно. Сегодня эти фильмы смотрятся как калейдоскоп из ненадоевших шуток и узнаваемых лиц. Теперь, собственно, никому ничего не надо доказывать. Значит не зря в свое время Басилашвили из кожи вон лез, чтобы очередной раз блеснуть своим мастерством. Талант не пропьешь. Впрочем, последняя фраза никакой особой смысловой нагрузки не несет, а посему здесь вполне можно поставить точку.