October 20th, 2013

(no subject)

52.ФЕДЕРИКО ФЕЛЛИНИ, «И КОРАБЛЬ ПЛЫВЕТ», 1983
20.10.2013, воскресенье, 22:41

Образ корабля издревле воспет поэтами всех мастей. Образ аллегоричен. Корабль как древнейший символ, впитанный самыми разными культурами, не может не навевать мысли о Вечном. «Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочел до середины…» Всё так, и о притчевом языке этой картины Феллини сказано уж немало. Притча начинается с декораций – в фильме нет натуры. Море из полиэтиленовых пакетов, каюты, снятые в павильонах… Сама идея картины диктовала Маэстро, что его творение должно быть максимально условным – так же как условен вид искусства, воспетый им здесь, – опера. Но притчи бывают разными. Не всегда можно обойтись доступными для зрителя схемами. Множество подводных камней и течений в языке фильма обескураживают. Герои вовсе не схематичны. Не схематичен даже носорог, о котором так и тянет сказать, что это очередная метафора. Действие разворачивается на стыке эпох – вот-вот начнется Первая мировая, и мир не останется прежним. Женщины станут прекраснее, мужчины растеряют свой блеск. Женщины этой картины асексуальны; они представляют канувшую в Лету пору стыдливости и скромности. Мужчины, напротив, орлы. Даже женоподобный эрцгерцог блистает мужеством и непомерным чувством собственного достоинства. Персонажей здесь много, и за каждым угадывается своя история. Вот, например, два старичка, педагоги по вокалу. Кажется, они переросли не только грядущие потрясения, но и то время, когда о потрясениях никто и не думал. Возможно, они помнят Наполеона или еще кого-то из ряда великих мертвецов, так что для них грядущие потрясения просто нуль. Очень любопытно наблюдать за взаимоотношениями всей этой затейливой вереницы. Певцы друг друга недолюбливают, как и положено людям искусства. Но перед лицом Вечности становятся в один ряд. Эти оперные актеры могут себе позволить быть великодушными – на корабле они ощущают себя небожителями. Что им команда? Что им офицеры? Это всё непосвященные люди, они не знают Тайны искусства. Исполняя для них арии, можно вволю тешить свое тщеславие, а тщеславия оперным мужам и дивам не занимать. Персоны упиваются своей важностью и значимостью. Проявления столь мелких чувств трудно увязать с Трагедией, которая разыгрывается в предлагаемых декорациях. Но низкое и высокое всегда идут рука об руку. Так и в фильме: что важнее? – великое искусство оперы или восхищенный взгляд бравого морячка? Одно от другого отделить невозможно. Здесь все важно – и искреннее желание помочь грустному носорогу, и злобная ревность по отношению к собрату по цеху. Все чувства преподнесены так, что ничего убавить нельзя, и в этом калейдоскопе и угадывается вся человеческая жизнь, многообразная и самоценная. И даже гибель экипажа не уравнивает тех, кто еще мгновение назад отстаивали себе место под солнцем, мерялись носами и упражнялись в лицемерии. Вот почему стоит лишний раз отметить, что подлинное искусство всегда демонстрирует универсальный мир, мир такой, какой невозможно представить отдельно взятому индивиду. Феллини преуспел в этом мастерстве, его мир универсален, и в нем нет ни капельки лжи.