August 4th, 2013

(no subject)

НИКИТА МИХАЛКОВ, «НЕОКОНЧЕННАЯ ПЬЕСА ДЛЯ МЕХАНИЧЕСКОГО ПИАНИНО», 1976
01.08.2013, четверг, 19:14

Я очень люблю этот фильм Михалкова, как и все его ранние работы. Этот фильм чрезвычайно ловко сделан. «Ловко» здесь ключевое слово. Мы имеем набор персонажей, каждый из которых в процессе развития сюжета раскрывает свой характер. Рассказать такую историю не так-то просто. Персонажей много, как о них говорить на протяжении всего полутора часов? Но Михалков и Адабашьян написали отличный сценарий; к тому же видно, что Михалков вовсю импровизировал на съемочной площадке. А актеры подобрались отменные, что и дает нам в итоге полтора часа чистого наслаждения. Смешное и трагическое в фильме переплетены на удивление изящно. Никаким фарсом тут и не пахнет. Короче говоря, отменная костюмная драма, снятая по рассказам Чехова, от которого братья Михалковы (что старший, что младший) писают кипяточком. 1976-й год – время расцвета Михалкова, именно тогда он почувствовал, что может буквально все. Кстати, в «Пианино» он сыграл вовсе не харизматичного мачо, каким мы привыкли его видеть, а не слишком уверенного в себе горохового шута, который, впрочем, довольно твердо врос ногами в землю. Авторы фильма слегка ностальгируют по тем временам, о которых рассказывают. Если Кончаловский в «Дяде Ване» (1970) показывает довольно грязненькую Россию, от которой хочется волком выть, то здесь Россия пузатая, довольная, при том что судьбы у всех героев изломанные. В фильме видится добрая насмешка над человеческой глупостью (олицетворение глупости – герой Богатырева) и тщетными поисками своего маленького мещанского счастья. Ну и столкновение философических идей, которыми тешат себя все эти бездельники. Легенда гласит, что на одну из ролей Михалков приглашал Людмилу Гурченко, которая от роли отказалась и ушла сниматься в музыкальный фильм «Мама». Роль сыграла Шуранова. Потом, когда все увидели, что «Пьеса для пианино» удалась на славу, Михалков принялся дразнить Людмилу Марковну – дескать, пока ты играла Козу, Шуранова тебя обошла. Не может у нас Михалков без шуток и прибауток. Зато в этот раз он обошелся без своего дурацкого пафоса – видно, молодой был еще. А оператор Лебешев, между прочим, действительно ловкий мастак. Да что и говорить – все здесь хороши, за что им и спасибо. А пока Михалков сотоварищи снимали этот маленький шедевр, другие мои любимцы – Sex Pistols и Ramones выпустили по отличному альбому. Начался панк-рок, о чем Михалков и не подозревал. Да и не хотел подозревать, он хотел просто показать людям, что не один Лукино Висконти горазд на костюмные драмы; что есть еще в России такой вот шикарный парень как Михалков. Вот ведь какой он хитрец.

(no subject)

ПРО ИВАН ИВАНЫЧА

В славные ельцинские времена учился в Питерском Универе на истфаке хороший человек по имени Иван Иваныч. Всё ему было нипочем. Со своими друзьяками сиживал он часто в Румянцевском садике, и пили они там дешевый портвейн с пивасом да курили беломор. Хорошие были мужики эти студенты. Как сейчас их помню, ибо сам с ними пил неоднократно. А Иван Иваныч на каждый случай держал в уме прибаутку, и над прибаутками его смеялись мы нещадно. Раз он писал с Антофелем в каком-то дворе на Первой линии, да и пукнул. «Пописать и не пукнуть, это как свадьба без гармони», – как ни в чем не бывало сказал он. В другой раз сидели в Румянцевском (в Румяни) и говорили об Алле Пугачевой. «Иван, ведь у нее голос!» – сказал кто-то. «Да что там голос? – в жопе волос!» – ответствовал Иван. Еще был случай, когда сидели в Румяни ночью. «Иван, смотри – звезды» – говорят ему. «Звезды, звезды… Пёзды!» – говорит Иван. А однажды ему говорят: «Ты, Иван, не ругайся, здесь же Румянь». – «Хуянь!» И все в таком духе. Когда же у него поинтересовались, что про все это скажут люди, он отвечал: «Что мне люди? – хуй на блюде!» Последняя прибаутка очень полюбилась Антофелю. Вот однажды вышла у него со Смутьяном (Антофель и Смутьян – братовья) на кухне перепалка. «Что скажут люди?» – воззвал к брату Смутьян. Антофель ничего не ответил, а только взял со стола блюдо с яблоками, скинул яблоки в раковину, вынул из штанов свой белесый хуй и положил на блюдо. Смутьян только руками развел. А что? Все мы понемногу учились у Иван Иваныча. И еще: все вышенаписанное чистая правда.