fembot2 (fembot2) wrote,
fembot2
fembot2


Мне хочется поделиться историей про трусы и лифчик с Катей и спросить ее мнение на этот счет, но внутренний голос говорит мне, что вести подобную беседу еще рано. Вдруг она уже решила, что сегодня покажет мне и лифчик, и трусы, и все остальное. А тут я спугну ее веселой историей, и она застесняется. Но я не привык слушать свой внутренний голос. Я набираю в рот побольше воздуха, чтобы заговорить о нижнем белье, и как-то так получается, что в последний момент все-таки трушу и вместо этого говорю совершенно другое:
- А чем ты занимаешься в свободное от учебы время? Работаешь?
- Я экскурсовод, - гордо произносит Катя.
- Ну-у! Здорово! И какие же экскурсии ты проводишь?
- Автобусные и пешком.
- И Петербург Достоевского?
- Ну, это вообще классика.
- Значит, ты хорошо знаешь город…
- Естественно, я же здесь родилась, а ты что - плохо знаешь? - Катя смотрит на меня очень внимательно, и мне почему-то становится не по себе от ее взгляда.
- Ну…
Я умолкаю на время, и вот почему. Дело в том, что я топографический кретин. Я совершенно не знаю родного города. Когда ко мне приезжают какие-нибудь родственники, я ограничиваюсь тем, что веду их по Невскому до Эрмитажа, показываю Эрмитаж, затем вручаю им в руки путеводитель по Петербургу и, сославшись на дела, сматываюсь. Я, конечно, знаю, где находятся те места, куда я езжу работать, но до них я добираюсь на знакомом мне транспорте. Пешком бы ни за что никуда не дошел. Я так и хочу сказать Кате, но внутренний голос опять меня останавливает. Вдруг она не знает, что такое топографический кретин, и подумает, будто я просто кретин, а это все-таки две большие разницы. Впрочем, и на этот раз я не слушаюсь внутреннего голоса. Я открываю рот, чтобы выдать полную порцию компромата на себя и повеселить девушку, но тут Катя меня перебивает:
- Слушай, как ты думаешь, мне новую стиральную машину купить, или в Турцию на недельку сгонять?
- Машину, - стремительно говорю я, ибо не хочу, чтобы Катя в ближайшем будущем пропадала где-то целую неделю и была на виду у веселых турков. У меня насчет нее уже наполеоновские планы, хотя мы знакомы всего сорок минут. Зачем в Турцию? Пусть остается здесь, и я ей покажу такую Турцию с Африкой в придачу, что она не скоро опомнится.
- Почему ты так решил? - спрашивает Катя.
- Ты спросила, я ответил. Я вообще не люблю много думать.
- Да? А по тебе и не скажешь.
Суди сам, читатель-молодчина, как еще я должен реагировать на такие глупые вопросы? Машина или Турция? Да откуда я знаю? Откуда я знаю, сколько у нее денег, в каком состоянии находится старая машина, сколько она собирается потратить в Турции, кто она, в конце концов, такая? Может, она рассчитывала, что обо всем этом я ее подробно расспрошу? Зря рассчитывала, не на того напала. Терпеть не могу эти дурацкие меркантильные разговоры, наверное, поэтому и ухажер я хреновый. Тем не менее, я дал свой ответ, вот только интересно - послушается ли она меня?
Однажды к Шишу (он работает в магазине инструментов) тоже подошел странный тип и задал похожий вопрос. Дело было в магазине. Мужик небольшого роста, в кожаной куртке и с обкусанными ногтями, не успев закрыть за собой дверь, гаркнул в ухо находящемуся поблизости Шишу:
- Мне на дачу электричество провести, или генератор у тебя купить?
Шиш был в полном замешательстве. Но, что поделаешь, он был продавцом, а мужик - его клиентом. Полчаса Шиш выяснял подробности из дачной жизни настырного мужика. Все у того было не слава богу. Двадцать пять километров пешком от станции; велосипед "Орленок", купленный давным-давно у цыгана; нехватка стройматериалов - даром, что мужик работал учителем труда в школе; приблудный пес по кличке Бузян; отсутствие водопровода и кругом непроходимый лес с какими-то бомжами, которые прут все, что под руку попадется. Зато грибов в лесу полным-полно, вот только жарить их некому - жена два года назад сбежала с молодым и перспективным учителем физики из той же школы и не куда-нибудь, а в Бельгию, за длинным рублем. Правда, в Бельгии этому недоноску платят совсем немного - всего тыщу долларов, но, тем не менее, вот так, обидно мне, продавец, понимаешь? Шиш повздыхал вместе с мужиком над его нескладной жизнью и в итоге все-таки втюхал ему генератор.
А я люблю шаверму. Эх, Катя, Катя, знаешь ли ты, как хороша шаверма зимой, в морозец? А летом-то как хороша! Согласна ли ты со мной?
- Я тоже очень люблю шаверму! - эти слова Катя произносит чересчур громко, а электричка как раз перестает шуметь и останавливается, и весь вагон с любопытством смотрит на симпатичную чревоугодницу.
Катя нисколько не смущена, плевала она на все это. Я тоже не смущаюсь, наоборот, начинаю бесцеремонно разглядывать лица пассажиров - и откуда они только берутся?
Вот дяденька лет пятидесяти в черных помятых джинсах и черном пиджаке, он искоса посмотрел на нас. На голове шляпа - давненько я не видел таких шляп. На дворе, небось, не восьмидесятые, а он, вишь ты, в шляпе. Лысину, что ли, прячет? Сам сидит на скамейке аккуратно, между деловым гопником и усталой и очень несимпатичной студенткой. Студентка читает что-то пестрое. Я замечаю, что она перевалила уже за половину книги. Интересно, она ее только в метро читает, или дома на сон грядущий тоже?
Прямо перед гопником стоит тетенька с сумками. Стоит и поминутно вздыхает, но гопник ее игнорирует. Он очень сосредоточен и угрюм. Цветная футболка, черные брюки, на ногах какая-то дрянь. Кулаки сбиты. Я таких типов хорошо знаю. Они никогда ничем не бывают довольны. Говорят мало, а если и говорят, то очень тихо и всегда односложными предложениями ("Да", "Ну что", "Поехали в Озерки"). Гораздо чаще используют натруженный кулак. Особенно, когда запираются в ванной
А вот мужик, который в метро оказался явно случайно. Сытая рожа, дорогой костюм. Видно, тачка у него сломалась, он и кинул ее где-нибудь во дворе, а сам решил проехаться под землей. Мужик доволен - не надо напрягаться, стоять в пробках, обгонять лохов… Впервые за долгое время он едет, но не ведет. В этом вагоне он единственный, кто по-настоящему наслаждается поездкой. У остальных лица изможденные, для них метро - каждодневная обязанность. Метро выматывает обывателя, но деваться ему, дорогой мой читатель, некуда.
Наконец мы выходим из вагона. Я жажду подняться наверх, чтобы вдохнуть щедрую струю свежего воздуха. Катя равнодушно смотрит по сторонам. Мне начинает казаться, что она уже потеряла ко мне всякий интерес, но отступать я никак не собираюсь.
- Ну что? Прогуляемся, а потом в кабак?
- Давай сначала доедем до Гостиного.
- А потом?
- Увидишь.
- Ну давай.
Она же все-таки экскурсовод, приходит мне в голову, вот пусть и устроит мне экскурсию. Не долго думая, я высказываю эту мысль вслух.
- Экскурсию хочешь? Сделаем?
- А куда, если не секрет, пойдем?
- На Невский, естественно, куда еще?
- Логично.
- Но имей в виду, это будет необычная прогулка.
- То есть?
- Увидишь, - грозно говорит Катя, и мне опять становится не по себе, - Ты готов?
- Базара нет.
Спустя пять минут мы уже на Гостином. Я достаю сигареты, угощаю Катю, угощаю невесть откуда взявшуюся старушку с костылем (я люблю помогать старушкам) и жадно вдыхаю ту самую щедрую струю свежего воздуха, о которой мечтал в метро. Вдыхаю вперемежку с никотином. В парк бы сейчас и на скамеечку с пивком. Там на скамеечке можно многое позволить, впрочем, и теперь расклад неплохой.
- Вперед! - громко говорит Катя, как будто она древнегреческий полководец.
- Вперед! - неуверенно говорю я, как будто я нетрезвый погонщик мулов, перегоняющий глупую скотину дождливой ночью через местность, где водятся разбойники.
И мы идем вперед.
Мы идем по правой стороне Невского (это если идти от Гостиного к Площади Восстания; а где на самом деле у Невского правая сторона, я понятия не имею).
Теперь я настроил свою лиру иначе. Романтика! Девушки любят романтику. Где мое вдохновение? Сейчас я произнесу монолог, за который любая мало-мальски смышленая девчонка подарит мне нечто необходимое. Где струны твоей души, Катя? Готовься, я сыграю на них нежнейшую балладу из репертуара обратившихся в пыль трубадуров, пахнущую морским прибоем и пальмой с кокосами.
- Вот Невский! Но что Невский? Взгляни на звезды! Слабо, как-то все слабовато! И кто только выдумал эти фонари? Фонарщик - презренная профессия. Фонарщик уводит лунный свет в область воображения глупого дилетанта! А звезды? Им вольготнее сиять без фонарей. Знаешь ли ты, что чайки это души погибших моряков? Чепуха, никто нас не тронет без фонарей. А надо будет, и с фонарями тронут. Что твои фонари, Катя! Только темнота! И несколько мерцающих звезд! И лужайка! И озеро! Чертов асфальт! Проклятая архитектура! Кругом одни щеголи! Нет ли здесь поблизости кабака с названием "Под луной"? Кому, как не тебе, знать? Мы непременно зайдем туда. Где, как не под луной, предаваться сладкому безделью? Но сядем не друг напротив друга, а рядышком. И будем есть персики!
- Мы идем в другое место, - говорит Катя, - и вообще, кто кому показывает город?
Тысяча чертей, а я и забыл!
- Катюха, показывай! Я умолкаю!
- Ничего я тебе не покажу, иди смирно!
Катя сердита. Сердит и я. И идем мы сердитые так, как будто знакомы уже двадцать лет. Все это время мы жили бок о бок. Мы растили детей и карабкались на Эверест. Наши отношения так и не дали трещины. Но мы сердиты. Сейчас немного отойдем и расхохочемся, глядя на свои физиономии в луже под фонарем. Катя от меня уже никуда не денется - я только что понял это. Так что вперед, сердитая ты моя!
Около нас несколько южных людей ведут диалог с симпатичным молодым человеком.
- Неужели семьдесят пять? Дай-ка я тебя подниму, ну дай же подниму! - доносится уже издали.
Если они его поднимут, думаю я, бедняга лишится кошелька и мобильника. Ловкачи!
- Катя! Один мой друг, его зовут Шахтный, однажды тоже беседовал с теми парнями. Им было интересно, спортсмен ли он и сколько он весит! Ради смеха один из них приподнял его, подержал немного, а потом Шахтный сунул руку в карман, а мобильник-то тю-тю!
- Знаю я этих ребят, хорошо знаю.
- Так вот. Шахтный не из тех, кто даст себя провести. Шахтный - обкуренная трубка. Он вернулся и сказал: отдавайте мобильник, в крайнем случае - симкарту. Те вначале отнекивались, но потом увидели, что Шахтный - молодец, и отдали.
- Знаю я эту историю.
- Откуда?
- Я про Невский, дорогой мой Семен, все знаю. Это ты фланируешь, как лунатик, даже под ноги не смотришь. А я, как ты выражаешься, обкуренная трубка.
- Да? И кто же тебя обкуривал?
- Дурак! я не в том смысле!
- Значит, все знаешь?
- Все, все, так и передай своему читателю-молодцу, когда будешь писать свой дурацкий рассказ.
Ничто так не сближает парня с девушкой как мимолетная ссора. Вроде бы и не поговорили толком, а уже словно родные.
- Слушай, Катя, а мы коней прошли?
- Куда же ты смотрел, что даже этого не заметил?
- Я не смотрел, я мечтал.
- Вот и мечтай дальше.
Мне ничего не остается делать, как идти и мечтать дальше. Дерзкие мечты мои, драгоценный читатель, такого свойства, что, будь ты, скажем, средневековым монахом и я явился бы к тебе на исповедь, ты разгневался бы, как Нептун на моряка-пустомелю, затопал бы ногами в желтых сандалиях и заставил бы меня на четвереньках и задом наперед доползти до Рима, без конца твердя молитвы, и испрашивать прощения у самого папы римского. Но ты, читатель, к счастью, не средневековый монах, и ни в какой Рим я не поползу. Я предпочитаю шаверму.
Между тем мы подходим к Площади Восстания. Вечерняя прохлада балует меня, и я закуриваю еще одну сигарету. Все хорошо. Я на Невском, Катя рядом. Спокойствие овладевает мной. Я дышу полной грудью.
Сзади слышится топот босых ног, и мы оборачиваемся. Смотри-ка, читатель: парень в одних трусах. Катя, тебе и такое на Невском приходилось видеть?
- Ребята, умоляю вас, выслушайте!
- В чем дело?
- Ограбили!
- Кто?
- Там, на вокзале, короче, Ушан, помогите, чем можете!
Катя дружелюбно смотрит на синего от холода доходягу, и мне это почему-то не нравится.
- Послушай, ты разве не видишь, что я иду с девушкой. Почему ты не обратился за помощью, например, к тому дядьке?
- Ой, это же страшный человек!
- Какой, к черту, страшный человек? Обычный дядька!
Катя меня перебивает:
- Это действительно страшный человек. На Невском такие попадаются. Не все так просто, Семен.
"Страшный" человек косится на нас и скрывается в метро.
Парень в трусах судорожно продолжает:
- Приехал в Питер, короче. Вокзал. Ушан. Из Рамбова. И с ним двое. Говорят: попался, короче, козел. Все отобрали!
- Как человек из Рамбова оказался на Московском вокзале? - я хоть и топографический кретин, но, как поезда ходят, приблизительно знаю.
Парень начинает трещать еще сбивчивее:
- Какой Московский вокзал? Я с Балтийского прибежал. Ушан за мной гнался.
Я не хочу вникать в историю про Ушана и спрашиваю:
- Так что, мне свои штаны тебе отдать?
Парень испуганно мотает головой и членораздельно шепчет:
- Мо-ло-ко.
- Что Молоко?
- Там друзья. Помогут, короче. Где Молоко?
- Молоко в магазине.
В разговор встревает Катя:
- Он говорит про клуб.
Тут до меня наконец-то доходит.
Эх, "Молоко", "Молоко"! Веселые рок-н-ролльные приключения! Когда-то я был там своим человеком. Играл на гитаре, пил пиво, получал за выступления немного денег. Вы когда-нибудь играли в группе ФАКУБИЧИ? Нет, друзья мои, не играли. А мне вот доводилось. Где ты моя юность? Где девичьи улыбки и восторженные многообещающие взгляды, направленные на меня, в тот момент, когда я с гитарой через плечо направлял правую руку вверх, прицеливаясь к очередному аккорду, а потом взмывал ввысь и приземлялся на сцену одновременно с началом нового такта? Я жил тогда музыкой, а теперь живу черт знает чем. И группы уж не существует, да и клуб… Постойте, клуб же вроде - того, загнулся.
- Нету больше такого клуба, парень, - с грустью говорю я.
- Почему нету? Меня там друзья ждут.
- Да закрылся он, говорят тебе. Сто лет назад.
- Ничего он не закрылся, мне, короче, Миханич вчера звонил. Ты только дорогу покажи.
Дорогу? Дорогу туда, где похоронена моя юность. Ну, если ты такой упрямый…
- Да ради бога! Пойдешь, значит…
- Проводите меня, ребята!
- Давай, проводим - говорит Катя.
- Зачем же я пойду туда, где ничего нет? Тем более, мы, кажется, собирались куда-то в другое место.
- Ну, надо же помочь человеку.
Я машу рукой, мысленно проклиная все на свете. Решительно беру Катю за локоток (наконец-то решился!) и говорю:
- Черт с тобой, пошли.
- Дай ему свой свитер, Сеня, - просит меня Катя, слегка прижимаясь.
- Конечно. Свитер, штаны - все отдам. Как он пойдет без штанов и в свитере? Уж лучше так.
Доходяга провокационно молчит.
Смотри сюда, читатель: если я отдам ему свитер, Катя увидит пятно на моей футболке. Зачем мне этакое некомильфо? Стоп! Дам-ка я ему лучше футболку с пятном. Нехай носит.
И вот мы движемся в сторону Перекупного. Я думаю о том, как бы отвязаться от доходяги, когда мы подойдем к заколоченным дверям бывшего клуба. А доходяга и в ус не дует, идет себе и бубнит:
- Ушан, короче, говорит: еще раз с Элеоноркой увижу - каюк. А мне вообще Анжелка больше нравится. А, Элеонорка, короче говорит: мне фотки для конкурса в Интернете надо. А я, короче, в кружке занимался. Ну я, короче, говорю: пусть лучше тогда Ушан. И Анжелка тем более против. А Элеонорка, короче, пристала. Ну я в общем прихожу, а она - раз так! - раздевается. Я, короче, не понял. А она говорит: так надо, короче. Путевку можно выиграть. Ты меня сфоткай, а я тебе пива. И позу такую делает, короче. Ну, я фоткаю, а у Ушана, короче, свой ключ. Я, блин, с третьего этажа… А тут Миханич звонит. Ничо, говорит, отмажем. Мы, говорит, в Молоке, тусуемся. Ну, я, короче, на поезд, а Ушан…
Мы неминуемо должны наткнуться на милиционера. Я просто жажду этого. Пусть страж порядка выслушает доходягу, найдет ему Ушана и Миханича, а мы пойдем дальше.
И вот - о чудо - милиционер появляется. Он неслышно подкрадывается сзади, берет Катю за плечо и язвительно спрашивает:
- Ну-с, и куда это мы без штанов? - как будто без штанов идет Катя.
Доходяга испуганно ежится, я выступаю вперед, чтобы произнести какую-никакую речь (сам не знаю, какую), но тут Катя неожиданно говорит:
- Слушай, сержант, отойдем.
И, подталкивая сержанта в спину, отводит его на пару метров и что-то тихо ему объясняет.
Я не верю своим глазам. Милиционер прикладывает руку к непричесанной голове и быстрыми шагами уходит восвояси. Катя возвращается к нам.
- Что встали как вкопанные? "Молоко" ждет.
Мы послушно идем, причем доходяга молчит так выразительно, словно проглотил не аршин, а целое коромысло вместе с ведрами. Я же и не показываю вида, будто удивлен. Я вновь беру Катю за локоток и спрашиваю:
- Ты что, из этих?
- Из каких еще этих?
Я указываю пальцем в небо и делаю значительную мину.
- А, - догадывается Катя, - не все так просто, Семен. - А ты думал, все просто?
- Ну и ладно - говорю я и еще решительней сжимаю Катин локоть.
Видишь, читатель, мне все нипочем, вот только доходягу бы куда спихнуть. Он плетется рядом и испуганно смотрит на Катю. Мне становится его жалко, но мечты побеждают жалость, и я спрашиваю беднягу:
- Как тебя зовут-то?
- Вадик. А чё?
- Сигарету хочешь?
- Давай, а чё - крепкие?
- Крепкие, крепкие. Слушай, Вадик, только что мы свернули на Перекупной переулок. До "Молока" сто метров. Если оно закрыто, я поймаю тебе тачку, дам денег, и ты уедешь. Хорошо?
- Да вы чё? Мне Миханича найти надо.
- Адрес Миханича!?
- Да в "Молоке" он, где ж еще?
- Сеня, не нервничай, видишь, ребята стоят? Клуб открыт, - встревает Катя, снова прижимаясь ко мне, от чего я готов ржать как молодой мерин.
Я действительно вижу ребят невдалеке. Мы подходим ближе, и я слегка обалдеваю, потому что клуб действительно открыт!
- Миханич! - радостно кричит Вадик.
Огромный верзила Миханич сгребает Вадика в охапку и, как есть, без штанов, ведет его вниз, к дверям.
- Пойдем и мы, - улыбается Катя, - посидим, пивка попьем, музыку послушаем.
- Пойдем, Катюша. Интересно, кто сегодня играет?
Афиши у дверей нет. Заинтригованный, я плачу за себя и за Катю, и мы входим в уютное теплое помещение, где Вадик уже в штанах и со стаканчиком пива стоит среди таких же, как и он, молодых прожигателей жизни, включая Миханича, и рассказывает им про Ушана.
Tags: проза
Subscribe

  • ШАМПАНСКОЕ

    ШАМПАНСКОЕ Да что ж ты за кавалерист, коли дюжину шампанского опростать не в силах?!! Вот я кавалерист! Я, слава богу, на параде в честь водворения…

  • ИЗ СТАРЕНЬКОГО

    ПАПИК СНИМАЕТ ДЕВУШКУ Нинель шла по Невскому проспекту и думала о том, что ужасно хочет новую помаду, но тогда не хватит на абонемент в…

  • РИТУАЛЬНЫЕ ТРУСИКИ

    РИТУАЛЬНЫЕ ТРУСИКИ Однажды Устин Разгуляев зашел по-соседски к Яне Корн – ну просто, пирога яблочного поесть, он же шарлотка. Она ему: - Чай? Кофе?…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments